Мимолетное по "Гоголю" и пр.

- Хлеб, соль, - натянуто улыбнулся Александр Христофорович, глядя на человека, который разрушил всю его жизнь. И как хватило выдержки сразу не выстрелить наглецу промеж темных глаз? Как не вцепился в глотку? Наверное, потому, что если ссылка обернулась для некогда перспективного немчика адом, то каторгу он точно не переживет. - Девушка? Признаться, мы не... - отвел взгляд Бинх. Господи, ведь он едва не забыл, зачем эти люди вообще тут. Вот он стоит перед ним: в красном пальто, с щегольской прической, высокие сапоги из мягкой кожи, трость, писарь с холеной мордой (хоть и напуганной отчасти)... Если раньше Саша Бинх утешал себя тем, что на чужом горе не построить счастья, то теперь эта иллюзия была разбита в пух и прах. Вот он, стоит, построивший карьеру, живущий в Петербурге, носящий мягкие сапоги.... Не терял времени: пока Сашенька бился на Кавказе, где смерть чудом обходила светлоглазого немца, пока он, все же схлопотав пулю в бедро, бредил, сгорая от жара и ненависти к виновнику его ссылки, Гуро наслаждался жизнью, когда Сашеньку с его ранением и потухшим взглядом сослали сюда, в Диканьку. Гуро дышал соленым воздухом с залива, когда Бинх не знал, как подступиться к местному населению и был вынужден строить авторитет кнутом, повышенными тонами и пустой пальбой в воздух... - Не по-христиански это! - забасил из-за спины отец Варфоломей, и Бинх очнулся от своих мыслей, от тяжелых гнетущих воспоминаний. "Напьюсь вечером", - думал Сашенька, - "непременно напьюсь". А Яша совсем не изменился, разве что избороздили его лицо выразительные морщины, да в фигуре прибавилось крепости. Глаза такие же темные, цепкие, блестящие. Улыбка все так же кривит тонкие губы. Скулы такие же острые. Удавил бы.... И делает вид, что не узнает его, вот, холера... До истории с дуэлью Александр Христофорович был совершенно счастливым человеком. Верные друзья, прелестная невеста (ни много, ни мало, генеральская дочка), любимая служба, обожаемый конь Черпак, скачки, где он, будучи легким и компактным наездником, часто приходил первым... Все было на его стороне. Любимец фортуны, женщины его обожали, мужчины принимали в любую компанию, весь Петербург лежал у юного златокудрого Сашеньки как на ладони, и все складывалось лучшим образом. В один день все переменилось. Он никогда бы не поверил, что один день может вот так все изменить. Гуро обратился за помощью, и Саша не отказал... Правда настигла его на Кавказе. И руку-то Гуро не травмировал, и в растрате был повинен. Бинх выл волком, седея на глазах у сослуживцев, не в силах поверить, что лучший друг подставил его, лишил всего. В тот день Бинх перестал верить людям вообще. Но продолжал их защищать, особенно, если те были под его ответственностью. Как сейчас. Похоронить девушку настоял отец Варфоломей, Тесак поддакивал, и Бинх сдался. В самом деле - негоже вот так тело держать. А теперь вынужден искать слова какие-то... - Не подумали, - взяв на себя вину деревенских, слабо улыбнулся Александр Христофорович, поднимая взгляд на Якова Петровича. Скорее бы они это дело расследовали да и уехали себе к чертовой матери. Бинх не мог спокойно смотреть на человека, из-за которого потерял и службу, и невесту, и друзей, и все, что было. Не мог смотреть, как виновник проживает его жизнь в Петербурге, с модными нарядами, при хорошей должности... То, что должно было быть и у Саши. Но... С годами злость не стала слабее. Саша был один на один со своей ненавистью, ослепленный, измученный. А потом было вроде как не до того - работа сельским приставом была сложной, тяжелой, требующей принимать такие решения, которые раньше и не занимали голову немца. И злоба милостиво отступила. А теперь, когда Яков стоит и смотрит так цинично, словно имеет на это право, Бинх ощущал, как ненависть снова поднимается из самого нутра и едва не капает ядом с языка. Пришлось стиснуть зубы. Они же тут вроде играют в неузнавших друг друга. Ну да хозяин барин.