Альфа и омега

— Ты мог бы и помочь! — тащить взрослого обморочного альфу на спине в квартиру было крайне тяжело даже для тренированного и далеко не хрупкого Неа, а Аллен все это время сидел на подоконнике и трепал за ушами золотистого ретривера, которого Кемпбелл привез с собой из одного путешествия — и оставил жить у себя в качестве домашнего питомца. Впрочем, все изменилось за считанные дни: с того момента, как в квартире начал жить Уолкер, Тимкампи проявлял к племяннику гораздо больше симпатии, чем к своему первоначальному хозяину, и это порой не на шутку бесило самого Неа, который привык, что его золотистый питомец всегда рядом и обожает мужчину со всей силой своей собачьей преданности и любви. Этот предатель спал в комнате Уолкера, с куда большим удовольствием ел еду, предложенную блондином, а на попытки Неа выгулять пса жалобно скулил и отпускал уши и хвост, всем своим видом протестуя, что на улицу он пойдёт не с Алленом. Но сейчас спорить что с племянником, что со своенравным зверем, не отходившим ни на шаг от маленького омеги, хотелось в последнюю очередь, и когда тушка Микка была сгружена на страдальчески заскрипевший от такой тяжести диван, Неа смог перевести дух, утирая пот со лба. Тим подошел ближе к новому гостю, обнюхал руку и живот альфы и чихнул, смешно дернув ушами и зажмурившись. Он выглядел порядком озадаченным, а в золотистых глазах пса мелькнули недоумение и смутное чувство недоверия к странному человеку на их диване: запах незнакомца не пришелся по вкусу животному, да и звериный инстинкт был против того, чтобы этот мужчина находился так близко к Кемпбеллу, несмотря на то, что Тим гораздо меньше проводил времени со своим хозяином и почему-то принялся рьяно оберегать его родственника. — Это твой поклонник, значит, сам с ним и разбирайся, дядюшка, — фыркнул Аллен в ответ на упрёк и одним лёгким движением спрыгнул с подоконника. Он подошёл чуть ближе и покосился на преподавателя абсолютно равнодушным и безразличным взглядом, что неудивительно: Уолкер совершенно не находил общий язык с мужчиной, несмотря на попытки того время от времени наладить контакт, но обычно дружелюбный подросток всегда глядел волком и соглашался разве что на партию в покер. Впрочем, их отношения друг с другом не были ни секретом, ни чем-то из ряда вон выходящим: красивого, но надменного и часто беспардонного альфу не воспринимали всерьёз и зачастую старались избегать даже его коллеги, натерпевшиеся от его ленивых, но метких комментариев в собственный адрес. Выглядел сейчас воплощенный аристократ не лучшим образом: в кучерявых волосах запеклась кровь, по вискам еще стекали капельки крови, лицо залила бледность почти до зеленоватого оттенка, а лоб был покрыт липким потом и казался ощутимо горячим. Микк лежал на боку и дышал тяжело, с хрипотцой, словно еще немного — и он на тот свет решит откинуть, отрасти в нимб и белые крылья, которые удачно замаскируют рога да хвост. И не скажешь, что ему всего-то прилетело в голову цветочным горшком с геранью, а с виду крепкий, под два метра, мужик свалился, как подкошенный. Впрочем, горшок тоже был добротный — обожженная глина, чернозем с камнями и раскидистый куст. Оружие массового поражения, особенно с учётом сбивающего с ног запаха, который омега тайно ненавидел и радовался безвременной кончине адского растения. Аллен, насмотревшись-таки на своего преподавателя, дважды хлопнул по бедру, на мгновение обернувшись к питомцу, и Тимкампи, приподняв в недоумении одно ухо, заскулил вполголоса, выражая свое собачье сомнение в правильности команды: казалось, псу совсем не хотелось оставлять своего хозяина наедине с каким-то непонятным кучерявый, как пудель, мужиком, от которого пахло пережженным кофе, дорогими сигаретами и горьким мужским одеколоном. Однако и Уолкер тоже не слишком стремился оставаться в одном помещении с полумертвым преподавателем и растерянным родственником и настойчивей хлопнул, призывая собаку на прогулку даже вопреки её инстинкту защищать своего хозяина, которого пёс беззаветно любил, несмотря на то, что благоволил обоим живущим в квартире хозяевам. Возможно, из-за того, что для питомца от Аллена пахло чем-то очень похожи на запах Неа… — Идем, Тим, — требовательно произнес Уолкер и широко раскрыл глаза, будто пытаясь напугать собаку и показать ей, что беловолосый сильно злится на непослушание Тимкампи. Пес еще с минуту переминался с лапы на лапу, не решаясь последовать команде, но воспитание оказалось сильнее. Тим все же подошел к Уолкеру, виновато повесив уши и поскуливая. Он полуобернулся, бросая грустный и беспокойный взгляд на Неа, пока подросток нервно застегивал поводок на креплении ошейника, стараясь не смотреть при этом на дядю, который все еще стоял возле дивана с растерянно-укоризненным выражением лица, не в силах и слова произнести в ответ на наглость племянника за всю минуту его почти показательного спектакля для одного зрителя. -То есть ты вот так вот меня бросишь с ним?! И что мне с ним делать? — возмутился, наконец, мужчина, когда его отпустило шоковое состояние от поведения любимого племянника, проверявшего крепление шлейки, чтобы взбалмошный пёс не вырвался, погнавшись за белкой в парке, как было в прошлый раз. — Да, так и брошу, — кивнул в ответ беловолосый со странной торжествующей усмешкой и стремительно выскочил за дверь, утягивая за собой недовольно и напуганно взвизгнувшего ретривера за поводок. Кемпбеллу оставалось только проводить племянника взглядом и надеяться, что тот вернется хотя бы вечером. Но в крайнем случае — Тимкампи точно защитит этого непутевого омегу от неприятностей, даже ценой своей жизни, чего бы очень не хотелось: попробуй ещё найди такого смышленого пса. Но сейчас была куда более приоритетная задача: нужно было оказать помощь неожиданному и совершенно нежеланному гостю, пока эта задача не трансформировалась в судорожные попытки спрятать двухметровый труп под вишней в саду. Дела были не так хороши, чтобы не рассматривать подобные варианты развития событий. — Ну и тяжелый же ты, Микк, еще и на голову свалился мне, как снег в июле. Хуже репейника, от него хотя бы отвязаться реально, а от тебя только проблемы, — посетовал брюнет, кинув взгляд на поклонника, пока тот что-то несвязно сквозь глубокий обморок, а затем поднял трубку, не глядя набирая короткий номер городской службы спасения. — Скорая помощь? Нужна машина на улицу Ковчега 14, здесь человек без сознания. Возможно, сотрясение мозга, точнее определить не удалось, на голове есть рана. Кемпбелл бросил взгляд на бессознательного брюнета, снова неровно задышавшего и слегка поморщившегося от боли, и против воли испытал легкое чувство жалости к беспомощному мужчине: каким бы сумасшедшим сталкером тот ни был, все же вредить заносчивому и самоуверенному засранцу он не хотел. Во всяком случае, не настолько, чтобы это привело его на больничную койку или сделало овощем до конца жизни. Врач, молодой бета, довольно быстро осмотрел пациента, но не рискнул привести его в сознание, пусть бы необходимые медикаменты были у него при себе в классическом чемоданчике. Неа отвечал односложно и скупо на вопросы медика, однако не препятствовал выяснению подробностей случившегося. Разве что не сказал одной, возможно, достаточно важной детали: на голову мужчине тяжёлый предмет спустил именно он, и это был горшок с его любимой геранью, сейчас сиротливо лежащей на асфальте в куче удобрений, почвы и глиняных осколков. Якобы музыкант не видел, кто покусился на целостность черепа его знакомого и коллеги, как Кемпбелл представил их отношения врачу. Впрочем, так оно и было со стороны самого Неа: то, что считал Тикки, было абсолютно фиолетово для молодого альфы и совершенно не относится к финальному заключению доктора. — Повезло вашему другу, голова у него достаточно крепкая, но кожу сильно рассекло, да и шишка будет большая, сходить будет долго, если вообще окончательно сойдёт. Судя по состоянию пациента, сотрясение точно есть, его нужно везти в больницу, — констатировал бета, снимая огромные круглые очки и потирая воспаленные от долгой работы глаза. Неа даже невольно посочувствовал уставшему врачу: тот явно сбился с ног, пытаясь охватить всех подопечных и выполнить все вызовы. Но даже если это и было реально, подобная задача пока еще выходила за рамки возможностей одного молодого и уже очень давно недосыпающего человека, явно только недавно покинувшего стены медицинской академии. Наметанный глаз отметил и бледность, и лёгкое дрожание кончиков пальцев, и искусанные губы, и синяки под глазами. Парнишка ещё нескоро привыкнет к бешеному графику жизни врачей. — Тогда забирайте его, чего тянуть. Документы ведь при нем, он без них не выходит, — пожал плечами хозяин квартиры и тут же столкнулся с внимательным и немного осуждающим взглядом молодого эскулапа, сжавшего пальцами полу не совсем белого форменного халата. Под этим взглядом альфа чувствовал себя чуть ли не садистом и убийцей маленьких щеночков и котят. — Вам придётся его сопровождать, если вы не знаете контактов его родственников или семьи, кто сможет за ним ухаживать полноценно до полного выздоровления, — возразил в ответ бета, поджав губы и вскидывая голову выше, готовый спорить с более сильным, крупным и зловещим альфой. Удивительная смелость для худого, совершенно небольшого беты, заранее проигрывающего более сильному. — Он сейчас абсолютно беспомощен и нуждается как минимум в сопровождения до больницы, если не в уходе. И как я понимаю, вряд ли он захочет находиться в больнице, так что в крайнем случае я буду вынужден просить вас присмотреть за вашим другом. А теперь — помогите мне. Вместе мужчины переложили бредящего бледного Тикки на каталку и аккуратно спустили его с этажа к машине скорой помощи. Всю дорогу кучерявый альфа бредил и пытался ухватиться за источник его возлюбленного запаха, вряд ли даже осознавая, что происходит. Неа лишь отмахивался от бессознательно дергающегося в его сторону альфы и косился на бету, который также старательно старался не замечать тяги пациента к его другу. Врач сгрузил на кушетку в машине скорой помощи бессознательное тело, тут же поставил капельницу мужчине с раствором, поддерживающим состояние на должном уровне. Бета еще раз проверил, как себя чувствует Тики, и, удостоверившись, что мужчина спокойно сможет пережить транспортировку без какого-либо вреда для себя, махнул рукой водителю, привлекая внимание. — Давай в центральное отделение, — скомандовал бета и откинулся на сидении, прикрыв глаза и устало выдохнув: очередной слишком проблемный пациент и его чересчур проблемная пара. Не самая лучшая смена из всех, но ему ли выбирать, к каким из пациентов ехать? Сквозь ресницы он наблюдал за вторым альфой, чтобы тот не натворил ничего. Очевидно, он был не слишком рад такому состоянию пациента и был чем-то расстроен, он постоянно оглядывался, бросал взгляд на телефон и едва заметно хмурился. Если бы вторым образованием Вайзли не была психология, то он вряд ли бы отметил эти изменения в поведении спутника его пациента. Но с этим пусть ребята сами разбираются: бета не собирался лезть еще и в это. Хватало и своих проблем: с работой, с зарплатой, с личной жизнью… Люди так уж устроены — если кто-то другой им посторонний и чужой, их дела не будут волновать сердце, пока они выходят за рамки служебных обязанностей и должностных инструкций. И, пожалуй, это к лучшему: если бы все принимали к сердцу проблемы ничего не значащих для них людей и были сострадательны ко всем подряд просто в силу собственной доброты и пока еще не порушенного человеколюбия, у кардиологов, психологов и психотерапевтов значительно прибавилось бы работы. А ее и так хватает, в общем-то. Неа и правда очень сильно нервничал, особенно после того, как он забрал Аллена из общежития и поставил запрет на общение с тем длинноволосым японцем. Он с досадой пнул кушетку: в последнее время с Уолкером было практически не совладать. Мстительный омега не хотел идти на контакт со своим дядей ни в какую, перечил по любому поводу, часто язвил и обвинял в каждой мелочи своего новообретенного близкого родственника. В доме нет съестного, кроме соли и сахара? Виноват Кемпбелл. Кончился собачий корм, и Тим смотрел огромными грустными золотыми глазами, держа в зубах свою миску? Разумеется, вина дяди. Получил «двойку» из-за невыполненного задания или схлопотал отработку у нелюбимого преподавателя? Дядюшка подсобил. Не выспался, мучили кошмары, пропал аппетит, начиналась депрессия, а от течки хотелось лезть на стену? Кемпбелл, твоя вина! Хотя чаще всего мужчина полагал, что проблема мальчишки была в банальной гормональной перестройке, связанно с обретением партнера или, как утверждал заносчивый подросток, его «Истинной пары». Мысленно Неа мог только фыркнуть: что мог знать шестнадцатилетний ребенок об истинной любви, об отношениях? Мана был таким же наивным дураком со своей «истинностью», привязанностью, влюбленностью, вот только ни к чему хорошему это не привело. Никого из них не привело, да только теперь уже было поздно рассуждать. что было бы, смирись тогда Неа и проглоти все, что случилось. В этом они с Алленом просто яблонька да яблочко, разве что у брата был не такой воинственный характер, а Уолкер-младший слишком рано научился метать взглядом громы и молнии, которые, если бы такое было возможно, недруга испепелили бы просто на месте. И похож же, стервец, что на любимого братишку, как две капли воды, а вот на его горе-избранника глазами своими, серыми да холодными, и каждый раз, когда Неа смотрел на Аллена, то вздрагивал против своей воли от смутного чувства дежавю. Но в тот раз младший Кемпбелл уперся рогом и никак не хотел понимать, что старший брат хочет ему только добра, и предпочел заткнуть уши, дабы не слышать голос разума в лице старшего, даже не отвечал на сообщения, которые слал ему брат. Обычно покладистый и мягкий, по упрямству в вопросе с его пассией Мана явно получил бы медаль, золотую, во всех номинациях по ослиному спорту, а его альфа был бы сто процентов на втором месте — такой же упрямый и принципиальный баран. Результат его упрямства сейчас тихо ненавидит своего единственного оставшегося в живых родственника, а сам дорогой и любимый братишка пятнадцать лет не давал о себе знать и жил себе так, словно никакого брата у него никогда и не было. Еще и семь лет назад ухитрился умереть в автокатастрофе, о чем тогда еще слишком юный и ветреный Неа узнал слишком поздно. Слишком поздно, чтобы теперь уберечь своего племянника от ошибок, совершенных его непутевым отцом-омегой. Да и сложновато уберечь от ошибок того, кто даже не желает слушать… *** — Снова поругались? — Канда с одного взгляда понял, что беловолосый омега совершенно не в духе. Это отражалось в режущем нос озоновом запахе, окружавшем парня плотным непроницаемым коконом, а еще в сжатых кулаках и поджатых губах. Тим, куда более беззаботный и легкомысленный, подбежал с радостным лаем, мотая пушистым хвостом и вылизывая руку молодого альфы в качестве приветствия. Пес сразу же подружился с Юу и совершенно не возражал против встреч пары и их сложных отношений. В отличие от слишком упрямого дяди, который не желал вникать в потребности, проблемы и предпочтения своего племянника, а точнее — клал на них с пробором и посылал нафиг, невзирая на возражения Уолкера. Тимкампи же часто вертелся рядом с Кандой, а сам японец любил трепать золотистую мягкую шерсть и кормить пса различными собачьими лакомствами. — Именно, — усмехнулся Аллен и положил голову на плечо своего аманта, тяжело вздохнув. Парень аккуратно обнял беловолосого за плечи и погладил по волосам, не забыв перед тем вытереть руку от собачьей слюны, пока ретривер крутился рядом и дергал ушами, прислушиваясь к окружающим звукам, готовый в любой момент погнаться за очередной белочкой и загнать ее на дерево. К счастью, добродушный зверь никогда не причинял вреда своим «жертвам», и даже знакомые коты от него бегали чаще лениво, развлекая собаку и иногда лапой без когтей ударяя по носу, когда Тим заигрывался. Псу нравились запахи его хозяев — а Канду он уже полноценно считал своим хозяином, не отделяя его от Аллена, — и ему очень нравилось сочетание лотоса, зеленого чая, молока и клубники, которые перемешивались в причудливую смесь и окутывали парочку удивительным сочетанием. И даже когда Уолкер окутывался озоном, это ничуть не портило аромат, который возникал при встрече альфы и омеги. — О, кстати. Сегодня произошел крайне странный и непонятный случай, — Аллен отстранился от Юу, слегка хмурясь и кусая губы. Он был не только зол на Неа, но и растерян из-за Тикки. Пусть бы он не любил своего преподавателя, а точнее, относился к нему с полным равнодушием, он не хотел смерти или вреда. Знал бы он, насколько схожи их с дядей мысли на этот счет, так сразу начал бы плеваться от своей же жалости к Микку — из чистейшего противоречия. — Какой случай? — Канда слегка наклонил набок голову и взъерошил волосы парнишки, щурясь на солнце, как довольный кот. Нечасто у них были такие дни, когда они могли спокойно провести время в месте. — Тикки… Ты ж знаешь, что он пытается ухаживать за дядей? Хватит так ехидно улыбаться, все знают, что у Микка что-то с головой совсем не в порядке… Так вот. Сегодня ему в голову за серенаду прилетело горшком с геранью. — Той самой, которую ты так страстно ненавидел и плевался? Аминь этому монстру, — сдерживая тихий смех, откликнулся японец, чем заслужил неодобрительно-возмущенный взгляд Уолкера. — Микк живой остался, вообще-то, — ледяные тоном процедил сквозь зубы беловолосый, щурясь. — Но и я о цветке говорил, — парировал Юу и коснулся губами виска Аллена, прекрасно зная, что проявления нежности довольно быстро успокаивают взвинченного аманта, сейчас явно находившегося на грани легкого психоза с участием бранных слов и активной жестикуляцией. — Я думаю, сейчас Тикки повезут в больницу, так что до утра дядюшка точно не вернётся. Предложение было достаточно заманчивым: целый вечер и ночь в компании избранника, что может быть лучше? И пусть бы сам Канда беспокоится о самочувствии их преподавателя, было бы грешно упускать такую возможность. Хотя самого юношу несколько удивило то, с какими холодом и раздражением вспоминал Аллен о своём единственном кровном родственнике. Неужели они так и не смогут помириться? Если бы от Юу что-то зависело, он бы хотел, чтобы эти двое нашли общий язык. — Тим, идём, — крикнул омега веселящемуся на солнце псу и покрепче сдал ладонь своего альфы. Грустно, что им приходится искать выход в таких сложных и даже трагичных ситуациях, но сейчас беловолосый был даже благодарен их преподавателю, что тот вывел Кемпбелла из себя до такой степени. Иначе когда им еще выдалась бы возможность сходить на нормальное свидание, а не прятаться по углам в надежде, что проезжающий мимо дядя их не заметит. Или что-то еще случится, из-за чего вновь начнётся тот же кошмар, как тогда, когда Неа забирал мальчишку из общежития, едва не опозорив его перед всей академией. Удивительно, что все обошлось. *** Во рту уже давно стоял противный кисло-горький вкус, парень практически забыл уже, каково это — есть вкусную пищу. Он сплюнул в раковину желтоватую вязкую жидкость и поморщился: живот снова скрутило спазмами от приближающейся тошноты. Парень с раздражением покосился на баночки, стоявшие на краю раковины. Он выбросил на ладонь несколько таблеток. Первая, маленькая, желтая, небольшая, с мерзким горьковатым привкусом. Вторая, покрупнее, белая, с меловым привкусом и практически безобидная. Третья — довольно крупная. Парень часто ей давился, она вставала поперек горла, без возможности протолкнуться глубже, в пищевод, который судорожно дергался каждый раз. Но пить их было необходимо, и холодная вода обожгла зубы и десна, прокатываясь волной по внутренностям так, словно бы проникла еще и в легкие, леденящим ощущением растекаясь за лопатками и по позвоночнику. Химическая отрава, дарившая ему жизнь и одновременно убивавшая, упала в желудок вместе с потоком воды, вызывая очередной спазм — более легкий, но ощутимый. Сколько уже он не ел? Когда ел последний раз? Парень нахмурился, но в голове стоял туман, и он с трудом мог вспомнить, какое сегодня число — не то что примерную дату последней трапезы. Рано или поздно, эти таблетки его убьют, все доктора в один голос говорили про это и советовали отказаться. Но без них он сам, скорее, наложит на себя руки. Велика ли разница, если в обоих случаях — только его личное решение и его воля? Он поднял голову и усмехнулся своему отражению. В зеркале отражался невысокий парнишка с темными спутанными волосами, спадающими на плечи и лопатки рваными грязными космами. Когда-то он очень любил свои волосы, потому что они напоминали ему о брате. О его улыбке. О самом дорогом для него человеке, том самом, светлом, теплом лучике солнце, который для него навеки угас, к сожалению. На глаза снова навернулись слезы, хотя, казалось, он уже давным давно разучился плакать — за те годы, что прошли, когда он покинул дом и брата, накопившаяся усталость отравила его тело. Под глазами, когда-то названными задорными и яркими звездами каким-то из поклонников, залегли такие тени, что золотистый необычный цвет казался желтушным и болезненным, как и вид почти черных вен, проступавших под синюшной полупрозрачной кожей на венах. Когда-то он был красивым, очень красивым, но сейчас он не хотел ничего больше. Еда на вкус стала неразличима — разница была только в том, отравится ли парень после. Сон не шел — вместо него была бессвязная полусознательная дрема, больше похожая на сон наяву, или же глубокие темные провалы-обмороки. Желания, цели, мечты — все пошло прахом. Тело постоянно сковывало болью, а эмоции стали похожими на битые стеклышки, покрытые пеплом и пылью, неразличимые и неосязаемые. Страх, боль, ненависть, радость, сострадание, нежность стали неотличимы друг от друга, словно гладкая поверхность его души сковало льдом, и он пытается посмотреть на мир сквозь толстую стену, искаженное зеркало, подобно тому, которое было у Снежно Королевы из знаменитой сказки. Дрожащие руки сжали крепче рукоять острой небезопасной бритвы. Юноша совершенно не хотел делать то, что пришло ему в голову, но мысли невольно возвращались к брошенной на кровать фотографии с братом и миловидным юношей, как две капли воды похожим на него самого. Рука сама дрогнула на уровне шеи… Длинные каштановые пряди упали в раковину.