Альфа и омега

Автор малясь извиняется, у него лирично-депрессивное настроение и только что законченная практика в университете. Плюс заказан лавллен. А на трезвую здоровую голову оно не пишется. Зато лирично-эмоциональный разгруз. Приятного прочтения, тапки принимаются чаем и печеньем. - Ал, ты как-то неожиданно, - пробормотал рыжик, потирая глаз и слегка жмурясь от непривычного сейчас солнечного света. В библиотеке, в том закутке, где обычно сидел юноша, всегда была приятная полутьма, способствовавшая умиротворению и сохранности старинных книг библиотеки, а еще сосредоточенности, необходимой для внимательного изучения истории. Огромные стеллажи, высокие, мощные, нерушимые и чертовски тяжелые, заполненные книгами до потолка, до полок, к которым дотянуться можно было лишь на высокой крепкой стремянке. Удивительное и приятное место, наполненное трепетом и уважением к знаниям, вековой историей и жизнью, сохранившейся на хрупких, словно крылья бабочки, страницах со слегка желтоватым цветом. В этом месте Лави был настоящим хранителем, Книгочеем-Историком, в чьей памяти хранились сотни и тысячи книг, миллиарды слов и фактов. Лави обладал поистине удивительной, феноменальной памятью на историю, и этого у молодого альфы никто и никогда не смог бы отнять. А вот некоторые вещи парень никак не мог запомнить. - Мне нужна помощь твоя, кстати так, - Аллен нервно улыбнулся и осторожно сел на скрипучую лавочку, слегка вздрогнув от громкого кашляющего скрипа, разнесшегося по тихому помещению. Почти что неприлично, жутковато, и мальчик поморщился от неестественности этого звука в священной обители знаний. - И что же тебя интересует? - Лави сел рядом, с трудом убедив себя не положить ладонь на бедро подростка. Юу явно оторвет за это не только уши и руки, но и остальные немаловажные конечности. Да и сам подросток вряд ли бы обрадовался такому жесту со стороны того, в ком привык видеть друга. - Меня интересует Канда... - Ал посмотрел своими внимательными серыми глазами, от серьезности снова начиная пахнуть чистой бетой, а в голове Лави мелькнула мысль на тему "легок на помине", ведь именно эта тема была самой скользкой во всех отношениях, слишком секретной и опасной. - Ты его друг... Можешь что-нибудь рассказать о Канде? - Что-нибудь... А что именно тебя интересует? - рыжий альфа пододвинулся ближе и прикрыл глаза, внутренне сжимаясь. Не за каждый факт из жизни Юу тот не устроит персонально кроличье рагу, а Лави хотел бы оставить свою шкурку в целости и сохранности до самой старости. Он понимал, что соврать этому омежке он не сможет, почему - и самому хотелось бы знать. Была ли это магия серебряных волос или же серых, как грозовое небо, глаз... Что-то в этом мальчике было такое, что не позволяло обманывать его детское и в то же время такое взрослое доверие. Чертовски красивый мальчик, которому не было повторения, хотя большинство омежек было чем-то похоже друг на друга. Но этот ребенок был особенным во всех смыслах. Настолько, что это нельзя было передать словами, это необходимо было чувствовать. - Его прошлое... - Аллен слегка пожал плечами, словно не замечая чересчур пристального внимания рыжика к своей скромной персоне. - Его прошлые связи, его личная жизнь, его интересы, пристрастия... Я хочу все о нем узнать, если мы все-таки... - юноша резко выдохнул, прикрыв глаза, словно собравшись с духом. - Если мы все-таки пара. - А вы все-таки пара? - Книгочей приподнял брови в удивлении, слегка наклонив голову набок, но тут же опомнился, стараясь не обращать слишком много внимания на дрожь какой-то внутренней струны в области солнечного сплетения, протяжно и звонко зазвеневшей от напряжения. - Ну, у Канды был парень, молодой омега Алма. Скажем так, первый и последний, - Кролик слегка потер виски, вспоминая, воскрешая в памяти те годы, когда его друг был таким... другим. - Алма Карма - бывший одногруппник Канды, они встречались еще на первом курсе. Собственно, с ним Юу и узнал все фокусы, которые может проделать альфа с омегой. Канда же из очень хорошей семьи, с воспитанием, непристойности не видел, мальчик-недотрога, джентльмен, юноша с чистой репутацией и манерами истинного лорда. И Алма - распущенный мальчишка, воспитанник улиц с шальными карими глазами и нахальной улыбкой, знающий себе цену и считающий всех остальных не более чем инструментами для достижения своих целей. Самое смешное, что Юу даже с тобой своим вкусам не изменяет. Ему не нравится доступность, терпеть ее не может, а Карма был не просто труднодоступным - он сам выбирал себе партнера, других отбривая так, что больше не подходили. А ты ... внутренне похож на Алму, на первый взгляд, но по сути - совсем иной, даже не объяснить толком, - Лави чуть слышно выдохнул, прикрывая глаза и слегка откидываясь назад. - Для него было нормально менять партнеров, стоило тем надоесть, но при этом он выглядел чертовски наивно и невинно, а ты остаешься девственником, который даже ненавидит свою природу, старается стать лучше, перепрыгнуть через голову. Но не суть, собственно. Алма стал первой любовью нашего грозного мечника. Причем настолько сильная, что после разрыва Юу оправился с огромнейшим трудом. Провстречались они всего год, как раз за пару месяцев до твоего поступления они расстались, с шумом и треском. Наверное, ты помнишь, каким ходил Канда. - Да помню... - усмехнулся слегка нервно Аллен. В первую встречу черноволосый альфа едва не прибил омежку, приняв за чужака. Благо, Линдел успел предотвратить кровопролитие, когда Уолкер и Канда едва не сцепились перед воротами академии, прожигая друг друга демоническими взглядами. Тогда никто не мог сказать, что в этом хрупком тельце скрывался самый желанный омега всей академии, который, впрочем, вполне мог устроить любому личный вариант Апокалипсиса, если тот придется не по нраву юноше. - Алма вертел Юу как хотел, а тот только в рот ему заглядывал преданными глазами, как у собаки, и бежал выполнять любой его приказ, словно забыв о своей феноменальной гордости, - тем временем продолжал Лави, посерьезнев настолько, что в нем почти было не узнать балагура и шута, каким он обычно представал. - До поры до времени. А потом появился новый преподаватель-альфа вместе с таким же альфой, который и стал яблоком раздора между этой колоритной парочкой. Уже не помню, как его звали, он довольно быстро промелькнул и пропал, с переломом пары конечностей угадайте чьего авторства. То ли Ширли, то ли Шарил... Шерил, во! Шерил Камелот. Тут же училась его дочка-бета Роад, великая любительница смазливых омежек. И у более младшего поколения преподавал Тикки Микк, сводный брат сенсея Камелота. Вот за Тикки и зацепился Алма. А Шерил его покрывал, как мог, за что ему и переломали самомнение и пару костей. Не буду углубляться в подробности, но Канда поначалу страшно взбесился, - Лави усмехнулся, припомнив гнев японца в то время. Тогда боялось его почти все население маленького царства Комуи, включая директора. Тогда же японец снискал самую мрачную свою славу. - А после, когда смирился, вместе с исчезновением Алмы, Тикки и Шерила пропал и прежний характер Юу. До того он был весьма вежливым и приятным, чаще улыбался и не избегал студенческих посиделок, хотя и не часто говорил и участвовал в разных забавах, был не дурак сыграть на гитаре или нарисовать кого-нибудь из друзей, он ведь замечательно рисовал. А потом... он стал еще более необщительным, неразговорчивым, жестоким и замкнутым, очень грубым, словно растерял все свои манеры благородного юноши. Забросил гитару и карандаши. Его улыбку смог вызвать только ты, а остальные могли бы получить лишь оскал, который вполне неплохо лечит запор у особо впечатлительных. И знаешь, я даже немного рад, что вы встречаетесь теперь, - несмотря на то, что сам рыжик был бы не против замутить с Алленом, он все же понимал своим кроличьим умишком, что не его поля ягода, не та пташка, которая бы стерпела приставания молодого альфы. Не тот характер. - Ал, если ты на самом деле хочешь сблизиться с Кандой, то он не потерпит неверности, не потерпит предательства, но и за тебя он будет стоять горой, защищая ценой своей жизни. Таков его характер, - максимально серьезно дополнил свой рассказ Лави, видя дымку задумчивости и грусти на лице омеги. Хотелось обнять покрепче этого невозможного мальчишку и уже не отпускать, защитить от всех, и рыжий отлично понимал, почему Канда так запал на этого пацана. Смазливое личико, изящная фигурка, выразительные глаза, редкий характер и удивительная стойкость, в нем читались редкостный ум и тонкая натура. Такие похожие и непохожие. И ведь не сказать, что эта "трепетная лань" выглядит девушкой, нет, лишь не оформившийся до конца подросток, еще тонкокостный и угловатый, но уже с плавностью движений хищника, с грацией кошки и силой льва. Кролик завороженно смотрел, как Уолкер изящным движением тонкой узкой кисти завел за ушко белоснежную прядь, при этом слегка прищурив грозовые глаза, как большой и в чем-то немного хрупкий кот, требующий ласки, но способный острыми когтями оставить незаживающие раны на теле неугодного. И из транса его вывело только деликатное покашливание Аллена, заметившего странное поведение друга. Наваждение рассеялось, стоило юноше моргнуть. Перед ним снова сидел молодой и привлекательный омега, один из многих, в меру красивый, умный и приятный в общении. Казалось, что не было того магического очарования, которое только что излучал мальчик с глазами цвета стекла, и на какое-то мгновение Лави даже испытал грусть, что та красивая и чувственная магия момента растворилась в прошлом. Если бы он мог рисовать, то по памяти обязательно перенес бы тот образ нежного и трепетного сильфа, которого увидел мельком, приоткрыв полог тайны. - Ладно, спасибо тебе, Лави, - Ал слегка улыбнулся, снова прикрыв глаза и чуток снова возвращая замершего рыжика в то состояние чуда, которое он испытывал буквально пару мгновений назад. Не дождавшись ответа от притихшего Историка, он поднялся и ускользнул видением из библиотеки, и Лави только и успел отметить, как красиво сверкнул снегом солнечный луч на невообразимо светлых волосах, ослепив. Когда Лави вечером собирался к Канде, ему отчего-то сложнее было нацепить свою вечную улыбку. Из мыслей все не уходил образ сильфа, словно зацепившись за что-то в мозгах и застряв. Даже вечные ветра, гулявшие в голове ловеласа, не могли никак выдуть то, что он видел. - Ты сегодня какой-то не такой, - задумчиво отметил японец, поправляя тяжелые черные пряди распущенных волос. Юу слишком редко распускал волосы, чтобы этим не любоваться. - Ничего страшного. Видел интересную книгу, которая запала в душу, - юноша искусственно улыбнулся, отлично зная, что японец раскусит его довольно быстро. В этом баре, пропитанном запахами альф и омег, с примесью бет, эротики и развязности, чисто студенческой бесшабашности и азарта, казалось, никогда не останавливалась жизнь, и в то же время остановилась в какое-то сумасшедшее мгновение. Оно висело в шальном полете стрелой, как бы это ни звучало фантастично и невозможно. В висках пульсом бился ритм музыки, в такт с дыханием гудел зал позади, а симпатичная бета-бармен протирала бокалы в ожидании заказов от хмельной студенческой братии, и многие не могли оторвать взгляд от роскошных черных кудрей и колдовских зеленых глаз женщины, как и от слишком глубокого и чувственного выреза на немаленькой груди с бархатной кожей, на которой так красиво и гипнотизирующе играла цветомузыка роскошными бликами. - Книга так книга, - Канда предпочел не акцентировать внимание на маленькой лжи Кроля. Его даже не интересовало то, что было намешано в его коктейле. Конечно, он различал отдельные компоненты, розмарин, ликер из голубики и ром, немного спрайта... но все это смешивалось в потрясающий коктейль, которому не было повторения. И название у него под стать самому юноше, "Зима"(1). Мороз и солнце, день чудесный, так сказать... - Так о чем ты поговорить хотел? - отвлекся на свой коктейль Лави, принюхиваясь к нему. Пахло вполне вкусно, джином, виски, абсентом и слегка ананасом в качестве гарнира. Называлось это алкогольное самоубийство весьма лаконично - "Искушение"(2). В голове снова возникал образ седовласого омеги, против воли, почти невыносимо... Мучение. - Я собрался представить Аллена семье как свою пару, - и Лави на мгновение показалось, что его заячье сердечко дрогнуло и упало к ногам со звоном хрустального бокала. Но ничего не произошло, и Канда все так же смотрел в свой стакан с тоской и задумчивостью. - Это очень серьезный шаг, Канда, - серьезно заметил рыжик, очень осторожно, словно шел по тонкому льду. - Ты уверен, что хочешь это сделать? Даже Алму ты не представлял, хотя вас считали Истинными Партнерами. Это свяжет вас, абсолютно официально. Канда, ты хорошо подумал? - Лави, я не могу сказать, что подумал, не могу сказать, что это было решение головы, - с тихой горечью и грустью откликнулся японец, глотнув "Зиму". - Это мне продиктовало сердце, совершенно немое сердце, которое молчало, но вдруг решило заговорить. Кроль, это настолько спонтанно, что пугает, но я понимаю, что это правильно. - Ты сам меня сейчас пугаешь, Юу, - отшутился Книгочей, стараясь не замечать невидимых осколков у самых ног, острых до невозможности, режущих сразу до кости. - Непривычно видеть тебя таким романтиком, суровый наш реалист. - Еще раз назовешь по имени - прибью, - с тихим красивым смехом откликнулся Канда, отпивая еще глоток. А упрямая надежда все равно не хотела умирать в несчастном кроличьем сердце, подпитываемая каким-то странным и неожиданным теплом внутри, рождавшимся при мысли о юной и уже занятой недоомеге. 1) http://www.cocktail-book.ru/catalog/6/923.html 2) http://www.cocktail-book.ru/catalog/33/928.html