Цель "Искупление"

      Сидя на поляне, привычно поедая данго, Итачи наблюдал за тем, как его товарищи разбились на две команды и играли в интересную игру.       Суть игры до безумия проста: игроки разделяются на две команды с целью захватить вражеский флаг, без ограничений во всем, игра проводилась в лесу с крутым рельефом. Как было раньше сказано, в этой игре разрешалось все.       Поэтому неудивительно что за все это время было придумано множество стратегий, по защите или захвате флага.       Правда иногда, сенсей добавлял новые условия к игре, как например, что флаг должен быть запрятан на территории команды, и, даже если его обнаружат, нельзя перепрятать, пока тот не будет захвачен вражеской командой.       И только при условии, что команда у которой уперли флаг, сможет перехватить его назад, дается две минуты времени на то, чтобы перепрятать его.       Или же как сейчас условием было то, что флаг не может быть на одном и том же месте больше двадцати секунд.       Наблюдая за этой игрой он предался воспоминаниям, событиям, прошедшим за это время. POV Итачи       За этих полгода путешествий много чего приключилось, все работали на износ пытаясь превзойти свой предел.        Про отдых никто не забывал, даже как-то раз, попали на фестиваль, который проходил в одном из приближенных к столице городов. Как и полагает команде, на него мы пошли все вместе.        Я прекрасно понимал сенсея, понимал, что он желает создать нам хоть какие-то детские воспоминания не связанных с путем убийц. В основном же он нас учил в городах добывать информацию при этом всегда делясь историей города в котором мы находились.       Всего месяц назад он начал слаживать командные действие, при этом не прекратив развивать личные качества каждого. Я уже видел подобное в АНБУ, правда там в основном пропускали этап наращивания хоть какой-то личной силы.       Ведь, грубо говоря, АНБУ делились на два типа, кандидаты и «полноправные» бойцы, разница между ними была лишь в том, что кандидаты в основном сфокусированы на наращивание одиночного боевого опыта, личной силы.        После некоторых тестов кандидатов делали «полноправными», или же отправляли на переподготовку. Исключали с АНБУ довольно редко, при этом ставя печать молчания.       Подобное и проворачивает старый Узумаки.        На поляне я сидел в одиночестве, размышляя над ситуацией, что у меня сложилась с тейгу, ведь Широ не соврал, он и вправду может со мной общаться.        Ямото-сенсей научил меня глушить его голос, ведь он довольно честно признался мне во время одной с бесед, что вне Цукиеми может соврать мне.        Он будто пытался играть со мной в игру, которая была понятна лишь ему.       Мне же оставалось лишь переваривать его слова, и делать выводы, пытаться дополнить его психологический портрет, чем я и занимался в свободное время.       Я бы с удовольствием присоединился к так называемой игре « захват флага» но Узумаки-сенсей запретил, ведь не так давно начал работать с жизненной силой, и сейчас после тренировки мне запрещены физические нагрузки, хоть я и чувствовал себя прекрасно, мне не давали выбора.       Так что оставалось лишь лениво лежать на поляне доедая последнюю палочку с данго.       Незаметно для самого себя я провалился во тьму.       Ожидая новой встречи с Шином, попутно готовясь к новому мозговому штурму, я заметил вместо привычной мне алой луны лишь тьму вокруг.       В ней я чувствовал себя как рыба в воде, меня ничего не беспокоило, здесь все мои заботы казались сущими пустяками.       Находясь во власти тьмы, я не чувствовал ничего, никаких эмоций, ни своего тела. Подобное я уже ощущал — слабое гендюзу, более похоже на самовнушение, позволяет забыть на боль в теле, избавляет от слабых проявлений чувств, и другое.       Тьма ничем не отличалась от этой техники, разве что мне с каждым мгновением все сложнее осознавать себя. Неожиданно, в этой тьме безразличия я почувствовал очень сильную эмоцию. Опасность.       Об опасности кричало все мое естество, прилагая силы я попытался очнуться, но все тщетно: с каждой попыткой проснуться от этого наваждения, все сложнее было себя контролировать. Лишь чувство, что я близок к цели не давало мне остановиться.       После несколько сотен тщетных попыток я почувствовал, как будто получил удар по голове тяжелым предметом, и сознание резко отключилось.       Последнее, что мелькнуло в моем потухающем сознании — мысль, что вот так вот бездарно потратил свой второй шанс на жизнь, на свое искупление.