Puppy Dog Eyes.

«i just love your puppy dog eyes, i wanna be between your puppy dog thighs» Сигаретный дым красивыми завитками выползал из горла, а потом, нежно вылизав язык и губы Антона, вылез наружу, где смешался с холодным ноябрьским ветром. Над головой зашумела полуголая крона, несколько вымученных пожухлых листьев слетело с неё и закружило в воздухе. Парень задрожал от порывов ледяного воздуха, посильнее запахнулся в уже давным-давно слишком тоненькую ветровку, но не сдвинулся с места, снова делая затяжку. Сейчас он напоминал раздраженного воробья с распушенными перьями. Огромного такого воробья. Под два метра ростом. Вообще-то, на территории школы было формально запрещено курить, но Антон просто не мог сдержаться. За те пятнадцать минут, что он отмораживает свою задницу на этом морозе, он уже совсем извёлся. Антон снова смотрит на часы — урок закончился 13 минут назад. И где его черти носят? Вдруг, словно подчиняясь сверлящему, почти не моргающему взгляду юноши, большая парадная дверь отворяется, и на улицу выходит мужчина лет тридцати, на ходу запахиваясь в тёмно-серое пальто. На самом деле, Антон и сам не знает сколько точно ему лет, знает лишь, что где-то между двадцатью пятью и тридцатью. У них были действительно странные отношения, — Антон не знал, сколько ему, зато знал, что если перед тем, как Арс кончит, легонько прикусить мочку его уха, то он будет стонать в два раза громче. Мужчина вжимает голову в плечи и ускоряет шаг, направляясь к парковке. Только выскользнув за ворота школы, он мягко выдыхает с облегчением и вытягивает из кармана пачку сигарет, начиная похлопывать по карманам в поисках зажигалки. — Огоньку? — предлагает Антон, который уже успел подойти к Арсению со спины. Учитель несколько секунд просто смотрит на него, кажется, совсем не удивившись внезапному появлению парня, а потом делает пару шагов ему навстречу, становясь почти вплотную и зажав пока не зажжённую сигарету в зубах. Антон прямо почувствовал, как от него повеяло теплом, и едва сдержал улыбку. Стоять так непозволительно близко друг другу на глазах у проходящих мимо учеников и учителей, чувствовать на себе их взгляды и притворяться, будто между ними ничего нет, было, пожалуй, даже чересчур весело. Ученик не спеша поднял руку и несколько раз чиркнул колёсиком, прежде чем зажегся огонёк ярко-красной зажигалки. Учитель подался чуть вперёд, опуская кончик сигареты в пламя, а отходя назад, легко кивнул в знак благодарности. Мужчина сделал несколько широких шагов назад и упёрся лопатками в столб ворот. Выдыхая первую порцию дыма, он заметно расслабился и откинул голову назад, прислоняясь затылком к вышеупомянутому столбу. Таким образом Антон мог во всей её невероятной красе рассмотреть шею преподавателя. Парень окинул взглядом проглядывающуюся сквозь бледную кожу венку и адамово яблоко и с улыбкой заметил уже пожелтевший засос у линии челюсти. Появилось глупое желание прямо сейчас же, на глазах у всех, припасть к ней губами и сделать ещё десяток красных отметин на шее преподавателя, да такое сильное, что когда мужчина снова открыл глаза и выпрямился, Антон уже был готов на него наброситься. Весёлый взгляд голубых глаз с одной стороны лишь ещё сильнее раззадорил парня, а с другой притупил это желание. Не здесь. Учитель докурил, потушил сигарету о столб и закинул окурок в мусорный бак, а потом направился к своей машине, что стояла на парковке в нескольких метрах, завёл двигатель, но не двинулся с места. Антон мысленно досчитал до пятнадцати, провожая взглядом последних прохожих, кинул окурок на асфальт и затушил его носком школьных туфель. А потом нарочито медленным шагом направился к машине преподавателя. Хотелось и вовсе сорваться на бег, но парень не поддался этому желанию, потому что знал — из-за тонированных окон машины за ним внимательно следят насмешливые ярко-голубые глаза. Стараясь не дрожать слишком сильно, Антон сел в машину и сразу взглянул на водителя. Тот, даже не удостоив его взглядом, кинул быстрое: «Пристегнись», - и тронулся с места, выруливая из парковочного места. Юноша послушно пристегнулся, но сверлить преподавателя взглядом не перестал. — У тебя нет куртки, что ли? Так я тебе куплю, — недовольно заметив, как дрожит ученик, произнёс Арс и выкрутил печку наполовину. Машина сразу начала заполняться приятным теплом, и Антон невольно поёжился от удовольствия. — Вот сляжешь с пневмонией, и что мне с тобой делать? — Прекрати, я не твоя шлюшка, — огрызнулся Антон, хотя понимал, что такое резкое недовольство это лишь способ скрыть волнение за парня. Как он ни старался, эта мысль всё же приятно согревала юношу изнутри, даже посильнее вкалывающей на полную печки. — Разве? — отвечая на слова парня, мужчина впервые за всю поездку на него взглянул, довольно улыбаясь, как объевшийся сметаны кот. — Помнится, ты говорил мне противоположное. Антон тоже ухмыльнулся. — Чего только не скажешь, когда у тебя в заднице чей-то член, — совершенно обыденно произнёс парень, улавливая, как Арсений почти беззвучно смеется. Всю последующую поездку они проводят в почти звенящей тишине — тихонько жужжит печка, урчит двигатель, время от времени тикает поворотник, но кроме этого — ничего. Арс спокойно следит за дорогой, и только быстро барабанящие по рулю пальцы выдают его волнение, а Антон смотрит в окно, время от времени на несколько секунд переводя взгляд на мужчину. Один из плюсов их странных отношениях — отсутствие никому не нужной драмы и лишних вопросов. Когда они выходят из машины, на улице начинает капать дождь и преподаватель хватает ученика за руку, утягивая за собой в подъезд. Они забегают в лифт, Арс нажимает на кнопку 17, дверь за ними закрывается, и они наконец остаются совершенно одни. Секундная пауза, как будто тень сомнений, но Антон решительно их отбрасывает, приближаясь к мужчине так близко, что начинает кружится голова. Как только их уста соприкасаются, они оба судорожно, рвано вздыхают с облегчением, даже не пытаясь это скрыть, — они слишком сильно соскучились друг по другу. На прошлой неделе Антон уезжал с родителями в другой город, а как только вернулся, Арсений уехал в командировку и только вчера вечером вернулся. — Я думал, что разобьюсь, если ещё хотя бы секунду подожду, — необыкновенно низким и хриплым голосом произносит Арс, ладонями сминая талию юноши, врезая в тонкую кожу холодное серебро кольца на безымянном пальце правой руки. По коже табунами бегут мурашки, становится невыносимо хорошо и жарко. Антон закидывает руки на плечи мужчины, царапая короткими ногтями слегка выпирающие шейные позвонки, сминает идеально выглаженный воротник его рубашки и зарывается пальцами в короткие волосы на затылке. Он чуть-чуть тянет за темные волоски, и учитель тут же шипит сквозь стиснутые губы, а потом, вопреки своей реакции, лишь поближе прижимает к себе парня. Арс отстраняется, смотрит на школьника своими затуманенными глазами цвета исландского льда, будто хочет что-то ему сказать, даже рот открывает, но в последний момент передумывает и снова прижимается к его губам. Изо рта парня вылетает маленький, сдавленный стон. Антон чувствует, как горячо и тесно вдруг становится в его собственных брюках. Он громко стонет и было дергается, чтобы потереться членом о бедро мужчины, но в тот же миг лифт вдруг останавливается, дверь открывается и на них утыкаются две пары, пожалуй, слишком широко открытых глаз — на лестничной площадке стоит молодая пара и с чуть ли не раскрытыми ртами смотрит на двух обжимающихся в лифте мужчин. С некоторой задержкой, Арс наконец-то соображает, что надо бы встать чуть подальше друг от друга, и как ошпаренный отскакивает от Шастуна, при этом напоминая покрасневшую до кончиков ушей косулю с более чем заметным стояком. М-да. — Ой, а это наш этаж, — ослепительно улыбается преподаватель. — Пойдём, — говорит он Антону и выходит из лифта, не забыв несколько подёргать паренька за рукав рубашки. — Здрасьте, — с таким же глупым видом кивает тот и тоже спешит ретироваться. Тихо хохоча, как подросток, Арсений отворяет дверь, пропускает Антона вперёд и приказывает ему идти в спальню, а сам зачем-то отправляется на кухню. Юноша послушно исполняет приказ, обыденно стаскивает с плеч ветровку, а с ног — туфли и проходит по коридору. Благо дорогу в спальню Арса он помнит великолепно. Оказавшись в нужной комнате, Антон застывает на месте. Здесь он не был даже дольше двухнедельной разлуки с Арсом, и даже немного призабыл, как комната выглядела. Стены, покрашенные в бежевый, не давили на голову, да и вообще вся комната, оформленная в преимущественно нейтральных тонах, дарила чувство легкости. Несмотря на это, Антон чувствует, как задыхается от нетерпения, глядя на огромную кровать, что занимает большую часть комнаты. Юноша проводит кончиками пальцев по светло-серому хлопковому постельному белью, ощущая под пальцами приятную мягкость ткани, и на секунду его горло сковывает судорогой. Ещё минута, и на этих самых простынях они с Арсом будут лежать вместе. Вдруг за спиной звучит какой-то шорох. Антон знает, что его преподаватель стоит прямо позади, но подавляет в себе желание повернуться к нему лицом. На секунду хочется ляпнуть какую-то глупость, типа «Ты купил новую лампу?» или «Надо бы пропылесосить», лишь бы сказать хоть что-то, но слова так и застревают в горле, когда парень чувствует на своей шее лёгкое, почти незаметное дыхание. Арс кладёт тяжелые ладони на бока парня, вдавливает подушечки пальцев в его даже сквозь ткань рубашки ощутимые рёбра. Он тут же ощущает, как тот дрожит как осиновый лист, и не может сдержать усмешки. Антон всегда такой милый, когда взволнован. Ещё один плюс их отношений — спустя столько времени, они всё ещё не могут привыкнуть к рукам друг друга, не чувствуют скуки и однообразия рядом друг с другом. Каждый раз, как первый, каждое касание — неповторимое. Это, пожалуй, и было причиной, почему они продолжают раз за разом возвращаться друг к другу в объятья. Антон не сдерживается и делает шажок назад, откидывая голову на плечо мужчины позади, целиком и полностью доверяясь ему. Учитель тут же утыкается носом в волосы парня, на все лёгкие вдыхая мятный запах его шампуня, а потом быстро проводит им за ушком, как огромный кот, посылая тысячи мурашек по телу Шастуна. — Я скучал, — до боли искренне признаётся тот между быстрыми вздохами, тихо, как будто даже не понимая, что говорит это вслух. В ответ Арсений лишь прижимается своими тёплыми и сухими губами к шее Антона в простом, почти целомудренном поцелуе. У Антона чуть сердце не останавливается. Он и забыл, каким Арс умеет быть нежным. Мужчина скользит руками по телу парня, от рёбер к бедрам и назад, упивается ощущением вседозволенности и близости, безграничной покорности молодого тела под пальцами. А потом кладёт ладонь на плоский живот, ползёт ею вниз и, предварительно ослабив ремень, запускает её в штаны юноши. Когда уверенная тёплая рука оборачивается вокруг уже твёрдого члена, Антон даже не дёргается, и лишь дыхание парня становится тяжелее и глубже обычного. — Я тоже, — мурлычет мужчина, обводя пальцем покрасневшую головку. Из горла юноши вырывается сдавленный стон, когда преподаватель кладёт другую ладонь на горло и чуть сжимает его сильными пальцами. Перед глазами всего на мгновение темнеет, но этого хватает, чтобы свести Антона с ума. Он начинает и сам вбиваться в руку Арса, с каждым толчком тихонько поскуливая. Преподаватель послушно замирает, позволяя мальчишке изводить самого себя. А тогда вдруг чуть сжимает ладонь на члене, и Антон, разочарованно и разбито простонав, останавливается. Мужчина медленно, слишком м е д л е н н о проводит по члену парня в последний раз, а потом вынимает руку из штанов того и с неким удивлением и восхищением смотрит на свои измазанные в липкой естественной смазке пальцы. Он протягивает руку к лицу Шастуна и подносит два пальца к его губам. Покорно открыв уста, Антон принимается старательно вылизывать засунутые в рот пальцы мужчины, при этом глядя ему точно в глаза. Арс ощущает, как его пальцы скользят по влажному, горячему, капельку шершавому языку, восхищённо наблюдает, как губы парня смыкаются вокруг них, и никак не может оторвать взгляд. Вряд ли он когда-либо в жизни видел что-то настолько же соблазнительное, и в то же время очаровательное. Низ живота сладко сводит от возбуждения. В горле вдруг пересыхает, и мужчина туго сглатывает. Он оставляет пальцы во рту юноши на полминуты, наблюдая за тем, как парень самозабвенно исполняет свою работу. Он аккуратно тянет пальцы наружу, так что Антону приходится нехотя выпустить их изо рта. Обильно смоченные в слюне пальцы выходят наружу, и в воздухе, между их кончиками и нижней губой ученика, повисают две тоненькие ниточки вязкой жидкости. — Ты просто прелесть, — вдруг низко шепчет Арс и, не сдержавшись, рывком прижимается пахом к заднице Шастуна. Веки мальчишки чуть приоткрываются, и на мужчину направляется весёлый, почти насмешливый взгляд зелёных глаз. Не колеблясь ни секунды, преподаватель опускает ладонь, заводит её за спину парня, и вновь запускает в идеально выглаженные брюки школьной униформы. Влажные пальцы упираются в тугую задницу на несколько мгновений, а потом средний палец медленно толкается внутрь, едва ли ощутив какое-либо сопротивление — они были вместе достаточно давно, чтобы Антон вовсе перестал нервничать и, следовательно, зажиматься. Шастун тихо охает, вдруг вцепившись пальцами в уже изрядно потёртый воротник белой рубашки своего преподавателя. Арсений делает несколько плавных движений ладонью, скорее успокаивая и нежничая, поглаживая горячие стенки изнутри, чем действительно растягивая парня. Не ожидая слишком долго, внутрь проскальзывает и второй палец. Антон снова крепко зажмуривается, делая быстрые и неглубокие вдохи. Арс начинает не спеша двигать своими длинными пальцами внутри парня, параллельно оставляя маленькие поцелуйчики на его шее и покусывая мочку уха. Спустя несколько медленных, но размашистых движений, он вдруг по-другому изгибает пальцы и нащупывает бугорок простаты. Кончиками пальцев он мягко, даже нежно пробегает по нему и тут же слышит тихий гортанный стон, слетевший с приоткрытых уст его ученика. Мужчина ухмыляется сам себе, на мгновение прижавшись промежностью к ягодицам парня и зарываясь лицом в короткие волосы на макушке. Он изловчается так, чтобы при каждом движении задевать ту самую точку G, то лишь мимолётно касаясь её, то задерживаясь на пару секунд, старательно массируя её. Антон же в это время просто терял голову, бессильно откинувшись на крепкое плечо мужчины позади себя. Он вообще-то и так был довольно чувствительной натурой, к примеру, за неожиданное касание холодными пальцами к шее Шастуна можно было пасть жертвой его локтя, а уж когда его намеренно терзали таким образом, он совсем сходил с ума. Тонко отзываясь на каждое движение пальцев внутри себя, он тихонько стонет, иногда срываясь на полукрики, кусает уже и так истерзанные губы, бормочет какую-то бессмыслицу и выгибает спину, как кошка. Тонкие длинные пальцы Антона путаются в рубашке и волосах Арса. Время от времени мальчишка открывает глаза и смотрит на того из-под опущенных век пьяным взглядом, но стоит преподавателю снова скользнуть кончиками пальцев по простате, как Антон тут же прерывает самого себя, снова захлёбываясь стоном и зажмуривая глаза. Эти поглаживания отдаются по всему телу Антона сладким нытьём, будто волны тепла. Каждые несколько секунд по коже бегут табуны мурашек, а дыхание и вовсе сбивается к чертям. Коленки дрожат и подкашиваются так, что Шастун уже давно бы свалился на пол, если не твердая рука, обёрнутая вокруг его талии и заботливо придерживающая его на месте. Вдруг весь мир сужается до этого сахарного ощущения в животе, как будто нагретый на солнце янтарь медленно разливается по всему телу; до чужих пальцев, скользящих внутри или вжимающихся в рёбра, до прерывистого горячего дыхания на шее, дрожи внутри, тихих стонов, слетающих с губ. Не существует ничего, кроме этой комнаты, кроме них двоих, а в голове одна лишь мысль — не останавливайся, Господи, только не останавливайся. — Я… Я сейчас… — едва слышно шепчет Шастун, и Арс тут же грубо прижимает его вплотную к себе и замирает. — Нет, — твёрдо говорит он. Юноша в бреду дёргает бёдрами назад, пытаясь насадиться поглубже на пальцы преподавателя, но тот обхватывает его рукой так, что он не может и пальцем пошевелить. — Ещё рано, Антон, нельзя. И почему-то этот строгий голос в самое ухо заставляет подчиниться приказу. Парень замирает, едва не хныча от неразрешённого желания. Из-за закрытых глаз он не видит, как преподаватель чуть приподнимает уголок рта в озорной ухмылке, прежде чем вдруг снова, в последний раз, обвести бугорок простаты ласкающим движением. Ученик тут же захлёбывается вздохом, когда его чуть не сбивает с ног волна непереносимого удовольствия. — Держись, Антон, — звучит голос над ухом, и парень весь сжимается, чтобы не кончить. Он весь дрожит, сквозь зубы звучит сдавленный стон, на глазах выступают разочарованные слёзы, но он справляется. Наваждение медленно отступает на второй план, оставляя за собой пустоту в голове и костях и ноющий, пульсирующий от болезненного возбуждения член. Сил двигаться совсем нет, и юноша, чувствуя, что вот-вот грохнется на пол, цепляется в руку мужчины. — Хороший мальчик, — довольно урчит Арсений, оставляя маленький поцелуй под ушком парня, и тут же вынимает из него свои пальцы. Антон в ответ на это как-то по-детски хныкает, но не говорит ни слова. Арсений поворачивает его к себе за плечи и заглядывает в полусознательные зелёные глаза. На него в ответ устремляется взгляд полный преданности и возбуждения. Мужчина рывком приближается и накрывает губы юноши своими, всё ещё придерживая его за плечи. Парень тут же подаётся вперёд, медленно потираясь членом сквозь штаны об услужливо подставленное бедро, прогибая спину так, чтобы как можно плотнее прижаться к преподавателю. Арс обожал его в такие моменты, когда все тормоза слетают, не остаётся ни капли стеснения, а лишь неутолимое желание быть ближе. Руки Шастуна ложатся на широкие плечи, сцепляясь сразу за шеей мужчины. Пока он самозабвенно целует Попова, пальцы того бегут по пуговицам рубашки школьника. Те, будто назло, кажутся даже меньше и ещё более скользкими, чем обычно, и ему приходится отстраниться, чтобы справиться с ними. Антон глупо хихикает, глядя на трудности Арса, и он глупо улыбается в ответ. Вот так у них всё было глупо — в штанах ноют до боли возбуждённые члены, на шеях алеют засосы, а они хохочут, как дети. Наконец с рубашкой покончено, и она слетает с плеч парнишки. Мужчина тут же скользит жадными ладонями по едва покрытой волосами мягкой груди, чуть задевает розовые соски и поглаживает кончиками пальцев выпирающие ключицы и рёбра. Его руки на мгновение останавливаются на тонкой талии, грубовато её сжимая, а потом спускаются к бёдрам, прижимая к себе; большие пальцы невесомо обводят тазовые косточки. Арсений прижимается губами к губам Антона и не спеша его целует, пока юноша беспокойно ёрзает на месте. Вдруг совершенно неожиданно на более чем очевидный бугорок в районе ширинки брюк преподавателя ложится тёплая ладонь с длинными тонкими пальцами и сквозь плотную ткань прощупывает ощутимо пульсирующий член. Арс рывком отстраняется, зашипев сквозь сжатые зубы, и рвано толкается бедрами в чужую ладонь. — Хватит ебаных прелюдий, — медленно, растягивая слова говорит Антон, глядя почерневшими от возбуждения глазами прямо в широко распахнутые голубые глаза мужчины. — Вставь в меня свой хер. Слова, сказанные таким непривычно низким, хриплым голосом, напоминающим звериное рычание, отдаются в макушке и разбегаются по всему телу. Арс долго не думает — он и сам уже едва может ждать. Его дрожащие от волнения ладони ложатся на ширинку школьных брюк, и спустя мгновение те уже валяются у худых лодыжек. Арс одним резким толчком отбрасывает Антона на кровать и тут же ныряет вслед за ним. Мужчина невесомо пробегает пальцами по худым рёбрам, прежде чем зацепиться ими за резинку боксеров парня и стянуть с него последний предмет одежды. Как только он оказывается совершенно голым, юноша широко раздвигает ноги, нисколько не стесняясь жадного взгляда, тут же обращённого на него. Пьяный взгляд ледяных голубых глаз ползёт по изгибам молодого тела, от закинутых выше головы тонких запястий, по покрытой засосами шее, русым волоскам на подмышках, потом груди, вокруг пупка, по маленькой дорожке, ведущей к покрытому короткими светлыми волосами лобку, к покрасневшей головке и вздувшимся венкам. От одного только вида такого Антона плавятся мозги. Такой карамельно-сладкий, такой дурманяще-золотой. Преподаватель поднимает взгляд обратно к зелёным глазам, и на него обращают томный взгляд из-под полуопущенных ресниц. Зелёная радужка почти полностью заполнена чернотой расширившихся зрачков, в которых плещется совершенно странная смесь веселья, почти собачьей преданности и неутолимого желания. Ладонь как-то сама по себе ложится на плоский живот и спускается вниз, поглаживая чувствительную кожу. Когда кажется, будто Арс сейчас снова обхватит ладонью член юноши — Антон даже резко вздыхает — он вдруг переходит на внутреннюю часть бедра, и парень весь сжимается, едва дыша от столь приятных прикосновений. Губы мужчины на мгновение прижимаются к чувствительной коже возле коленки парня, а потом он встаёт на ноги и отходит на пару шагов от кровати, поворачиваясь к дубовому комоду, стоящему в углу комнаты. Он задерживается возле него на несколько мгновений пока достаёт из второго ящика сверху один презерватив и полупустую баночку смазки. Антон тем временем занимает себя тем, что бездумно рассматривает его со спины. Покрытая короткими тёмными волосами макушка, широкая спина, обтянутая белой хлопковой рубашкой, и упругая задница в тёмно-синих костюмных штанах. Какой же он всё-таки красивый. Арс возвращается и сразу же нависает над Антоном, соединяя их губы, пока юноша пытается как можно быстрее расстегнуть брюки преподавателя и вытащить уже ноющий от возбуждения член мужчины. Когда ему это наконец удаётся, он несколько раз проводит ладонью по всей длине, наслаждаясь протяжными, полными неподдельного удовольствия и облегчения стоны, а потом даёт преподавателю надеть презерватив. Кинув на Антона быстрый взгляд, Арс выдавливает на ладонь немного смазки и распределяет её по своему члену и вокруг входа юноши. Парень дёргается от холода жидкости, но сразу же берёт себя в руки. Мужчина тем временем приставляет головку члена ко входу Шастуна и нависает над ним, приближаясь к самому лицу. Ладони парня скользят вверх по рукам преподавателя, прощупывая мышцы, скрытые под рубашкой, и сцепляются за шеей. Мужчина коротко целует его в губы, прежде чем толкнуться бёдрами вперёд. Головка члена с некоторым усилием входит внутрь, и оба мужчины вздыхают с некоторым облегчением. Подождав какую-то секунду, Арсений снова качнул бёдрами, входя глубже и глубже, пока не коснулся бёдрами ягодиц широко раздвинувшего ноги ученика. С его губ невольно слетел тихонький стон, и мужчина, не сдержавшись, подаётся вперёд и вцепляется зубами в чужое плечо, оставляя в бархатной коже неглубокие лиловые отметины. Юноша охает, хватается за плечи преподавателя, но тут же тает, когда тот начинает плавно, но размашисто двигаться внутри него. Вскоре Антон ловит ритм движений и начинает сам подаваться навстречу. Парень оборачивает свои руки вокруг плеч мужчины, прижимая того ближе к себе; длинные пальцы сжимают чужую кожу, ощущая, как перекатываются и сокращаются мышцы спины при каждом движении, коротко стриженные ногти скользят по белой ткани, не оставляя царапин. Длинными ногами он обнимает мужчину за талию, так что при каждом толчке тот входит в него до предела. Арсений же в это время утыкается носом в короткие пшеничные волосы за ухом юноши, на все лёгкие вдыхая запах шампуня с мятой. Пальцами он зарывается в хлопковое постельное бельё, комкая его в ладонях. Глаза закрываются — и вдруг весь мир вокруг исчезает, остаётся только запах мяты, сладкое напряжение внизу живота и прерывистые вздохи в самое ухо вперемешку с его собственным именем. В этот момент Арсу абсолютно серьёзно, до чёртиков искренне хочется, чтобы этот момент длился вечно. Так они двигаются в такт, прижавшись друг к другу, тяжело дыша, постепенно ускоряясь. Антон одной рукой зарывается в тёмные волосы на макушке Попова, а другую кладёт на круглые ягодицы, подначивая мужчину двигаться быстрее. Тот повинуется, тут же увеличивая темп вдвое. — А-Арс… Можно я?.. — между толчками рвано шепчет Шастун, и Арсений поднимает голову, заглядывая в зелёные глаза. Зрелище, честно говоря, захватывающее. На щеках горит нежно-розовый румянец, губы искусаны, приоткрыты, чтобы легче было дышать, ресницы влажные от выступивших слёз, на висках блестят крошечные капельки пота, отчего несколько русых волосков прилипло ко лбу. Шастун же, как только привлекает внимание преподавателя, коротко скулит, вскинув бёдра, чтобы потереться кончиком дергающегося от возбуждения члена о чужую рубашку, лишь бы получить хоть какое-то облегчение. Арс понимает всё без слов и сам оборачивает ладонь вокруг члена юноши. Член Антона горячий и скользкий от естественной смазки, и рука быстро, свободно скользит по всей длине. Антон оборванно всхлипывает, юное тело вздрагивает. На зелёные глаза снова наворачиваются разрушенные слёзы. Шастун начинает раскачивать бёдрами вдвое быстрее, то поглубже насаживаясь на член Попова, едва ли не каждый раз задевая простату, то толкаясь в его ладонь, и чувствует, как огромная волна удовольствия вот-вот его накроет. Арсений, зарычав, зажимает между зубами чувствительную кожу возле худой ключицы и тут же зализывает место укуса. Где-то на периферии мелькает самодовольная мысль, что на этом же месте завтра расцветёт засос. Движения становятся совсем беспорядочными и рваными. Антон тяжело дышит, отчаянно цепляясь за Арсения, и с каждым толчком с его губ слетают громкие стоны. Арс же низко стонет, завороженно наблюдая за терзаниями юноши пьяными голубыми глазами. Это всё было почти слишком горячо, почти слишком опьяняюще, почти слишком запрещено, почти слишком опасно, почти слишком идеально и ещё тысячу этих почти слишком. Но почти же не считается, да? Антон резко выдыхает, когда после очередного движения из лёгких разом выбивает весь воздух, и дрожит от волны тепла, пробежавшей по телу. В горле зарождается хриплый гортанный стон, и парень с удовольствием его выпускает наружу. Сдерживаться уже просто нет сил. Арс понимает всё, только лишь взглянув в мокрые приоткрытые глаза, и ускоряется ещё. Он склоняется к самому уху юноши и выдыхает до одури возбуждающим голосом: — Кончи для меня, милый. Как по приказу, всё внутри Антона разом сжимается в крошечную точку где-то внизу живота. Вдруг он понимает, что должна была чувствовать их Вселенная, прежде чем взорваться, когда ещё была сингулярностью: это же неописуемое чувство заполненности сейчас накрывает его самого. Мир вокруг меркнет, причём в самом прямом смысле — в глазах темнеет, но потом вдруг в этой кромешной темноте взрываются фейерверки. Становится ужасно горячо. Голова сама по себе запрокидывается, спина — прогибается, когда всё тело пронзает разряд электричества, а руки и ноги инстинктивно прижимают к себе тело Арса, не желая отпускать его ни на миллиметр. В глазах собираются слёзы, с губ слетает рваный вздох, в котором можно было различить невнятное: «О, Господи». Он никогда раньше не чувствовал ничего подобного. Когда нормальное зрение возвращается к юноше, он видит перед собою широко раскрытые ледяные голубые глаза на фоне идеально белого потолка. Несколько секунд он ловит ртом воздух, уставившись в эти самые глаза, а потом ощущает как его губы накрываются чужими, мягкими, сухими и тёплыми, и, недолго думая, отвечает на поцелуй. Арс возобновляет толчки. Он тяжело дышит и скользит ладонями по юному телу, грубо вбивая его в простыни. Антон извивается под мужчиной, царапает короткими ногтями слегка выпирающие шейные позвонки и шепчет какие-то пошлости о его члене и том, как ему хорошо. Преподавателю хватает полминуты, чтобы с громким, сдавленным стоном кончить. Антон ласково кусает мочку его уха, ведь он прекрасно помнит, насколько мужчине это нравится, а потом мягко прижимается губами к бледной шее, когда преподаватель уже расслабляется. Арс опрокидывает голову на грудь Антона и, будто по инерции, толкается ещё несколько раз, прежде чем выйти из юноши и рухнуть рядом с ним. Несколько секунд он лежит неподвижно, лишь грудная клетка беспокойно поднимается и опускается с каждым вздохом, а потом мужчина снимает презерватив и откидывает его на прикроватную тумбочку. Туда же отправляются салфетки, которыми он вытирает залитый спермой живот Антона и кое-как оттирает несколько капель спермы и пред-эякулята со своей рубашки. Он уберёт беспорядок потом. А потом он смотрит в глаза Антону и вдруг рывком приближается к его лицу, но не целует, позволяя юноше самому сделать шаг вперёд. И тот, не раздумывая ни секунды, делает его. Этот поцелуй совсем не похож на те, что были перед сексом, — отчаянные, жадные, почти остервенелые, когда это больше смахивает на драку за доминирование, чем знак любви. Сейчас же всё по-другому: они откровенно нежничали, целуясь медленно, мягко и не настойчиво сминая чужие губы. Антон отстраняется первым, заглядывая в ясно-голубые глаза напротив. Его ладонь как-то сама по себе ложится на макушку мужчины, пальцы тонут в мягких тёмных волосах и невесомо массируют кожу головы. Арс довольно зажмуривается и подаётся навстречу руке парня, как огромный кот. Для полноты образа только замурлыкать не хватало. Антон не спешит убирать руку, задерживая её на голове преподавателя на несколько минут, методично перебирая волоски и поглаживая макушку, зачарованно наблюдая за эмоциями на хорошо знакомом лице. А оно, между прочим, настолько умиротворённое, что кажется, что Попов вот-вот уснёт. — Ты что, убаюкать меня решил? — едва разлепив веки, бормочет Арсений, будто прочитав мысли своего ученика. — Прости, — тут же мягко хохочет Антон и спешит убрать ладонь. Мужчина, впрочем, перехватывает её в воздухе и на какое-то мгновение прижимается губами к внутренней стороне ладони. — Ты просто чудо, — искренне улыбается он, глядя прямо в зелёные глаза. От этого взгляда Антону почему-то становится неловко, и он отводит взгляд и на несколько секунд закрывает глаза, как будто от усталости. Впрочем, он действительно ужасно вымотан. — Пиздец, — коротко изрекает Шастун, вновь уставившись в потолок, и краем глаза замечает, как брови Арсения взлетают вверх. — Ну, всё это. Всё, что только что было, — уточняет парень, указательным пальцем вырисовывая в воздухе несколько маленьких кругов параллельно к земле. Антон слышит, как Арсений мягко смеётся. — Буду считать это комплиментом, — говорит он и, судя по звукам, встаёт на ноги, и Антон мог поклясться, что коленки у него обязательно дрожат. Интересно, а Антону такая манипуляция сейчас будет под силу? Он до сих пор чувствовал, как от паха вниз по бёдрам и вверх в живот выстреливали крошечные разряды тока, и это он ещё лежал. — Можно я ещё полежу? — лениво тянет юноша, раскидывая конечности в разные стороны, как огромная, двухметровая такая, морская звезда. — Как угодно. Только не раскисай слишком сильно, а то тебе ещё домой возвращаться, — напоминает Арс, похоже, из соседней комнаты, и Антон недовольно бурчит. — Ну, ты же меня подбросишь? Негоже после секса девушку оставлять вот так, — подшучивает парень. Антон ждёт какой-то колкости в ответ, но вообще не слышит никакой реакции на свои слова — Во-первых, — неожиданно близко говорит Арс, так что его ученик аж дёргается, — ты не девушка. Я знаю, я проверял, — называется, получите, распишитесь. — Во-вторых, у меня огромная куча работы, так что могу предложить только такси. Антон разлепляет глаза и недовольно смотрит в потолок. Его идеальная белизна сейчас почему-то даже подбешивает немного. — Ты меня не любишь, — едва не загробным голосом выдаёт юноша. Арс смеётся своим привычным бархатным смехом. Антон не ждёт ответа, а поэтому удивлённо таращится на мужчину, когда тот как-то даже с возмущением говорит: — Почему же, очень даже люблю! В руках у него откуда-то взявшаяся чашка кофе, а на лице — широкая и невозмутимая улыбка, как будто он не понимает, сколько значат эти слова. Шастун сверлит его взглядом, отчаянно пытаясь понять, была это шутка или серьёзный ответ. — Всё, давай, выметайся, — шутливо подгоняет мужчина, размахивая ладонью. — Журнал сам себя не напишет. Антон недовольно стонет, но заставляет себя подняться. Когда Арсений подлетает к нему, чтобы помочь одеться и нормально встать на ноги, юноша краснеет, но не отказывается от помощи, прекрасно понимая, что сам не справится. И всё же странные были у них отношения — пошлить и раздвигать ноги друг перед другом — это в порядке вещей, а как знаки заботы получать — так сразу краснеем. Они останавливаются в прихожей, и Арс вызывает такси по телефону, пока парень, чуть сморщившись, натягивает на плечи ветровку. Мужчина сообщает, что машина прибудет через десять-пятнадцать минут. А потом мужчина вдруг опускается на колени рядом с мальчишкой и принимается надевать на него туфли, игнорируя его слабые возражения. Антон же с откуда-то взявшимся смущением и благоговением наблюдает, как Арсений аккуратно завязывает ему шнурки и поправляет штанины. Ему вдруг до чертиков сильно хочется положить ладонь ему на макушку и зарыться пальцами в его волосы, но он тут же одёргивает себя. Почему-то сейчас такой жест кажется неуместным и чересчур искренним. И тогда, когда преподаватель уже заканчивает со второй ногой и поднимается на ноги, Шастун вдруг зачем-то выпаливает: — А я завтра с Ирой на свидание иду. У Антона появляется жгучее желание влепить себе ладонью по лбу, да покрепче. Брови Арса резко взлетают вверх, и на долю секунды он даже не может найтись с ответом. Эти слова, похоже, действительно застали его врасплох. — Вот как? — спрашивает преподаватель. — Ага, — тихо соглашается Антон, а потом, не сдержавшись, снова выпаливает, прежде чем подумать, — ты против? Часть юноши хочет суициднуться прямо здесь и сейчас, но другая таит глупое, отчаянное желание услышать от преподавателя заветное «да». — Нет, а почему я должен быть против? — искренне вопрошает Арсений, и внутри что-то незаметно обрывается. — Не знаю, — шелестит Шастун, скорее самому себе, чем учителю. — Ты главное проект на пятницу подготовь, иначе влеплю двойку, и не видать тебе пятёрки за четверть, как своих ушей, Шастун, — вполне серьёзно добавляет мужчина. Антон тут же оживает и, по-детски надув губу, обращает на преподавателя взгляд прямо-таки щенячьих глаз — давить на жалость? могу, умею, практикую. — Ну, А-а-арс, — тянет юноша, сведя брови домиком. — То, что мы вместе спим, никак не повлияет на твои оценки, — отрезает учитель. — Тогда зачем я этим всё это время занимался? — изображает искреннее удивление парень, и получает снисходительную улыбку от Попова. — Потому что у тебя на меня встаёт, и ты ничего не можешь с этим поделать, — просто отвечает он, и Антон вынужден согласиться. Несколько секунд они смотрят друг на друга с улыбками на лицах, и Антон уже собирается прощаться, когда Арсений вдруг приближается и захватывает губы юноши в поцелуй. Порывистый, но не грубый, он был невероятно страстным и при этом не предполагал никакого продолжения. Мужчина вдруг разрывает поцелуй и, приобняв паренька за талию, припадает губами к его шее, покусывая, засасывая, а потом тут же зализывая бледную кожу. Он отстраняется лишь спустя полминуты и с довольным, как кот, который объелся сметаны, видом разглядывает результат своих трудов — ярко-бордовый, налитый кровью засос. И если маленькие отметины, что покрывали почти всю шею Антона, могли с легкостью пройти за сутки, то этот будет держаться ещё как минимум дня четыре. Антон поворачивается к зеркалу, несколько секунд разглядывает засос в отражении и изображает недовольство, но едва может сдержать рвущуюся наружу улыбку. Для этого ему даже приходится до боли закусить щеку изнутри. Ага, «не против» он. Как же. Шастун как раз колеблется, стоит ли что-то говорить по этому поводу, когда его размышления прерывает насмешливый голос Арса. — Знаешь, иногда я забываю, что ты на девять лет младше и при благоприятных условиях можешь трахаться сутками без перерыва, но ты тут же мне об этом напоминаешь, — говорит преподаватель, прикипев взглядом к полувозбуждённому члену в школьных брюках. Антон в уме быстро прибавляет девять к своим семнадцати с половиной, пропустив мимо ушей большую часть реплики мужчины. Двадцать шесть лет, значит. Телефон в кармане у Арсения мягко вибрирует, оповещая о входящем сообщении. Мужчина вытаскивает его на свет и, пробежав взглядом по экрану, поворачивается к ученику. — Такси приехало, — объясняет он. Преподаватель одним движением открывает входную дверь и пропускает Антона вперёд. Юноша на мгновение останавливается рядом, у самого порога, и быстро, по-детскому целует мужчину в щеку, всё ещё борясь с улыбкой. — Пока. — До встречи. Парень наконец выходит из квартиры, в последний раз смотрит на своего преподавателя, прежде чем он закрывает дверь, и заходит в лифт. Он несколько секунд разглядывает бордовую отметину на шее, прежде чем вытянуть из кармана побитую «пятёрку». Недолго думая, он пишет Ире с просьбой отменить свидание. Немного поколебавшись, он ещё добавляет, что им вообще не стоит начинать встречаться, но Ира всё ещё остаётся отличным другом. На самом деле, Антон даже не понимал, зачем он изначально согласился на свидание с ней, но эту информацию он уже решает упустить. Антон выходит на улицу, и ледяной ветер тут же обволакивает его, практически сбивая с ног. Порывы холодного воздуха треплют короткие пшеничные волосы и пробираются за воротник помятой рубашки, посылая кучи зябких мурашек по позвоночнику. Свинцовые тучи зависли низко над землёй, упираясь в верхушки телебашен и грязные крыши шестнадцатиэтажек, — вот-вот польёт дождь. Юноша замечает в двух десятках метров от себя машину такси и спешит залезть в неё, прежде чем простынет. Прежде чем сесть в машину, парень вздрагивает от холода. И всё-таки, Арс был прав — пора менять ветровку на что-нибудь потеплее.