Автостопом из Зоны

Запустение вокруг походит больше на опустевшие декорации в оставленном зрителями и актерами театре. Теплые тона не дают почувствовать холодное одиночество, заставляя изнывать от жажды. Тут тяжелее телу, чем психике, но в Чернобыле было хуже. Фантомы там были бы опаснее, потому что зданий было больше, как и возможностей там откинуться, а вся заставка ко второму сезону вообще больше походила на начало Гравити Фолз, что несколько отвлекало от просмотра неподготовленного к такой смене настроение зрителя. Она шла по пустой дороге, не собираясь снимать ни тактический костюм, ни кучу оружия, ни даже каску или респиратор. Это спасало ей жизнь, и как показывал счетчик Гейгера в кармане — спасал исправно. Радиация превышала норму и фонило неплохо, рисковать лишний раз не хотелось, несмотря на условную безопасность. Кто знает, сколько ещё зараженной местности впереди? Где она оказалась — ещё предстояло выяснить, и, хотя догадки у неё были, информации всё ещё было недостаточно, чтобы утверждать на сто процентов. Что делать дальше? Тоже хороший вопрос, на который нужно было дать обстоятельный ответ или импровизировать. Одно было ясно точно: оставаться в этом месте было самоубийственной затеей, ведь тут не было ни чистой воды, ни еды, ни источников информации (в том числе электроники и людей), зато с ночлегом проблем, казалось, не возникло бы — здания здесь были. Именно в них интуиция и счетчик Гейгера советовали не соваться, так что вопрос с биологическими потребностями оставался открытым и первостепенным. Она привыкла доверять своей интуиции, выбирая из двух (северного и южного, судя по солнцу) направлений именно северное, и выбирать не руководствуясь логикой, а банальным чутьем, умела — иначе мертва была бы не один раз. Фляжка с чистой водой упрямо подходила к концу спустя три часа по жаре, и, хотя оставалась ещё половина, нужно было растянуть её до ближайшей чистой воды — а когда она, эта самая вода? — и расходовать максимально экономно. Мимо прокатилось перекати-поле, вдалеке показалась черная машина — там был всего один человек. С ним определенно будет несложно справиться. Первая машина за три часа. Для Америки — маловато, для радиоактивного карантина необыкновенно много — а чем ещё могло быть это место? Она шла в ту же сторону, куда ехал автомобиль, выставив руку с универсальным для всего мира знаком автостопщика, приглядываясь к машине. Неплохой джип — не её танк, конечно, но довольно сносный для местных дорог и легкого бездорожья. Когда машина подъехала ближе, стало заметно, что большую часть лица водителя покрывают шрамы. Относительно целым был только левый глаз и яркая хмурая бровь, вся правая половина лица была будто выжженной. Он притормозил, останавливаясь, девушка прищурилась. Мужчина или парень — сложно прикинуть возраст из-за шрамов — открыл окно, натягивая капюшон. — Подкинуть? — спросил он по-английски, голос у него был будто механический, надломленный, с сильным русским акцентом. Как будто говорил робот — да ещё и по телефону. «Голосовые связки повреждены, на большой части лица — ожог; и прическа, и рожа чертовски знакомые», — подумала она, уже зная, куда попала. — Было бы неплохо, — согласилась она, перестраиваясь на другой язык, — До ближайшего города. Щелкнула блокировка, она открыла дверь, сняла рюкзак, кинула его в пространство под бардачком, запрыгнула на сиденье сама и выдохнула. — Откуда ты здесь взялась? — Где — здесь? — уточнила она, уже решив для себя, что умеренная честность — лучшая политика, — Я не в курсе. — Это как так? — спросил парень, продолжая поглядывать на неё, но не отвлекаясь от дороги. «Раз не испугался, подбирая меня, значит, думает, что справится. Небольшая ниша рядом с бардачком прикрыта шапкой, но сейчас лето, да и на нем капюшон, там может быть оружие. Взгляд цепкий, либо он успел побывать в ещё в какой-то заднице, либо те дни для него так просто не прошли», — сделала выводы она, — «По крайней мере, я примерно знаю, чего от него ожидать. Если это действительно он, то он сможет мне помочь — по крайней мере, он не солдат, и особой опасности не представляет.» — Понимаешь, меня отправили в Припять, чтобы найти там террористов, — сказала она, — Они решили, что искать их там никто не будет, но мы засекли по камерам — следим же, чтобы никто там не шатался, радиация, всё остальное. В общем, мы их отправились искать. Выслали наш отряд для поимки, мы за ними по всему городу гонялись. Особо рьяный собирался подбираться к саркофагу, и перед станцией, где уже уровень радиации поднимался, решил самоликвидироваться, я подобралась к нему ближе всех, уже включила шокер и… Хуяк! И вот я тут, а он рядом валяется, больше на стейк прожарки «медиум» похож, чем на человека. Я не физик, не ебу как и что в этом мире работает, но есть возможность того, что электричество, радиация и взрыв создали хуйню вроде воронки, и переместили ближайшие объекты в радиусе пары метров — где-то валяется кусок пола. Повезло: я не получила опасной для жизни дозы. «Только нихуя это не чудо рук какого-то небесного мужика», — добавила про себя она, вспоминая нано-ткань, которой снабдила весь свой отряд — вылетело это в копеечку. Он слушал внимательно, вопросов не задавал, смотрел только на дорогу, и на первый взгляд даже не нервничал. Его очень трудно было прочитать — какой там язык тела, когда это самое тело спрятано под одеждой, а о мимике лишь воспоминания, покрытые шрамами? — Говоришь, авария на чернобыльской АЭС, — сказал парень, кажется, ухмыляясь. Случайно подобранная девушка оказалось военной, которая отправилась в Чернобыль не по своей воле для того, чтобы найти преступников. Чем-то похоже на его (их) историю. Что ему ещё жизнь предложит? — Ты уверена? Потому что не было такой аварии. Была одна — в США, на Калверт-Клифс. Ты шла от этой станции на север. — А что ты здесь забыл? — вопросом на вопрос ответила девушка приподнимая опаленную бровь, — Экстремальными развлечениями решил заняться на досуге? — Пытаюсь с одним коллегой понять причины аварии. Твоя очередь. Но девушка не ответила, спросила уверенно: — И как тебя будущее, где Советы остались, а США разваливаются? Ник вжал по тормозам. Машина, подняв столб пыли, остановилась, скрипнув шинами по асфальту. — Что ты только что сказала? — серьезно спросил он, остатки наносной веселости улетучились. — А ты этого не понял? — дернула бровью девушка, улыбаясь уголком рта, — Раз я сказала, что я разгребала проблемы рядом с Чернобыльской АЭС, в зоне отчуждения, то я там была. Ник резко вытащил пистолет из-под шапки — направил в голову девушке. Она даже не дернулась, ухмыляясь чуть шире, показались зубы, и ухмылка стала больше походить на оскал. Она спокойно, почти одними губами сказала: — Вперед. — Не боишься, что я пристрелю тебя? — единственный глаз прищурился, Ник спешно искал выход — сам он готов умереть. Был готов ещё тогда, разрывая временную петлю, оставаясь в чудом прошлом, но сейчас слишком рано. — И тогда ты ничего не узнаешь. Выбить пистолет, конечно, легко, но смысл? Ник медленно опустил пистолет, но дальше не поехал, и оружие из рук не выпустил, развернулся лицом к девушке, спросил: — Откуда ты? — Одна из версий будущего, которая попала сюда, — максимально лаконично попыталась объяснить девушка, — Достаточно везучая, чтобы выбраться оттуда, откуда не выбираются. — Ты связана с тем, что произошло в Чернобыле через двадцать шесть лет после аварии? — С тем, чем ты занимался там со своими друзьями? — спросила она и сама же ответила, — Нет. Ты вообще в той реальности был актером, и сериал про тебя и твоих друзей тоже был. — Я тебе не верю. — То есть в Зону ты веришь, а в параллельные вселенные — нет? Ты был не похож на тупого. Имя Аня тебе что-то говорит? Настя? Леха? Гоша? Псина с разорванным боком, которую ты пристрелил. Нет? Костенко? Он отрицательно покачал головой, если в машину времени, опробованную на себе, он мог верить, то в то, что в другой жизни он был актером… непохоже на него, как и на других. — Ты не могла про них знать, здесь они совсем другие. — И мертвые в большинстве своем, раз ты тут исследуешь. Твой друг и коллега, я так понимаю, это Сергей Антонов? Я тебе больше скажу, появился ты в СССР, и там была реклама «Назад в будущее 3». Ник к такому повороту в своей (относительно) нормальной теперь жизни был не то чтобы очень готов. — Ты не можешь столько знать, так что ты либо знала самого Костенко, и получила все сведения от него — то, что ты солдат, вполне вписывается в это; либо действительно смотрела сериал. Но ты солдат, а военные таким не занимаются. — К твоему сведению, военные в свободное время чем только не занимаются, — почти оскорбленным тоном ответила она, — Я вот сериалы всякие смотрю и люблю вальс. — И это подводит к следующему, — продолжал гнуть свою линию Ник, — Я задам тебе ещё один вопрос: зачем я поехал в Припять? Она пропустила шутку про то, что он его только что задал, просто отвечая: — У вас стартапер спер деньги. Восемь миллионов. — И куда смотрели мои родители? — с пробирающей до костей интонацией спросил он, продолжая допрос. — Они в Турции были, — казалось, её этот взгляд не задел вообще, — И интернет у тебя накрылся, дальше начинать пересказывать? Это знал и Костенко, к твоему сведению, а то, что вы — вернее, ты — стаскивали Аню с колеса обозрения было для него тайной, скорее всего. — Было такое, — фыркнул Ник, думая о том, что вряд ли Костенко мог такое провернуть, да и зачем ему? Слишком сложная схема. Разве что кгбшник мог быть не уверен в том, что выживет, если сюда попадет. В любом случае использовать эту девушку в своих целях было бы неплохо, — Раз ты смотрела сериал, значит, знаешь, как я потом остановил эту аварию, и что нашел, её изучая? — Знаю. Но просто так я тебе не расскажу. Мне нужна чистая еда, вода и пересидеть где-нибудь хотя бы сутки. Если меня не выкинет назад, то я, скорее всего, останусь тут — и надолго. Часа три уже прошло. — Хорошо, допустим, — кивнул Ник, заводя машину и продолжая движение, — Что будешь делать, если останешься? — Помогу тебе немного, так и быть, — пожала она плечами, будто всё для себя уже решила, — Придется привести тебя в форму, потому что кроме того напряженного месяца нормальных тренировок у тебя особо не было, судя по всему. План, что делать дальше, когда себя встретишь, есть? — Примерный. — Вот я с тобой и отправлюсь. Скорее всего, кстати, если я отправлюсь с теми ребятами в прошлое, ты исчезнешь. «Без понятия, где ты научился управлять самолетом, — подумала она, — Разве что я в этой истории была. В США легко выучиться на пилота, даже некоммерческого, но Штаты развалились, а в Советах в пилотов отбирают как в космонавты, а он слепой на один глаз. У него был учитель, либо он обучался в Европе или ещё хрен знает где.» — Главное — предотвратить аварию. Кстати, ты говорила, что ты была на АЭС. — Она в двух километрах от города — туда без специального оборудования лезть нельзя, мы бы и не полезли — только этот мудозвон туда побежал, а его, как главного, надо было брать живым. А он очень не хотел. — А остальные вам живыми были не нужны, — сделал вывод Ник. — Не нужны, — спокойно ответила девушка, — А что, боишься испачкаться? — Не боюсь. Дважды увидев смерть своих друзей, уже не боюсь. И раз я не вернулся обратно — петля замкнулась. Моя задача теперь — помочь добраться моим друзьям и тому мне, который отправится в прошлое в будущем, по максимуму помочь разобраться с ситуацией — сходу что-то понять было сложно, а так у них будет информация. — Неплохой план. Думаешь, поверят? — Доказательства у меня есть. И не спрашивай где — всё равно не скажу. А не поверят — я их заставлю. Меня самого будет достаточно легко уговорить, а будущий-я и с остальными справлюсь. Ещё около пяти минут ехали в тишине, когда въезжали в город, она пригнулась, наблюдая из-под каски брошенные машины и дома. Дорожная пыль покрывала все вывески и здания, потерявшие свой свет под жгучими лучами солнца. — В этом городе вообще есть люди? — Да, но их немного. Бывшие заключенные, пара бандитов, человек пять. Мне придется выйти, забрать один из приборов в одном доме. Я оставлял его тут на сутки, надо проверить, что там. — Ты каждый раз возле него паркуешься? — Нет. Могут заметить, а место наблюдения лучше не менять. Пройдем пару кварталов, тут недалеко. Припарковался Ник возле забора, достал из багажника сумку, девушка присвистнула — за десять лет Паша насобирал оружия. Не очень много, да и в США это не так трудно, как в СССР или России, но всё равно неплохо. Помимо увесистой сумки он взял большой кусок ткани с принтом. — Всю электронику лучше оставь здесь. Собьёшь ещё мне все волны. Девушка, не став спорить, сняла наушник и убрала его в рюкзак. Пошарила по карманам, достала несколько приборов, закинула их все в тот же рюкзак, следом отправился телефон. — Если я вдруг исчезну без всех моих примочек — считай, что это подарок за несколько тысяч. — Рублей? — Издеваешься что ли? Евро. Одно оборудование на штуки на три потянет. Закрыв двери, Ник привычным движением накинул ткань — на ней оказалась распечатка старого ржавого грузовика, который идеально лег на джип. Девушка присвистнула, оценив подобный ход. — Держись рядом, и в случае чего — беги к ближайшим домам, я тебя потом найду. — Думаешь, буду мешаться? — Девчонки мешались. Ты, скорее всего, тоже будешь, — он окинул её форму взглядом, подумал пару секунд и исправился, — Я не вижу всей картины, так что вряд ли будешь. Не подходи слева. — Без проблем. До обозначенного дома добрались без неприятностей, Ник привычным жестом открыл незапертую дверь, прошел по лестнице на чердак, попросил подождать внизу. Девушка посмотрела на часы — по всему выходило, что провела она тут не меньше четырех часов, да и время тут другое. — Как тебя зовут хотя бы? — донесся голос из-под крыши. — Мишель Леруа. Русские называли меня Миша, зови как хочешь. — Так ты не русская? — Мать — немка, отец — француз. В сумме я провела в России минимум год, и русский знаю неплохо. После прожитых где попало лет ответственно заявляю, что национальности не имею. Ник молчал пару секунд, не особенно понимая, как к подобному относиться — он-то всегда считал себя именно русским, хоть и довольно отвлеченно понимал, чем отличается от других национальностей. Гордился менталитетом? Языком? Природой? Историей? Культурой? Был ли действительно русским? И что делало из него русского последние года, когда он в СССР провел как максимум год в сумме. Это уже не его страна, и он её никогда уже не увидит. Как и будущего, которое для себя изменит. В конце концов, внизу была непонятная автостопщица Миша, и она ждала ответа: — Ты знаешь, что я Паша, но лучше зови меня Ник. — Как хочешь, — пожала плечами Мишель. Помолчали, пока Мишель осматривалась, на подсознательном уровне отмечая самые безопасные места, отвлеченно размышляя о том, насколько ей повезло и можно ли это назвать везением. Можно-то можно, да кто же ей даст? Никто не даст, но никто и не отберет. Сейчас она — одна, есть только она, и её совесть. Даже УК разных стран не в счет, потому что тут зона, а в зоне не действуют никакие законы, разве что подлости. Ник спустился минут через десять, засунул небольшой блокнот за пояс и вышел из здания, оглянувшись в дверях, проверяя, что девушка пошла за ним. Потом они поехали к нему в дом. Как оказалось, Ник жил неподалеку от въезда в зону, его туда пускали в определенные часы без проблем, потому что он был ученым, который изучает зону, и, видимо, довольно давно знали, потому что «границу для своих» он проехал без проблем, а Миша спряталась под куртками в багажнике. — Обычно тут нет пограничников, все базы дальше, и они не пускают преступников на территорию карантина. До следующей границы еще километров десять, и это самое безопасное в США на данный момент, так что в этом поясе живут люди, которым повезло больше остальных. Дом Ника оказался просторным и светлым, в нем определенно не хватало порядка и уюта, не было ни фотографий, ни растений на окнах. Он расположился слева от шоссе, идущего с юга на север, и был построен так, чтобы основной вход смотрел ровно на восток, а задний двор — на запад. На крыше темнели солнечные батареи. Несмотря на пустыню не так далеко, всего километров тридцать южнее, тут была трава, ясное небо, не было излишне сухого воздуха, даже росло несколько деревьев, в тени которых на заднем дворе от ветра покачивались, поскрипывая, широкие качели. — Тут живешь? — Ага, проходи. Чай, кофе? — Кофе с молоком, — попросила Миша, разуваясь и снимая экипировку, оставаясь в форменных штанах и футболке. Куртка вместе в рюкзаком и каской отправились на пол прихожей. Ник уже включил чайник, полез за заваркой. — Кофе только растворимый. — Ничего страшного, — оскалилась Миша, в её жизни были варианты много хуже, — Откуда тут вода и электричество? — Генератор в подвале, на крыше солнечные батареи. — А соляра? — заинтересовано спросила она, продолжая разглядывать обстановку. Из этого дома, видимо, кто-то уехал и оставил всю мебель, по крайней мере, с любовью выбранный синий гарнитур, отлично гармонирующий с белыми занавесками и плитой, точно не был частью дизайнерского гения Никиты. — Привожу, — пожал плечами Ник, подтягивая одну из кружек, не сразу за неё ухватившись рукой в черной перчатке, — В гараже стоит несколько канистр — вполне хватает. — Не жарко тебе в толстовке по тридцатиградусной жаре гонять? — А должно быть? — Должно. Ладно я, тренированный человек, мне с такими условиями привычно справляться, а вот ты… — задумчиво пробормотала она, — Не изображай из себя капусту — на тебя смотреть жарко. — Иди-ка ты нахуй, — необидчиво отозвался Ник, — Мне так привычней. — В перчатках ложку держать — тоже? Как хочешь, если загнешься от перегрева — откачивать не буду. У тебя лед есть? — Ты ранена? — оставил сарказм Ник, — Лекарства нужны? — Я в порядке, мне просто жарко. Ник кивнул на морозилку, Миша открыла, пошарила в первом сверху ящике, достала небольшой пакет со льдом и приложила к голове. — Заеби-и-ись, — протянула она лениво, разваливаясь на стуле. — Ты пообещала рассказать, что со мной будет. — Если кратко, то у тебя всё получится. Такой ответ вряд ли тебя устраивает, так что приготовься слушать. Ник ставил по третьему разу заваривал кофе — Мише, а себе — чай, когда спустя почти час Миша закончила рассказывать эту историю, пусть даже и упустив некоторые моменты. — Я не мог этого сделать, — первым делом сказал Ник после продолжительного молчания, — У тебя есть доказательства? — Костенко в этой реальности получил пули в живот и сдох во имя Советов. — А если нет? — А если в тебе сидит зона, и её нужно бы выдворить, чтобы не было аварии ни на одной АЭС? — вопросом на вопрос ответила девушка, прикрыв глаза, — Ты можешь подогнать сюда пример о том, что вода в озере, даже если в неё камень кинут, вернется к изначальному состоянию, но время — это время, а вода — это вода. Так что давай определимся, чтобы хорошо друг друга понимать — я справлюсь и без тебя, разве что перемещаться со всеми буду независимо от прибора, как человек из другого мира. Никита оттарабанил ответ удивительно быстро — будто выученный стих в школе у доски: — Я хочу спасти своих друзей, остановить Костенко и остановить Мэттисон. Ради этого я остался тут, а не вернулся в будущее.