Автостопом из Зоны

Мишель подошла к оградке с восклицательным знаком, прищурившись, посмотрела на возвышающиеся трубы. Показания были сняты, и в принципе, делать тут больше было нечего. Солнце ярко светило, то выглядывая, то появляясь из-за редкого слоя облаков. Было слегка прохладно, но для осени в целом — не удивительно. И какое-то внутреннее чутье вынудило её отшатнуться. Не зря — в следующую секунду её с двух сторон начали поливать пулями. Путь назад оказался закрыт, сбоку зажимали в клещи. Машина была далеко, и кроме как бежать на станцию, чтобы потом вернуться через другое место, выхода не было. Только вот обогнуть группу окружавших её людей не вышло, и пришлось бежать в здание станции. Счетчик Гейгера трещал как не в себя, и Мишель раздраженно цокнула зубами, стоя на входе и не прикасаясь к стенам. По этому треску её запросто вычислят. Но тут либо радиация, либо пули, поди разберись ещё, что смертельнее. — Это тебе за то, что ты похитила моего ребенка, стерва! — разнесся искажённый громкоговорителем и ещё чем-то знакомый голос. «Вот сука», — подумала Мишель, забираясь по лестнице на второй этаж. Хоть защита кое-какая есть, и то хорошо. — Мы так не договаривались! — раздался голос одного из бандитов, — Ты не говорила, что надо будет идти на станцию! Ответа Мишель не услышала — слишком далеко было. Зато увидела их следующее действие прекрасно — те устанавливали пушку рядом с одним из входов, другой гранатомет везли, судя по всему, к другому выходу. Думают, что она рано или поздно выйдет, и тогда её можно будет запросто накрыть. Мишель отправилась обшаривать здание в поисках других выходов — задерживаться тут не хотелось. — Хорошо устроилась, — раздался голос, который девушка не слышала уже десять лет. — И радуется чужим смертям, во что превратилась моя девочка? — донесся другой. Мишель обернулась, чтобы подтвердить свои догадки. — Значит, это не моя шиза, — она добавила уже громче, — Фантомы. Человеческие копии родителей стояли позади. Мишель не стала тратить время на призраков, повернулась обратно и сделала пару шагов вперед. — Тебе пора остановиться, — появился прямо перед ней Ник. — А тебе — завалить ебало, — ответила девушка, проходя сквозь него и игнорируя. Они не скажут ей ничего такого, чего бы она себе уже не надумала. — Не будь тупицей, если бы я не нашла для себя ответа, уже бы пулю в висок пустила. Девушка прошлась по этажу, стараясь держать ближе к окнам. Увы, отсюда всё слишком хорошо просматривалось. Надо дождаться ночи и свалить через другую сторону. Через полчаса хождений она каким-то образом оказался рядом с разворочанной дверью к реактору. Впереди — коридор и огромная труба, а ещё дальше, в ней — чернота пустоты под. Позади что-то рухнуло. — А тут ты сильнее, да? — хмыкнула девушка. — Давай, чего тебе стоит? — улыбнулся, снимая маску, Никита, показывая совсем свежие шрамы, будто только полученные, — Ты останешься, получишь от меня силу, и уничтожишь прибор. Чего тебе стоит? Девушка сложила на груди руки, всем своим видом демонстрируя несогласие: — Нахуй с такими предложениями иди. — Я тебя вытащу из этой западни, спасу, — продолжал уговаривать Ник, протягивая руку. — Харе культяпки тянуть, — плюнула на землю Леруа, — И себя я смогу спасти сама. Съеби с пути. — Здесь моя сила сильнее, — Ник опять сменился на родителей, которые двойным голосом продолжили, — И я могу убить тебя, если ты и дальше будешь так себя вести. Мишель развернулась, проходя сквозь плачущую сестру. Зона не умела пугать. Леруа направилась дальше, то и дело ломая двери тяжелым ударом с ноги, то выглядывая аккуратно в окна. На несколько часов её оставили в покое. А на закате, когда выход был почти найден — чуйка подсказывала, что вот-вот она выйдет к нужному месту, и сможет ускользнуть — сбоку показалась человеческая фигура. Мужчина в форме сидел, прислонившись к стене. Мишель прищурилась — ей он показался знакомым. Потом на стене и виске расцвели кровавые узоры. Взяв с земли небольшой камушек, девушка кинула его в мужика — тот прошел насквозь, и стук отразился несколько раз от стен, эхом прокатившись по коридору. Было жутковато. От ощущения того, что она здесь не одна вставали волоски на руках. Куда прощу было бы, будь это самый обычной заброшкой, без собственной формы, воли и желаний, с которыми приходится так или иначе считаться. Чертова Зона с её ебаными желаниями. Паразит. — А ведь твоя вина, — раздался голос сестры рядом с правом ухом. Вкрадчивый шепот продолжал, — Ты погубила его своими словами. У Мишель пошли по коже мурашки. Она твердо ответила: — Он отправился туда, куда не был готов идти. Это был его выбор. Сестра отвечала, фантомно и нежно проводя небольшими ладонями по щеке. Маленькая девочка десяти лет, со светлыми и добрыми глазами. С венком из лаванды и в белом, больничном платье. Напоминающая о днях, которые вспоминать не хотелось. — Но ведь ты могла дать ему то, что он просил. Мишель тряхнула головой, отгоняя навязанные воспоминания о пыльных руках, пыльном воздухе, пыльной комнате, душно становилось от одних мыслей о том месте. В здоровом теле — здоровый дух, явление редкое до невозможности. Этот был сдавшимся. И этот выбор его был сделан из слабости, мужик просто не вывез. — Этот трус решил сбежать с поля боя, ещё и трахнув меня, угрожал мне самоубийством. Жизнь такого скота ничего для меня не стоит — как и любая другая. «Ты в ответе за чужое счастье. Путь военного, и путь героя — этот путь, и ты его выбрала». — Да ну? — улыбнулась сестра, — Даже моя? И взглянула в её глаза — своими, резко поблекшими и пустыми. Мишель отшатнулась. Она врала насчет этого солдата — ей казалось, что счастье этого лейтенанта — её забота, и смерть его — вина исключительно и только её. Зона давила на старые раны. — Тебе самой от себя не противно, нет? — продолжала улыбаться девочка, — Пока остальные твердят о ценности человеческой жизни, ты забиваешь на это, живешь, как вздумается, не чураешься грязных методов. Ты — ничтожество. Мишель сделала шаг по грязному коридору вперед, не поворачиваясь в сторону призрака. Срать на Зону и её методы убеждения, всё это — иллюзия. — Мораль читать закончили? Я тут уже часов двенадцать шатаюсь, заебалась уже бродить. — Ты всегда можешь просто согласиться на мое предложение, — донесся голос Ника, — Зачем тебе эти проблемы с Россией, Киняевым? Закончим на том, что есть. А того парня можно и убить, тоже мне проблема. Как будто для тебя это впервые. Грохнешь их всех, и с деньгами отправишься на личный остров, что это тебе стоит? — Завали лицо, я уже заебалась, — ответила Мишель. Брождение по коридорам ничего не давало — её опять путали. Она снова вышла к реактору. С досады пнула камень, который рухнул внутрь с высоты и долго не слышался стук о дно. Противно пищал счетчик. Мишель повела плечами, сбрасывая липкое ощущение смерти и отбивая ногой летящий в неё кусок арматуры. Пару часов до рассвета пришлось идти в поисках выхода, периодически останавливаясь прямо над пропастью. Мишель чувствовала, что ей становится всё хуже. Усталость и давление Зоны брало свое. В темном коридоре она остановилась перед лестницей, внезапно пришедшая мысль о том, что чтобы спустится иногда нужно поднять подтолкнула её к лестнице на последний — четвертый этаж — около административного корпуса. Пройдя мимо офисных кабинетов с разбросанными по полу желтыми листами бумаги, девушка заглянула в одно из окон — и к своему удовольствию заметила лестницу ведущая во внутренний двор прямо под стены реактора. Нужно всё сделать быстро. Убрав руку с пистолета, Мишель резким движением вымахнула в окно, и через секунду свободного паденья смогла зацепиться рукой за лестницу. Под ней было ещё полтора этажа, которые она преодолела, в темпе спускаясь вниз по ступеням, а потом, когда лестница закончилась в паре метров над землей, просто спрыгнула вниз. Было это контуром здания или нет — не ясно, но проверять особо не хотелось, и девушка рванула к проходу под корпусом, в котором прошаталась последние сутки. Сзади засвистели куски арматуры, которые пришлось отбивать попавшимися под руку камнями. Обогнув все препятствия, девушка замерла перед стенами, оценивая дислокация нанятых бандитов. Увы, именно через них шел путь к автомобилю. Осторожно и тихо пошла она в их направлении, стараясь держаться на границе света и тени — тем удивительнее, что её всё-таки заметили, не иначе, как Зона постаралась. На неё неслась граната. И за секунду до взрыва Мишель прыгает в воздух, ногой отправляя её ниже, чтобы граната подорвалась не на станции, и, группируясь, девушка готовиться к смерти, слыша позади себя взрыв и жар, подпаливающий подошвы ботинок. Взрывная волна отбросила её на несколько метров вперед. Ничего не особо не слыша, девушка откатилась к забору и перевалилась через него, побежав к ближайшим домам. Там, завалившись на пол, она дала себе минуту прийти в себя, и потом рванула к автомобилю, редкими выстрелами прикрывая себя и не давая подобраться слишком близко. С очередным выстрелом от бандитов ей распороло левую руку до мяса, Мишель зашипела, но останавливаться не собиралась — всё потом, сейчас главное — добраться до машины. В одном ей всё-таки повезло — на её поимку бандиты взяли неплохой запас боеприпасов — в том числе, пару динамитных шашек. Поджечь их зажигалкой не составила труда, как и кинуть в их сторону. Взрыв снес последние остатки стекол в домах и вскоре раздались душераздирающие крики бандитов. — М, как родные, — улыбнулась женщина, перебегая к автомобилю. Слух постепенно возвращался, что радовало безмерно. Свалить пришлось очень быстро. Из-за левой пострадавшей рулить приходилось только правой. Было, артерии были целы, и кровь была не ярко алой и не пульсировала, а томно стекала вниз. — Сука, салон ещё чистить не хватало, — пробормотала она, выруливая на шоссе и выжимая газ в пол. Руку щипало нещадно. Порез саднил, благо, пуля прошла по касательной. На перевязку она время найдет потом. На КПП её тормознули, что не удивительно. — Вы чего так поздно? — спросил подошедший военный. — Ну, если четыре часа утра для вас поздно, — хмыкнула Мишель, — У вас аптечки не будет? Тут военный наконец-то заметил и её общее состояние, и бледность. — Машину на стоянку и за мной, — кивнул он. Поставив свою «детку» на ручник, Мишель выбралась, и наконец опустила руку, позволив себе капать кровью на асфальт. — О, капитаны в наших местах редко бывают, — хмыкнула девушка, заметив одну полосу и четыре звезды на погонах, — Что, провинился чем-то? — Людей не хватает, — ответил мужик, — Да и меня отправили для чего-то вроде учений. Рассказывай, голубушка, как тебя так угораздило. И документы покажешь. Мишель хмыкнула, доставая удостоверение из внутреннего кармана. — Мишель Леруа, значит? Не местная? — Можешь звать меня Миша, если русскому человека так проще, — пожала плечами Мишель, садясь на кушетку — ноги уже не держали, — Я попала в легкую западню, пришлось отсиживаться на станции. Через главный вход мне выйти бы не дали, так что я отправилась искать другой выход. Поплутала я знатно, так что не удивительно. Через десяток часов всё-таки вышла с другой стороны, но к машине пришлось продираться с боем. Тут и пара ожогов, и этот огнестрел. — Надо тебе будет съездить до нормального доктора, мало ли, как радиация подействовала, — выдал указания капитан, наконец-то притаранив аптечку. Кровь уже свернулась, поэтому пришлось срезать часть костюма, потом заливать всё это дело водой и перекисью. — А тебя-то как зовут? — прошипела в одном диапазоне с перекисью Миша. — Сергей. — Типо Серый? Или Серега? — поделилась познанием уменьшительных, но не особо ласковых имен Миша, — Серега прикольно звучит. Капитан хмыкнул: — Ну типа. После наложения повязки, капитан Сергей не отпустил Мишу просто уехать, сначала во всех подробностях расспросил о том, что было в Зоне, ещё и напоил чаем с сахаром и пряниками, то и дело косясь на её макушку. Миша подозревала, что это всё не для рапорта, как утверждал Сергей, а потому что солдатику просто скучно. Впрочем, чай с сахаром немного привел нашу героиню в чувство, и до дома она доехала уже без приключений. Там, выпив противоинфекционную и смазав ожоги мазью, девушка легла спать. — Миша, ты дома? — раздался голос снизу. «Ясен хер, ты чё, слепой?» — подумалось разбуженной девушке. Она лениво продёрла глаза, понимая, что надо бы спустится вниз и поужинать (или пообедать), и вдруг пискнула от неожиданности. Миша подскочила с кровати, путаясь ногами в одеяле, и метнулась к зеркалу. Оттуда на неё смотрела она — загорелая, подкаченная (для кого-то даже пере), с легкими ниточками шрамов тут и там, со свежими красноватыми пятнами ожогов, перебинтованной рукой, но… …совсем седая. Мишель удивленно посмотрела на корни, почти белоснежные, только из-за освещения казавшиеся на вид то ли молочными, то ли оттека слоновой кости… — Что за нахуй… — пробормотала она. — Мишель, ты в порядке? — раздался снизу голос и топот тяжелых шагов по лестнице. Короткий стук в дверь, и, не получив ответа, Ник ворвался внутрь, замерев на пороге. Ник смотрел на Мишель, которая с удивлением, которого он никогда не видел неё лице, даже с каким-то страхом смотрела на абсолютно седые волосы. — Что с тобой случилось? — внезапно севшим голосом просипел он. — Я… — пробормотала девушка, перекладывая на плечо длинную косу, которая ещё вчера была цвета древесной коры. «Я столкнулась со своими худшими страхами». «Я отказалась от сделки с дьяволом». «Я попала в крупную передрягу». «Я была опрометчивой». «Я испугалась». Все несказанные слова замерли комом в горле. Мишель не могла оторваться от зеркала. Теперь её кожа стала казаться резко темнее, чем была до этого. Глаза, до этого зеленые, теперь почему-то стали алыми, видимо, тоже лишившись пигмента, или из-за радиации. Ей стоит ждать рака и облезшей кожи через неделю? Ник подошел ближе, встал прямо перед ней, он был немного выше и шире из-за тренировок, полностью закрыл отражение. Наклонился, крепко и осторожно прижал к себе. — Всё в порядке, — негромко сказал он, — Пойдем вниз. Расскажешь, что случилось, если хочешь. И Миша пошла, пусть и с небольшим трудом.