Автостопом из Зоны

Мишель поразительно быстро приняла свой новый цвет волос, даже казалась довольной этим. Может, потому что рака всё-таки не случилось и кожа с ней не слезла. На руке появился новый шрам, а ожоги почему-то очень легко прошли. — Нужно будет слетать в Союз, проверить меня на наличие этой хуйни, — сказала она спокойно уже на следующие утро, — Левитировать вилки, конечно, прикольно, но я лучше обойдусь своими человеческими силами. — Практика показала, что ты с ними отлично обращаешься, — кивнул Ник, который до этого предлагал перекраситься в родной, если Мишель не нравится. Но Мише нравилось, — Не думал, что из такого места можно выбраться самостоятельно. Тем более, фантомы… Ник задумчиво проводил фигуру Мишель взглядом — свет осеннего солнца красиво обрамлял темные складки на одежде и слегка как будто подсвечивал волосы. — Они не показали больше того, о чем я сама бы не думала, — улыбнулась она и поежилась, — Но это было стремно до пизды. Этой МакКартер надо будет нанести визит, но немного позже. Как Канада? — Да нормально, — ответил Ник расплывчато, — Я больше переживал, когда ты не отвечала, но это не в первой, так что… Миша кивнула, задумчиво помешивая чай. Просто убивать Мисс Уэнсдей не хотелось, но забрать должок следовало. Она задумчиво пропустила прядь волос сквозь пальцы. — Знаешь, — внезапно сказал Ник, — Это хоть и дико непривычно, но… мне нравится. Это как будто цвет звезд. Миша улыбнулась, наблюдая за тем, как кончилась прядь и окончательно упала на стол, ложась на дерево аккуратными линиями. Каждый волосок — словно серебряная нить. — Действительно, странно, — хмыкнула Миша. Ник подхватил одну из выпавших прядей — на ощупь почти такие же, разве что как будто слегка сухие, но в целом… мягкие и привычно-гладкие. — Для меня куда более странно, что ты не слишком изменилась после этого. Неужели для тебя это почти в порядке вещей? Мишель оскалилась: — Это было страшно, но и я не ссыкло. Наверное, попривыкла ко всякого рода дерьму, и мне не пришлось слишком долго отходить. Мишель направилась в дом четы МакКартер через месяц, явившись туда в дождливый и пасмурный день. — Можно было и предупредить, — раздраженно бросила Хелен у себя в кабинете. На своей территории она себя чувствовала явно уверенней, — Не думала, что ты отделаешься только сединой. — Не волнуйся, пришла за своей оплатой. — Я надеялась, ты там сдохла, — цыкнула женщина, доставая из ящика небольшую коробочку, — Blue Diamond Ring, десять миллионов долларов. В нем шесть с небольшим карата. Она открыла коробочку, и колечко засияло в свете ламп. Украшено ярким голубым бриллиантом, обрамлеямый мелкими алмазы розового оттенка. — Такая высокая цена объясняется в первую очередь тем, что бриллианты такого цвета имеют исключительную ценность, поскольку в общем числе алмазов их доля составляет не более одного процента, — пояснила женщина, — Не вершина моей коллекции, но весьма достойное. От сердца отрываю. Мишель взяла коробочку, но даже не стала надевать, прикинула в голове стоимость и улыбнулась. На это можно купить не один небольшой остров. Считай, ближайшая пятилетка выполнена за пару месяцев. — Выглядишь довольной, — хмыкнула женщина, — Как тяжело иметь и более красивые украшения, и не иметь места, где их выгулять… — Уверена, светская леди вроде тебя находит и места, и время. — Мой муж весьма занятой человек, а являться на такие мероприятия в одиночестве… скучно… Я вообще последнее время зашиваюсь на работе, но была бы не против съездить в Европу на благотворительное мероприятие… Женщина вздохнула, задумчиво оглядев Мишу: — А это отличная идея! Хочешь посетить со мной какое-нибудь такое мероприятие? Хелен достала из стола пачку писем, которые явно давно не доставали. — Обычно я такое игнорирую, но сейчас… Так, тут собираются одни старики, это скукота с очередной нравственной тягомотиной, тут постоянно собираются эти уроды… О, а тут должно быть неплохо. Миша поморгала, замечая в руках у женщины весьма симпатичное на вид пригласительное письмо в темно-зеленом конверте. — Коктейльная вечерника одного моего знакомого, которая будет проходить в Англии. О, и ещё вот это — научная выставка в честь презентации нового автомобиля Лексус, и оба приглашение на две персоны… И по датам замечательно получается. Ты что предпочитаешь больше — костюмы или платья? — Удобнее костюмы, но и платья носить умею, — поморщилась Миша. Светские приемы ей были чужды, но поразвлечься — почему бы и нет, — Номер мой есть, свяжешься, если что. — Да-да, всего хорошего. И таким образом Мишель только по дороге назад поняла, что так и не грохнула эту мразь. Заболтала, выбрала себе то ли в подружки, то ли в клоуны. — Выглядишь раздраженной, — с порога заявил Ник, спустившись из кабинета со своими бумаги. — Да, я почти в бешенстве. И я либо расстреляю пару-тройку магазинов, либо из тебя всю душу вытрахую, так что выбирай, что больше нравится. Ник ухмыльнулся: — Второе. А потом ты мне расскажешь, что всё-таки случилось у этой МакКартер. Мишель кивнула, скидывая с себя пальто, тут же подходя ближе и целуя — требовательно и с неожиданным напором. Ник поддался, чуть наклоняясь, и пробрался руками под кофту, за что тут же получил по загребущим рукам. Мишель выдернула ремень у него из брюк и секунд за десять смастерила из них что-то вроде наручников. Ник понимал, что может остановить Мишель в любой момент, но не хотел — она походила на воительницу из скандинавских легенд про валькирий. Упускать это и идти дальше заниматься расчетами? Они могут и подождать, тем более весьма любопытно, что она может придумать. — Стоп-слово? — внезапно замерев спрашивает она, — Любое, которое меня остановит, если ты поймешь, что не хочешь продолжать. Ник удивленно азамер: — Сова? — Пойдет, если скажешь его — я остановлюсь, — Мишель стянула с Ника майку. Из-за связанных рук её было не снять до конца, но этого и не требовалась, — Не смей меня трогать. Ник распрямил пальцы, мол, не оставила возможности, послушно встал рядом с кроватью, ожидая дальнейших действий от Мишель. Обычно это было не в её духе. Несгибаемая в обычной жизни и достаточно жесткая в поведении, в сексе она была куда как мягче, не стыкуясь совершенно со своим реальным поведением, а тут такое. Но она прекрасна. Некоторые люди боятся огня, других людей, всей жизни, а Мишель сама становится огнем. Ее душа неистова, ее сердце смелое, ее разум сильный. Мишель свободна в своей дикости, она странница, капля свободной воды. Она ничего не знает о границах и не заботится о правилах или обычаях. «Время» для нее не то, с чем нужно бороться. Ее жизнь протекает чистой, страстной, как пресная вода. И Ник рад подчиниться ей. Он трепещет, он восхищен, это легко прочитать по его глазам. В глазах Мишель он легко читает то, что она — сосредоточение великолепного хаоса. Мишель стягивает с него брюки, толкает к стене, садится сверху, но трусов не стягивает, поводит пальцами по рукам, сжимая бицепсы, и проглаживая мышцы, будто оценивая результат своих трудов. И результатом она явно была довольна. Пробегает кончиками ноготков по запястьям и пальцам, и напряженной до последней клеточки кожи Ник дрожит от одного этого движения. — Ну-ну, — от глаз с красноватым оттенком ничего не ускользает, — Я не разрешала тебе кончить. Доставь мне удовольствие. Голос вкрадчивый, с рычащими нотками, гипнотизирующий, интимный и заставляющий тяжело сглатывать слюну. Мишель достает упаковку с презервативом, но открывать не спешит, наконец-то стягивает с Ника трусы и садится, но не на, а рядом, немного потираясь животом о колом стоящий член. — Хочешь похвалы? — улыбается девушка, — Постарайся, постарайся. Ник тяжело дышит — грудная клетка ходит ходуном, на ней выступили первые капельки пота. Мишель продолжает изматывать, подносит непрозрачную упаковку к его губами и говорит коротко: — Открой. И Ник цепляет зубами острый край, ощущает пересохшими губами гладкую текстуру. Мишель проводит рукой по члену пару раз, раскатывая естественную смазку, Ник вздрагивает от этих прикосновений, напрягает руки от невозможности к ней сейчас прикоснуться — и это заводит ещё сильнее. — Я не разрешала, — коротко обрубает она и Ник замирает, как змея под дудочкой заклинателя. Мишель раскатывает презерватив, проводит ещё раз, и другой касается себя, ласкает, Ник тяжело сглатывает — так хочется коснуться, но наблюдать за этим тоже приятно. Мишель убирает мешающую прядь волос, проникая в себя двумя пальцами, достает их и внимательно смотрит — те блестят от естественной смазки. Она забирается на кровать, поднося их к Нику: — Открой ротик, будь послушным мальчиком, — и пальцы мажут по губам, запах — её запах — бьет в нос. Ник послушно принимает в от пальцы, обводит их языком, снимая липковатую прозрачную жидкость. Это странно на вкус, но, опять же, не во вкусе дело. — Хороший мальчик, — кивает Миша, проводит этими пальцами по шее в низ, чуть задевает один из сосков, оставляет их внизу, немного не доходя до члена, останавливается ровно над одном из чувствительных мест. Ник вздрагивает снова. Мишель привстает, напрягаются на бедрах мышцы. «Это восхитительно», — проскальзывает в голове Ника. Это слишком красиво выглядит, и сама Мишель — слишком красивая, так просто нельзя. Она медленно опускается, задерживаясь на середине, и дальше скользя вниз с неожиданной легкостью. Хлопает по бедру: — Я не разрешала двигаться. Сиди смирно, если хочешь получить удовольствие. Ник сглатывает снова, прикусывает губу, руки начинают затекать, но это добавляет остроты ощущениям, а не портит их. Мишель разгоняется непривычно быстро — видно, что зла, и не хочется растягивать. Попытку перехватить контроль — совершенно случайную и скорее подсознательную, с непривычки — легко останавливает, задирая руки по выше. Темп в конце настолько бешенный, а потом даже немного беспорядочный, что Ник сомневается, а мог бы он такое вынести, если бы сам имел контроль. — Не смей. Кончать. Без. Моего. Приказа, — отрывисто говорит Мишель, сгребая одной рукой свою грудь, а второй продолжая удерживать его руки. В глазах горит огонь, она запрокидывает голову на пару секунд от удовольствия, стонет низко и коротко. Сжимается вокруг него настолько, что Ник сжимает челюсти, чтобы не кончить без позволения, когда Мишель выдает: — Можно. И Ник отпускает напряжение, копившееся внутри. Не обращает внимания на то ли стон, то ли рык, который издает сам. Мишель целует его, не торопясь подниматься, контролируя и поцелуй — обессиливший Ник и слов связать не может, поддаваясь требовательному языку и губам, подстраиваясь под Мишу и плавясь от её движений, тепла. Они оба немного липкие от пота, в комнате висит стойких запах секса. Мишель отрывается, откидывая голову и открывая ненадолго шею, потом поднимается наверх аккуратно — она ещё после оргазма и достаточно чувствительная. Опускает его руки, убирает ремень и помогает растереть мышцы. — Это было… — пытается подобрать слова Ник, — Нечто. Я, конечно, сочувствую, что тебя что-то разозлило… но не от всего сердца. Мишель опускается рядом, уставшая: — Мне тоже понравилось. Через полчаса оба, после душа, сидят на кухне пьют чай. Есть хочется зверски, но готовить лень обоим, а доставку ещё не придумали, и до места ни один не доберется. — Итак, я готов слушать, - Ник лениво закидывая руку на спинку стула, ставит чашку на стол. Мишель пересказывает свой поход в красках, Ник понимающие хмыкает: — Но светский раут — это всё равно прикольно. Правда, если появишься в костюме — наверняка отобьешь всех дам. Даже тех, кто думали, что они гетеро. Мишель хмыкает: — Не думаю, что всё будет настолько хорошо. Чтобы быть настолько раскованной, нужно быть расслабленной, а на таких мероприятиях мне сложно расслабиться. Ник принимает как факт эти переживания, хоть сам и не особенно их понимает: — Думаю, ты с этим разберешься и через пять минут уже будешь налаживать контакты. И не факт что деловые, — показывает поднимает два пальцы, облизывая между ними воздух, делая очевидный постельный намек. — Ну, с таким я ещё не работала, — хмыкает Миша, — Но если посмотреть с такого ракурса, то… интересная картина выходит. Ник поднимает брови, мол, а чего ты ещё ждала, подносит чашку с остатками чая, убеждается, что напиток безвозвратно остыл, морщит острый нос и ставит её обратно, слегка оглаживая жилистыми пальцами ручки. Оба начинают странно смеяться спустя пару секунд после того, как видят этот жест.