Автостопом из Зоны

Мишель ушла, когда они пролетали над материком, и садила самолет уже сама. Паша и не знал, что ему думать, потому что женщина явно не собиралась играть по навязанным правилам, и теперь Вершинин был не уверен, стоит ли ей вообще доверять, или лучше делать всё так, как ему самому кажется верным. С другой стороны она выбралась из здания посольства, никого не разбудив, договорилась с Костенко, придумала историю и план… вытащила их из бетона… Костенко тоже им порой помогал, а порой мешал. Что, если она доведет их до определенной точки, и потом убьет? Но она не препятствовала, когда он расхерачивал прибор о землю, значит, её цель — не исправить прошлое. Зачем она с ними отправилась? Судя по словам Ника и её отговоркам, она пообещала будущему ему что-то… Не убивать их? Сложно. И не ясно, кто вообще такая Миша, что она забыла в Зоне. Ладно, она помогала в ислледованих — так или иначе — но почему Ник решил отправить её сюда? Он-будущий вроде что-то ей сказал перед тем, как все они оказались в восемьдесят шестом? Надо постараться вспомнить, что именно это было. Или отойти на шаг назад. Ник — это Паша. В будущем. В неслучившимся будущем… Вот оно! Ник понимал, что их мир исчезнет, и точно знал, что Мишель прибором не пользовалась! Теоретически, он мог запульнуть любого вместе с их компашкой — и тогда вместо Миши мог быть кто-то другой. Мозг, уставший бродить в дебрях воспоминаний, наконец вспомнил, что сказал Ник. «Я возненавижу себя, если не скажу этого. Я тебя люблю», — вроде что-то такое, да? Кажется, теперь понятно, что произошло — Ник был готов исчезнуть сам, но для Мишель такого исхода не желал, потому что любил… пусть Паша и не может представить за что. Не сказать, что Мишель некрасивая, но вряд ли в его вкусе, да и Паша не любил девушек с таким отвратительным характером, ещё и слишком уж перекачена, женственность это ведь не про неё. Наверное, Миша была права, и Ник, пусть и был когда-то Пашей, очень сильно поменялся. Это многое объясняло. Если Ник рассказал Мишель всё, то она по вполне понятным причинам хотела с ними — чтобы избежать исчезновения. Но не похоже, что у неё были проблемы с документами, она спокойно могла помахать им ручкой там же, где они потеряли прибор, и быть таковой… Значит, есть что-то, что её от этого останавливает, и в случае Миши это, кажется, обещание Нику, которое имеет достаточно четкие временные рамки, раз она в целом на это пошла. Мишель собирается провернуть что-то с Киняевым, но что именно — не ясно. Пусть она и сказала, что хочет вынудить Киняева выйти лично и попасться либо ей, либо Костенко или его людям, чтобы он не чувствовал себя на коне… Паша до сих пор не мог понять, что в этом парне такого — ну жил он в Америке в детстве, по словам Костенко, потом переехал — дальше-то что? Если Мишель поведет себя как Костенко, то лучше бежать от неё подальше — мало ли, что она может выкинуть. Если предположить, что она тоже военная или кто-то из силовых структур, что вероятно, то… ну, у Костенко же начала фляга свистеть после Пашиных действий. Тогда кто скажет, что Мишель хоть чем-то от Сергея отличается? Нет, такого позволить нельзя. Когда дверь наружу открылась, в иллюминаторах можно было увидеть пару машин с явно военными людьми внутри. В один из них — тот, который поменьше, запустили их вместе с Мишель, а микроавтобус, видимо, конвой. Мишель пренебрегла передним сиденьем и устроилась в багажнике, так что вперед отправился Гоша. Паша стремительно соображал. Раздражало, что он не видит Леруа — той как будто и не было, она сидела молча и что было на уме у этой странной женщины — было не ясно. Поэтому, когда автомобиль решил въехать на путепровод, Паша сжал руки в кулаки и машина подрезала едущий впереди микроавтобус. Короткое мгновение странного вне гравитации — и машина перевернулась. Паша оглянулся на Мишель — та, видимо, не была к такому готова — голова лежала откинутая вбок, глаза закрыты… Черт, она же даже пристегнута не была… Ладно, ей помогать некогда: — Валим, валим! — зарычал он, заставляя выбраться из машины и сбежать. Мишель, услышав, как удаляются по оживленной трассе шаги, открыла глаза. Вершинин сориентирует остальных, и можно пока разобраться с Гошей. — Сергей, вы в порядке? — спросила Мишель, — Гоша, живой? — Да, нормально, — пробормотал Сергей, приходя в сознание… — Садитесь назад, мало ли, потеряете сознание снова, — подсуетилась девушка и таким образом генерал-майор оказался на заднем сиденье, — Потом ребят найдем, надо доставить Георгия в безопасное место. Уже отдав Георгия врачу, Сергей остановился рядом со стеной, на которую оперлась Мишель, которая спокойно курила. В узеньком коридоре пропахло всё и сразу. Костенко тут же упрекнул: — Для курения есть специально отведенные места. — Спасибо, тут постою, — ответила Мишель, — Тем более охрана этому мальчику не помешает, — она кинула взгляд на стоящего рядом солдата, — Да и я, насколько я помню, следующая. — Нет, от тебя мне подтверждение личности не обязательно, — хмыкнул Сергей, — Ты наверняка есть в базах, и когда всё закончится, это будет не проблемой. Мишель улыбнулась, делая затяжку, но спросила другое: — А ДНК вы у него зачем взяли? — Да так… — пробормотал Сергей, — Задокументировать, а заодно проверить, может, они таки родственники. Мишель уважительно хмыкнула и прикрыла глаза. — Не бойтесь, генерал-майор, я от парня никуда не денусь. Лучше поищите остальных ребят — им может угрожать опасность. Сергей не ответил, а задал свой вопрос: — Почему они вообще решили сбежать? Мишель только плечами пожала — мол, мне-то откуда знать? Гошу заперли в небольшой комнатке, а Мишель села на ступеньки лестницы, где совершенно спокойно ждала, замерев, казалось, настолько, что если по ней провести пальцем — она будет холодная и шершавая каменная статуя, просто искусно выкрашенная под человека. Ближе к сумеркам у неё из рюкзака нож перекочевал в черный рукав мужского пиджака. Выглядела она теперь то ли как кто-то из мафии или якудзы, то ли как реп-исполнительница… вообще не ясно кто, потому что брюки (тоже мужские), топ без бретелек и абсолютно матовый, и уже вышеназванный строгий пиджак — всё черного цвета — ну, не располагали к тому, чтобы считать её простым офисным работником. Скорее уж телохранителем… Когда в дверь грубо постучали, Мишель оскалилась, а солдатик занервничал и поторопился позвонить Костенко — тот, правда, взял не сразу. Гошу выводили, не особо беспокоясь ни о его сохранности, ни о сохранности солдатика. Мишель просто не мешала. Ровно до дверей. — Эй, ты понимаешь, что тебе будет? — даже стоя на одну ступень нижу коренастый мужик был немного выше, — Щас прямо в ад отправишься, секретарша. С дороги. И поднял взведенный пистолет. Сзади сопел его не менее раскаченный товарищ, не очень гуманно зажавший Гошу под мышкой как карманную собачку. — Ты и правда думаешь, что меня можно напугать? — оскалилась женщина. Мощным ударом ноги от бедра — каблуки бывают полезны — был вырублен один, второй, с более непробиваемой башкой, отправился следом за первым только после двух выпадов ножом и полуминуты активного рукопашного боя. Мишель размяла шею и подхватила Гошу, спасая от удара носом о ступеньки. — Всё, выходим, — скомандовала она, — Э, куда. Не суйся. — Мы сейчас куда? — удивился парень. Мишель прикинула: — Подальше отсюда. Заберем у них машину и отправимся к ребятам. Гоша взглянул на неё глазами, полными надежды: — Ты знаешь где они? — Догадываюсь, — хмыкнула она, смело выходя наружу, — Побежали. И они нырнули в подворотню, когда к паре белых джипов подкатил ещё один такой же. Мишель успела краем глаза ухватить фигуру Киняева на заднем сиденье, но сама осталась незамеченной. — Пешком? — Сдохнуть хочешь? — и Мишель поймала такси на первой же крупной улице. На нем они и добрались до главного здания «БКТ-телеком». Расплатившись с таксистом, Мишель села на корты и костяшками постучала по окну, через которое вниз проникал солнечный свет. Послышались щелчки. — Гоша? — удивился Леха, — Миша? Как вы тут?.. — На такси приехали, — ответил Гоша, ища глазами место, где можно приткнуться. — А деньги? — Взяла на себя смелость взять немного у Костенко, — пожала плечами Мишель, — Паша идет со мной. Остальные едут к Костенко, — и когда никто не отреагировал, рыкнула, — Быстро! Девушки засобирались, оставив Игоря там, где он был, Леха оглянулся на закипающего Пашу, а Гоша с усталым видом встал с только занятого стула. — И куда нам? — В ФСБ к Костенко, что не ясно? — Сидеть, — веско скомандовал Паша, — Никто никуда не едет. Мишель подошла ближе. Теперь, будучи на каблкуках, она сравнялась с ним в росте, но, чтобы подавлять окружающих, ей, казалось, это без надобности. — А теперь послушай меня внимательно. В прошлый раз я вытащила вас из бетона. В этот раз бетон живой и агрессивный, так что ты сейчас берешь свою задницу и тащишь её со мной, а не играешь в командира. — Другие варианты, — рыкнул Паша, похожий на огрызающегося щенка. — Или ты идешь со мной, или я тебя вырубаю и тащу с собой с силой. Как видишь, с выборами в этой стране не очень. Паша раздраженно смотрел в одни конкретные алые глаза, а потом его окрикнула Аня: — Паш! — и добавила уже тише, — Мишель ни разу не сделала чего-то нам во вред. Она могла уйти ещё тогда с концами, но вернулась к нам и договорилась с Сергеем. Пожалуйста, послушай её. — Вообще-то сделала! — возмутился для проформы Леха, показывая на синяк под глазом. Паша вздохнул, опуская напряженные плечи. — Всё, теперь идем, — попросила Настя, — У меня плохое предчувствие. — Вам нужен любой магазин с электроникой. Берете самый дешевый телефон с симкой и звоните в ФСБ — номер можете у продавца спросить, попросить там Костенко Сергея, вас соединят. Если вас попытаются ловить — бегите в магазины, где есть надпись «18+», бывают на остановках. И сидите тихо, пока вас не заберет Сергей. Главное башкой думать не забывайте и нормально всё будет. Паша оглянулся перед тем как выходить — ребята смотрели со страхом на то, как они уходят. Через пару кварталов Мишель замерла, к чему-то приглядываясь. Когда они подошли к какой-то видавшей виды хрущевки, Вершинин занервничал — по его воспоминаниям, ничего хорошего тут не было. Мишель же спокойно зашла, набрав код — и откуда только узнала? — и зашла внутрь. Везде был толстый слой пыли — квартиру не только давно не убирали, но и не поещали вообще — от спертого воздуха было тяжело дышать. Остановив рукой сипящего Пашу, Мишель аккуратно сняла растяжку и закрыла дверь на два замка. Окна были зашторены, но включать свет или фонарик она не стала, каким-то чудом ориентируясь почти на ощупь. — Что это? — удивился Паша, продолжая стоять на месте. — Это схрон моих ре… знакомых. Я не была уверена, будет ли он в этой версии, но по окнам догадалась. Об этом месте Киняеву точно не известно. В Москве и Питере таких пару штук знаю. — Схрон? — переспросил Паша. — Такая квартира, где есть всё необходимое, чтобы залечь на дно. Деньги, лекарства, вода, оружие, кой-какая одежда, продукты, которые не портятся. Сядь на стул и сиди тихо. Мишель зашарила по шкафам. — Вряд ли это сработает, — фыркнул Паша. — Да ну? — хмыкнула Миша, — Я почему-то уверена в обратном, — хлопнула дверца одного из шкафов, и она достала оттуда… — Пистолеты? — уточнил Паша. — Да, и патроны, — ответила Миша, — Ну, плюс пара гранат. Брать дымовушку или нет?.. Паша вздохнул — план казался ему… по меньшей мере бредовым. Оружие отправилось к ней в рюкзак, Миша посетовала на отсутствие машины и отправилась в соседнюю комнату: — Можешь пока умыться, — спровадила его Миша, отправляясь в комнату. Сполоснув лицо прохладной водой, Паша вернулся, застав Мишель за разговором, который до этого едва до него доносился… —…так что этих забирай, а район оцепите. Если не справлюсь я, очередь за вами. Да. Хорошо. Поняла. До рассвета успею. Нет, фсбсовская машина мне нахуй не сдалась. До связи. И сбросила трубку. Паша замер у косяка. — Чё встал? — обратилась Миша, даже не оборачиваясь, — Сейчас пойдем до ближайшей заброшки, и там будем проворачивать сделку. И парень, в основном молча, направился следом за женщиной. Весь путь проходил в молчании и только у самой заброшки, после перерезания забора, Паша снова вспомнил, что нужно показывать характер: — Ты разве не поняла, что Киняев обладает силами, с которыми тебе не справится? — Поняла, но меня это не остановит. Ведь у меня есть ты и пара моих маленьких секретиков. Тебя он не убьет — по крайней мере сразу. Женщина прошла на второй этаж: — А мне нужно просто его тут задержать, чтобы было время у ФСБ. Паша пробормотал что-то негодующие. Осмотрев этаж, Мишель приказала ему оставаться тут, и сама свалила осматривать здание. Вернулась она через двадцать минут весьма радостная, поигрывая в руке телефоном. Паша прищурился: — Кого ты уже успела грохнуть? — Фи какие мы, — фыркнула она, — Тоже мне альфач. Сиди тихо, тут взрослые собираются разговаривать. — Че, самая умная? — рыкнул Паша, уже пожалевший, что вообще пустил ее с собой в будущее. — Самая, — веско ответила женщина, — Я буду вести переговоры с мужиком, который построил атомную империю и может разворотить этот мир. Ты как взрослый только бухаешь, а об ответственности знаешь только из-за того, что с тобой начало происходить. Не твоя вина, что у тебя мало опыта, но просто не мешай мне работать, пока у тебя нет других замечательных идей о том, как проебать всех и вся. Вершинин заткнулся — с явным неудовольствием. Через десять минут во дворе, среди шума накрапывающего дождя, послышался скрип шин об асфаль. — Приехали, соколики, — улыбнулась женщина. Через пять секунд у нее зазвонил телефон. Она приняла вызов и ответила, — Хуем по лбу не дало. Вершинин хмыкнул. — Да, второй этаж, — ответила она на вопрос, и более низким и глубоким голосом добавила, — Поднимайся, я тебя тут вся жду. Миша придвинула ногой к себе стул, проверила пистолет и посмотрела прямо в глаза Павлу: — Чтобы не происходило — не забывай думать головой. Я тебя защищу от этого психа. Просто помоги немного. И выставила вперед свободную руку, сжатую в кулак. Паша, скрипнув зубами, стукнул своим кулаком поверх её и уткнулся взглядом в пол. Запихнув небольшой чип, как от подъездной двери, Павлу в карман, Миша стянула ему не туго руки скотчем, показав, как его можно разорвать в одно движением и напомнив, что у него и без рук может кое-что выйти. — А план-то какой? — услышав шаги чуть позже самой Мишель, спросил Паша. Леруа коварно улыбнулась, и Павел понял — плана никакого нет. — Здравствуйте, очень рад такому предложению, — ухмыльнулся Киняев, разглядывая Вершинина. — А мне как приятно, вы бы знали, — Пацан-то шустрый, заставил попотеть, а я уже не молода, эх. — Так какова ваша окончательная цена? Женщина задумалась — сделала вид: — В деньгах недостатка не имею, но мне та-ак скучно… Известно, что вы курируете строительство под саркофагом. Я хочу туда наведаться, лет тридцать назад была там дикарем, и потеряла одну очень дорогую для меня вещь. — Прям под саркофагом? — удивился Киняев. В темноте некрасивое лицо казалось ещё более пугающим, почти демоническим. — Очень близко, — улыбнулась, — Но туда меня никто бы просто так не пустил. Могу в целом и там поработать на тех же условиях, что и ваши работники, но мне главное — разовый туда доступ. — А что вы там потеряли? — Сущий пустяк, — улыбнулась она, — Просто, знаете, была одна женщина, вы наверняка её знаете, — она сделала небольшой шаг вбок и вперед, — Такая любовь, такая любовь? Там остался кулон с её фотографией, и мне хочется его вернуть. — Я её... знаю? — искренне удивился Киняев. Мишель чуть повернулась чуть полубоком, оказываясь против света, который шел с улицы, и опустила руки на карманы штанов. — Я в этом просто уверена, потому что она была просто шикарной, а как я её трахала… Очень любила произносить её имя, такое красивое. Киняев поперхнулся: — Какое имя? Мишель удивленно распахнула глаза: — Вы забыли, как зовут вашу мать? И пока Киняев на секунду замешкался, выпустила три пули через карман, в который успела запустить руку. Четвертую пулю Киняев, истекающий кровью и плюющийся ругательствами, остановил, но упал с красную лужу — кровь вытекала удивительно быстро, но вскоре перестала. Киняев не мог встать. Мишель молча сделала рывок вперед и её пятка с каблуком опустилась точно на чужую голову — темнеющие на лбу вены вдруг побели, как и сам Киняев, а сила, которая попыталась Мишель вовсе отбросить, оказалась слишком слабой, чтобы она не смогла подняться на ноги. Изо всех щелей полезли люди Киняева, прибежавшие на выстрелы. Паша порвал скотч резким движениям, не особенно задумываясь о боли, начал раскидывать их — против обычных людей он выстоять вполне мог. Мишель добивать Киняева не стала — вколов ему что-то, дернула Павла за ногу вниз, к полу, за секунду до того, как сверху прострекотала пулеметная очередь. — Марш к восточному проходу. Дернув на себя тело Киняева, женщина приставила нож к горлу мужчины: — Все — назад! — и попятилась к выходу. Киняевцы замерли, не готовые бросить на растерзание своего директора. Через несколько минут они были уже на первом этаже. — Не убивай его! — воскликнул Паша, телепатической силой оттаскивая девушку в сторону, — Его надо судить по закону, и тебе не надо марать руки об него! Мишель вдруг искренне улыбнулась: — Марать руки... наверное, ты прав. Пойдем, передадим его закону. Паша улыбнулся — видимо, и в ней есть что-то хорошее. Подхватив его подмышки, Паша потащил Киняева к выходу, когда вдруг почувствовал легкий толчок сзади. — Что?.. — не успел он развернуться, как вдруг замер — слабое дыхание Киняева, силы которого были брошены на остановку крови, вдруг пропало совсем. Сбросив с себя тело, Паша ошарашенно уставился на нож в шее поверх пиджака — как раз под затылком. Холодный взгляд Мишель выводил из себя и заставлял сердце опустится в пятки. Паша, забыв про всё, кинулся на неё, желая только одного — отмстить. Она должна ответить по справедливости за это жестокое убийство. Кровь кипела в венах от ярости, внутри разгорался пожар. — Ты сука! Редкостная мразь! — Мишель просто уклонялась от его атак. Паша налетал на стены. Падал. Женщина будто танцевала, легко отходя в сторону и иногда ставя блоки, — Знаешь, может в нем и осталось совсем мало человеческого, но в тебе этого точно уже нет! Мишель уклонилась от очередного удара, и вдруг, поднырнув под его руку, ловко ударила в висок — так аккуратно, что чуть потемнело в глазах, и Паша замешкался, силясь не грохнуться. Мишель подхватила тело Киняева, будто он был не взрослым мужчиной, а щуплым ребенком, и бодрой трусцой побежала к выходу. Раздавался вой сирен. Сзади слышались шаги охраны. Паша рванул следом за Мишель, тормозя только у выхода — в лицо бил свет фар. Впереди были огни скорых и полицейских машин, посреди поля перед заброшкой лежало тело Киняева. Мишель нигде не было.