lovely

***

Алина Старкова вновь носила золото. Она прошла мимо дворцовой охраны, кивая головой тем, кто кланялся. Гриши вокруг прикладывали руку к сердцу в знак благодарности и когда Алина спросила зачем, они ответили, что благодарны ей — благодарны за ту жертву, которую она почти принесла. Благодарны за то, что она смогла остановить Дарклинга и сделать его беззащитным. Она была святой, она была спасительницей. Милосердная — так они ее называли. Это заставляло желчь подниматься к ее горлу. Но она продолжала держать лицо еще несколько дней; опуская голову все ниже и держа слова при себе. Сейчас она ничего не могла сделать. Поступок был совершен. Она была спасительницей Равки и хотя она не умерла, пытаясь спасти своих людей, все относились к ней именно так и теперь она стала их постоянной защитницей. Это не могло продолжаться долго. Алина зашла за угол и облегченно вздохнула когда увидела, что ее больше не окружали люди. Никого, кто мог бы поблагодарить ее; никого, кто спросил бы, как она справилась с этим, как она заставила Дарклинга стать ручным. Как ей удалось сломить его. Никого, кто мог бы указывать ей на то, что она должна говорить, а что нет. Никто не дышит ей в спину и не наблюдает. Она прикрыла глаза в тот момент, когда прислонилась к холодной каменной стене. И тогда — тогда она почувствовала, что тянется к ошейнику. Его там не было. Что бы не сломало Дарклинга тогда, когда они оба почти погибли, оно сломало что-то и в ней. Усилители исчезли. И Мал — последний усилитель, единственный в своем роде, кроме самого Дарклинга, — был все еще жив. Она не решалась спросить о его силе. Не могла. И в конце концов, Алина поняла, что все это ей вовсе не требовалось. Ее силы восстановились. Восстановились полностью. Она чувствовала, как внутри нее барабанит тихий ритм: твердый и непреклонный. Желающий отыскать тьму, чтобы увидеть, что в ней скрывается. Алина не могла найти истинное объяснение исчезновению усилителей и ни у кого из гриш так же не находилось ответа. Тайно она верила, что каким-то образом впитала в себя силу усилителей и стала им сама. Но она не хотела думать об этом слишком много. Не сейчас. Размышление могло сделать это реальным. Это бесконечное количество силы в ее руках... Она мыслями возвращалась к человеку в подвалах ниже. Они предоставили ему достаточно удобства — кровать и подходящее место для купания, а также книги, чтобы он мог хоть как-то развлечь себя. Некоторые говорили, что это было даже больше, чем он заслуживал. Алина не могла думать о собственном согласии или несогласии с этим. Она посетила его лишь однажды. Александр не взглянул на нее и секунды. Она прошептала Николаю, что сила была очень слабой, что она почти не чувствовала его, а новопровозглашённый король лишь кивнул и все равно попросил ее поставить щит вокруг решетки. — Он слаб, - сказала она. - он не сможет уйти. Угроза слишком велика. — Все равно сделай это. - ответил Николай, слегка коснувшись ее плеча. - Мы не можем знать, Алина. Не можем знать. Она наблюдала за уходом молодого короля. Видела его усталые, сгорбленные плечи и низко опущенную голову. Она вздохнула. Алина не хотела слишком долго оставаться наедине с Дарклингом. Возможно, она боялась, что снова увидит монстра. Возможно, она боялась, что не увидит его. Она со многими вещами в последнее время не могла определиться. Алина подняла руку, но Александр не пошевелился, делая вид, что ее здесь нет. Она не ожидала получить улыбку или поцелуй в качестве приветствия. Единственное что между ними было: она — его похититель; он — ее заложник. Но также Алина знала, что из-за этого он не держал на нее гнева. Нет, эта его часть исчезла. Она убила ее. Александр был сломлен; он изучал страницу, но даже его взгляд не двигался. И Дарклинг не показывал своего лица. Она почти надеялась, что он сделает это. Почти надеялась на усмешку и манипулирование. Просто ради того, чтобы увидеть его таким, каким он являлся на самом деле. Чтобы она смогла убедить саму себя раз и навсегда, что не было ничего. Ни единой его части, достойной спасения. У меня нет извинений. Потому что мои извинения не будут услышаны и приняты, и я считаю это правильным. Мне необходимо было выйти из темноты, чтобы осознать это. Чтобы снова видеть. Тогда она верила ему. В том несуществующем месте, куда они ушли, когда она вонзила нож ему в грудь. Она не хотела ничего другого, кроме как поверить ему, даже если часть собственных мыслей противилась этому. Но все же, даже если она верила ему, даже если он действительно говорил правду... Этого было недостаточно. Алина Старкова оторвалась от стены и, как и всегда, пошла дальше.

***

Николай Ланцов сидел, положив голову на руки, и прислонившись к столу. На его голове не было короны. — Чем я обязан этому визиту? - он притянул ее к себе с улыбкой, предназначенной только для Алины. Это была легкая, измученная улыбка и Алина почувствовала, что должна ответить на нее такой же, даже менее заметной. Она села рядом с ним, взяла стакан с квасом и медленно потягивала его, глядя в окно. — Мне хотелось тишины. — Со мной ты ее не получишь. - ответил он. - Несколько человек сообщили мне, что я говорю довольно много. Алина вновь улыбнулась. — Это именно та тишина, которая мне необходима. — Рассказывай, что у тебя на уме? — Я пришла поговорить с тобой, - сказала она. - потому что не знаю никого другого, кто мог бы понять. Николай выпрямился, прислонившись спиной к скрипучему креслу. На нем была простая одежда — белая рубашка, заправленная в темно-зеленые брюки; ботинки все еще были испачканы грязью после езды верхом. Она поймала его, когда он почти засыпал. Он ждал и наполнил стакан, когда Алина не ответила. Они разделили его. — Где Мал? - спросил Николай. — Спит, - ответила Алина. - в последнее время он спит подолгу. Хотела бы я поспать. — Ты сегодня очень удручаешь, любовь моя. - фыркнул он. - И хотя я сам считаю себя довольно удручающим в эти дни, ты с легкостью можешь дать мне фору. Алина толкнула его ногой и нерешительно подняла взгляд. — Это не соревнование. — Жизнь - это соревнование. - ответил он серьезно и больше ничего не добавил. Алина вздохнула и допила свой напиток, позволив ему разгореться во рту, а после вздохнула еще раз. — Итак, - сказал Николай, отпивая из того же стакана. - половина моего народа презирает меня, называет бастардом и хочет, чтобы я отказался от трона. Я был зверем, который жаждал питаться человеческой плотью святые знают сколько времени. Это было весело и закончилось всего неделю назад, а теперь мне необходимо перестроить государство, возглавить две армии на тот случай, если какая-нибудь страна захочет видеть нас мертвыми больше, чем обычно. И все же, каким-то образом, у меня еще находится время на то, чтобы отлить. Но расскажи мне о своих проблемах, любовь моя, я весь внимание. Алина знала, что с помощью юмора он пытался поднять настроение и ей и ему самому, но что-то в его словах заставило ее прервать его. — Две армии? - спросила она. - Я думала, ты назначишь меня командовать второй армией. Разве ты не хочешь, чтобы я возглавляла гришей? Николай улыбнулся и взял напиток из ее руки, допивая остатки. Затем он сказал: — Да, но ты уходишь. Алина удивленно моргнула. Николай мгновение смотрел на нее, а затем спросил: — Разве нет? Алина молчала, размышляя о том, в какую игру он играет. Но после секундной остановки, она осознала, что Николай, каким-то образом, знал о ее планах. Она точно поняла это, когда он вновь заговорил. — Алина, я вижу как ты смотришь в окно. Я знаю, что счастье — это что-то чуждое в нынешние дни, но так же я знаю, что оно не недостижимо. Поэтому, если ты несчастлива и хочешь уйти, то так и поступи. Она нахмурилась. — А что же с гришами? — Я найду кого-нибудь. — Я не могу уйти. - сказала она. - Люди рассчитывают на меня. — Ты была готова умереть, чтобы спасти эту страну. И так и произошло, по крайней мере, на какое-то время. Я бы посчитал эту жертву достаточной. — Каждый, кто сражался в той битве, был готов умереть, чтобы спасти эту страну. - ответила Алина, скрестив руки на груди, скучая по ощущению тяжести ошейника, испугавшись этой мысли в тот же миг, когда она пришла. - Как насчет Дарклинга? Что удержит его здесь? — Ты сама сказала, что он слишком слаб. - парировал Николай. - Что бы ты не сделала с ним в тот момент, когда попыталась убить, это изменило его. Он едва двигается в течение дня. У меня есть стража и гриша, которые следят за ним, помогают есть и мыться. Внутренности Алины сжались, хотя она и сказала себе, что чувство вины здесь бессмысленно. Он сам сделал это с собой. Но она не могла вырваться из воспоминаний, что кружились в ее голове. Воспоминания о маленьком мальчике, цепляющемся за имя, которое он отчаянно не хотел забывать. О мальчике, которого тянули за руки, чтобы идти даже тогда, когда было слишком холодно. Всегда в движении, всегда испуган. Маленький мальчик, который пообещал самому себе лучший мир. Безопасный мир, в котором никто не сможет причинить боль ему и тем, кого он любит. Маленький мальчик, манипулирующий тьмой, которая манипулировала в ответ. Мальчик, ставший кем-то хуже монстра. — Я думаю, что он все еще усилитель.- тихо сказала Алина. - Я не считаю, что забрала его силы. Думаю... - она остановилась, делая вдох, подбирая правильные слова. - думаю, мне удалось устранить испорченную тьму, которая скрывалась в нем. И сейчас он просто не знает, как справляться со всем этим. Николай надолго замолчал, смотря в окно. Затем он спросил: — Ты думаешь, что все, что он сделал было из-за этой тьмы? — Нет, - ответила Алина. - он виновен и он знал, что делает. И я не могу надеяться, но считаю, что он не смог бы делать все это, если бы тьма не поселилась так глубоко. Если бы он не пустил ее так далеко. Николай повернулся к ней и пристально посмотрел ей в глаза. — Как ты считаешь, без той его части, которая, предположительно исчезла, он может измениться? Алина не ответила, но каким-то образом ответ уже был виден по ней. Она почти боялась посмотреть в лицо друга. Но Николай лишь сказал: — Ты хочешь в это верить. — Я лишь хочу сказать, что он сожалеет об этом. Я верю в это и видела многое собственными глазами. Этого недостаточно? - она опустила голову, делая паузу и глотая появившийся в горле комок. Затем сказала, будто бы для себя. - Я не знаю. — Алина... — Я знаю кто он. - прошептала она, смотря вверх. - Я знаю о его поступках. Николай ничего не ответил. — Если ты уходишь, - сказал он через некоторое время, доливая себе напиток. - хотя бы заходи, время от времени. Алина посмотрела на него. — Ты не будешь уговаривать меня остаться? — Я знаю, что ты без колебаний придешь мне на помощь, если это понадобится, Алина. - сказал Николай хриплым голосом. - Только если ты не хочешь сказать мне, что если я попрошу, ты останешься. Сердце Алины ощущалось как разбитый камень, когда она увидела тихую надежду в его глазах. — И как бы я могла остаться? — Ты знаешь ответ на этот вопрос. - небольшая улыбка показалась на его губах. - Мое предложение все еще действует. Он протянул ее руку без всяких обязательств. Она могла принять ее или же нет, но он бы все равно продолжал улыбаться ей. Алина поняла, что она редко чувствовала благодарность за всех людей, появившихся в ее жизни, особенно за Николая. Пришло время чувствовать ее чаще. Она улыбнулась, коснувшись его руки, но затем сжала его пальцы в кулак. Мягко отталкивая его в сторону. — Я не хочу предложения о браке. Он фыркнул от смеха, все еще удерживая ее руку. — Я так и знал, что ты скажешь это. — Я не подхожу для роли королевы, Николай. - сказала она. - И не подхожу для того, чтобы возглавлять армию, быть солдатом. Николай улыбнулся. — Я бы поспорил с этим, но опять-таки, - он пожал плечами, улыбаясь шире. - я не заинтересован в том, чтобы делать тебя несчастной, сама знаешь. — Я рада. Потому что так же не заинтересована в том, чтобы делать тебя несчастным. Каким ты бы обязательно стал, если бы я приняла твое предложение. — Позволю себе не согласиться. — Так будет лучше. - она мягко прервала его. Николай сделал паузу, затем кивнул и сжал ее руку. — Когда ты уходишь? — Через неделю или около того. - сказала она. - Подожду пока все... стабилизируется. Он вздохнул и затем лишь сказал: — Хорошо. — Я не сомневаюсь в том, что ты станешь хорошим королем. - прошептала она. - Ты не нуждаешься во мне, в армии гриш или в Дарклинге. Ты будешь великим и я буду рада со стороны наблюдать за твоим сиянием. Николай улыбаясь подтолкнул к ней стакан. — Знаешь, Алина, если твой план заключается в том, чтобы заставить меня опустить тебя, то этими словами ты не добьешься успеха. — Тогда я заберу этот напиток в свои комнаты и оставлю тебя здесь обижаться в одиночестве. — Нет, - сказал он, в этот раз мягче, на губах все еще был намек на улыбку. - Останься. И она осталась.