lovely

***

Она думала о многих вещах. Подделать ее собственную смерть было первой вещью, о которой Алина подумала. Но две другие совершенно не сходились с этой идеей. Во-первых, все видели то, как она вернулась к жизни вместе с Дарклингом. И они видели, насколько неразрушимой она была. Во-вторых, она являлась самым могущественным гришем в мире и силы не могли уйти просто по ее желанию. Но она понимала, что просто не сможет продолжать жить так же. Она не принадлежала этому месту. Она чувствовала себя здесь странно: всегда оглядываясь через плечо, всегда прячась от людей и собственных сил. Каждый день своей жизни она чувствовала себя проклятой. Алина не ожидала, что столкнется с Дарклингом и сможет выжить. Но она была жива, как и Александр. И не могла предугадать свой следующий шаг. Она лишь знала, что не хочет находиться здесь, хочет исчезнуть. Далеко, очень далеко и вместе с Малом. Мал. Она сохраняла с ним дистанцию. Отстранялась от его прикосновений, когда он засыпал рядом с ней, не желая чувствовать давление его груди на ее спину. Каждый раз, когда он дотрагивался до нее, она чувствовала, что предает его снова и снова. Потому что все еще ощущала призрачные руки, которые держали ее несколько дней назад. Это казалось слишком реальным и, на самом деле, таким и было. Она чувствовала, как он прижался к ее губам, его тело придвинулось к ее и Алина позволила монстру заползти обратно в ее сердце, глубоко погрузить в нее свои когти. Слишком глубоко. Она позволила Дарклингу произносить ее имя так, словно он любил ее, жаждал ее. Она прижалась к нему, дотрагивалась до его лица, чтобы заглянуть в серые глаза. Дарклинг заставил ее шептать его имя, будто оно было тайной; заставил ее открыть собственное сердце, душу, чтобы они смогли вернуться. Или, возможно, все это сделал Александр. Она не могла быть уверена, так как до конца не знала обе его версии. И все же. Александр вернулся вместе с Дарклингом и так будет всегда. Она не могла разделять их. Что заставило ее желать его? Что заставило ее желать каждую его часть; дать ему шанс на прощение и позволить попробовать ее, когда за ночь до этого она обняла Мала и пообещала ему... Алина открыла глаза и встала с кровати. Мал не проснулся. Если бы она и разбудила его, он бы ничего не сказал и не последовал за ней, когда Алина надела свою кефту и вышла из спальни. Даже монстры могут любить. Действительно. Она любила достаточно. Но никогда не любила правильные вещи, просто не могла. Вот почему Алина спустилась в нижние подвалы, где Николай обустроил комнату для Дарклинга. Охранники не спускали с него глаз, когда она подошла. Александр не спал. Он наблюдал за небом в небольшом окне на вершине стены. И даже не повернул головы в тот момент, когда услышал ее голос, приказывающий страже уйти. Они не ослушались ее и сразу же ушли, даже не думая о том, что у Алины могут быть какие-то дела с еретиком. Так они называли его — еретик. Алину же — святая. Когда они остались вдвоем, Алина с тяжелым сердцем взглянула на него, находясь по другую сторону решетки. — Я хочу попросить тебя убить меня. - произнес Александр с постели. Внимание Алины возросло, но она лишь молча продолжала смотреть на него. Его голос был грубым от долгого молчания. — Я хочу попросить тебя убить меня, - повторил он вновь. - если есть какой-то способ, чтобы я не забрал тебя с собой. Не думаю, что смогу убить тебя. Даже если это прекратит все это мучение. — Прежде ты хотел убить меня. - сказала Алина. Он не ответил. — Ты хотел причинить мне боль, использовать меня, чтобы забрать мои силы. Так ты смог бы получить свой мир. Наконец, он повернул голову. Он был одет в белую рубашку и свободные брюки — его одежду для сна. Волосы были все еще влажными после ванны, которую, как она предполагала, он принимал недавно. Пряди были более темными и в беспорядке падали на его лоб. Алина наблюдала за тем, как лунный свет падал на уголки его рта, как целовал острую линию его челюсти, подчеркивал нос. Он был прекрасной, ужасной, сломанной картиной. И единственным, о чем Алина могла думать, были не те слова, которые она уже произнесла, не те воспоминания, которые они вызвали, не тот монстр, которым он был однажды и возможно оставался. И точно не та боль, которую она чувствовала внутри во время присутствия рядом с ним. И даже не то, как сила взволнованно пузырилась, желая играть, желая чувствовать его еще ближе. Нет, единственной вещью, о которой Алина могла думать было то, что ему нужно подстричься. — Ты себе или мне напоминаешь о подобных вещах? - спросил Александр. — Обоим. - тихо ответила она. — Почему ты пришла сюда, Алина? Ее челюсти сжались. У нее был соблазн проклясть его навеки и потребовать, чтобы он никогда больше не произносил ее имя. — Я буду следить за тобой. - сказала она почти механически. - Хочу убедиться, что ты не собираешься вызвать тени. — Посреди ночи, когда все находятся во дворце и весь мир заснул? Алина пристально посмотрела на него. Александр прислонился головой к стене, продолжая рассматривать ее своими серыми глазами. Он похудел. — Когда твой отказник спит? — Не называй его так. — Это то, кем он является. — А ты являешься монстром, но ведь я не называю тебя так. Теперь наступила его очередь пристально смотреть на нее: его глаза чуть сощурились, анализируя, почти с любопытством. И он просто сказал: — Монстром, которого ты любишь. — Не бросайся в меня подобными словами, ожидая, что я упаду перед тобой на колени, Александр. - произнесла она. - Эти времена давно прошли. — Ты бы никогда не упала передо мной на колени, Алина. - ответил он. - И это не то, чего я хочу. — Правда? - спросила она, скрещивая руки на груди, прекрасно зная, что была одета лишь в тонкую одежду для сна и кефту. Здесь было слишком холодно и он мог легко простудиться, если они не согреют это место и... - Просто хотел надеть на меня ошейник и держать на поводке? Чтобы я садилась каждый раз, когда ты приказываешь? — Ты рисуешь довольно приятную картинку. Столько тьмы. — Ты всегда давал мне лишь темные краски для изображения. - кисло ответила она. Александр кивнул. Он согласился. Ей казалось, будто она стоит там и обвиняет его бессмысленно, но справедливо, а он не принимает наживку. Он оттолкнул ее слова, будто они уже приходили ему в голову и он согласился с ними. Алина не знала, как на это реагировать. Она не знала, что хочет извлечь из этого. Она не знала. — Оглядываясь назад, - внезапно произнесла она, прислонившись к решетке, чувствуя, что нуждается в поддержке для того, чтобы произнести эти слова. - повторил бы ты свои поступки теперь, зная больше? Александр молчал некоторое время, пока они смотрели друг на друга. Медленно, он сказал: — Алина. - и затем вновь, - Алина. - пробуя ее имя на вкус, прокручивая его в голове. Какое-то подобие улыбки появилось на его губах, когда он заговорил. — Если ты ищешь причины, чтобы принять чувства, которые не хочешь развивать, то тебе не повезет. Я не буду давать тебе причины для любви ко мне. Я являюсь тем, кто я есть и я поступал так, как поступал. Хотел бы я изменить это? Да, я бы поступил иначе. Совершенно иначе. Убивал бы я ради того, чтобы защитить себя, а затем и тебя? Да. Все остальное? Спорный вопрос. — Спорный вопрос. - повторила она с издевкой. — Все то, что я совершал, когда дело доходило до тебя... - он прервался и отвернулся, качая головой, будто думал, что в этом нет никакого смысла. Но все же продолжил. - Мне жаль, Алина. Я был ослеплен. — Ты уже говорил это. - прошептала она. — И я имел это в виду. - сказал он. - Но, как я уже сказал, ты хочешь найти во мне человека, который способен измениться; человека, который может быть искуплен. - он забарабанил пальцами по жесткому матрасу. Она наблюдала за его движениями. - Он может существовать, а может и нет. В любом случае, тот, кого ты любишь — человек, который может измениться и человек, который убивал ради того, что он хочет. Это причиняло боль тебе и твоим друзьям. Ты любила его в каждом проявлении. И это чувство больше всего убивало тебя. Она тяжело сглотнула, не отводя от него взгляд. Он продолжил. — Я могу изобразить массу извинений, которые смог бы выдержать, Алина. Сделать это красивым и достойным тебя. Я могу совершить что-то хорошее, чтобы ты изменила свое отношение ко мне. Но правда останется прежней: ничто из того, что я сделал, не сможет исчезнуть из твоего разума. И из моего. Это будет вечно преследовать нас обоих. Алина поняла, что она дрожит. И не только от холода. Александр опустил взгляд на свои руки. — Ты ведь тоже это чувствуешь, правда? Чудовище исчезло. Отголоски еще остались, но... — Ты все еще усилитель. — Да. - сказал он. - Я все еще могу собрать такое количество энергии, но придется заплатить за это большую цену. Скорее всего, это убьет меня. — Потому что я убила эту часть тебя. — Ты убила множество моих частей. Недостаточно. — Если ты думаешь, - произнес Александр, - что твой король в безопасности, что твои гриши в безопасности, что ты в безопасности, то подумай еще раз. Те, кто не понимает природы гриш, всегда будут преследовать их, Алина. А те, кто не понимает нас с тобой, будут всегда пытаться причинить нам боль. — Ты все еще хочешь мести. - сказала она. - После всего, что произошло. — Нет. - ответил он. - Теперь я могу меньше заботиться об этом мире. Я буду смотреть на то, как он горит с усмешкой на лице и стаканом кваса в одной руке. Я предупреждаю тебя. Алина раскрыла губы, убеждая себя заговорить, но так и не смогла. — Баланс. - произнес он. - Это то, что было мне необходимо. Единственное, что было мне необходимо. Храбрость вместе с добротой. Желание обладать властью, чтобы совершать добро, благодаря ей. Это тот баланс, который был ему необходим для того, чтобы восстановить мир, чтобы сделать его лучшим и безопасным местом. Чтобы сделать мир таким, каким хотел его видеть маленький мальчик в лесу. Это то, что не позволяла ему тьма. — Я сожалею, что увидел это слишком поздно. - закончил он и отвернулся. Разговор завершен. Алина повернулась к лестнице, смаргивая слезы в тот момент, когда он сказал: — Я надеюсь, что он даст тебе более светлые краски для рисования, Алина. Алина оглянулась через плечо. Он говорил это искренне. И ужасно грустно. Алина кивнула и продолжила идти.

***

Они решили вернуться обратно в Керамзин и все изменить. Это было идеей Мала. Мал, который проснулся и разглядывал потолок в тот момент, когда Алина вернулась в их комнату. Горела свеча. Он посмотрел на нее и Алина увидела все в его голубых глазах: он знал. Она остановилась, чувствуя себя слабо и отвратительно. Вина и боль за то, что она ранит его. Но Мал лишь сказал: — Все в порядке, Алина. — Мне жаль. - прошептала она. - Я пытаюсь. Каким-то образом он знал. Ее чувства, ее неспособность... излечиться. Он поднялся с кровати и подошел к ней, притягивая в объятия. Алина приветствовала это, но в то же время чувствовала себя ужасно, потому что хотела оттолкнуть его. — Все будет иначе, когда мы уйдем. - осторожно сказал Мал. Она ничего не ответила.

***

Было странно думать о нем, как о хорошем человеке. Но он был таким. Он был приятным, как все опьяняющие вещи. Это было не только из-за его лица, скорее, из-за ауры. Его очарования. Алина села рядом с его камерой, прислонившись к твердому, холодному металлу. Он по другую сторону. Его спина напротив решетки. Очередная бессонная ночь. — Не можешь заснуть? - спросил он ее. — Нет. — Почему? — Я всегда мечтаю. - ответила она. - Нет времени для отдыха. — Я не мечтаю вовсе. — Если я позволю тебе уйти, - ее голос отображался от холодных стен, - что ты сделаешь? — Исчезну. — Ты лжешь. — Я уйду, - сказал он, прикрыв глаза. - я уйду и постараюсь стереть из памяти тебя и все, что произошло. И наконец вздохну свободно. — Ты лжешь. - повторила она. — Сейчас у меня нет для этого причины. - сказал он. Алина повернулась к нему, обдирая кожу о грубую стену. — Ты вновь будешь манипулировать мной, как делаешь это сейчас. Ты будешь отводить глаза и притворяться, что не собираешься делать ничего, что могло бы вернуть тебе силу, чтобы свергнуть Николая. Ты будешь манипулировать моим сердцем, вонзать когти все глубже и заставлять меня забыть то, кем ты являешься на самом деле. — Я никогда не захочу заставить тебя забыть то, кем я являлся. - сказал он. - Я хочу, чтобы ты видела и плохое и хорошее. Никаких иллюзий, Алина. Никакой лжи. Она вздохнула, слезы скатывались по ее щекам. Она пыталась остановить их, качая головой, но они продолжали течь. — Хотела бы я иметь возможность стереть тебя из памяти, Александр. - удалось ей произнести. — Я бы тоже этого хотел. - ответил он медленно. Он протянул руку между решетками и она приняла ее. Она сильно ее сжала, ощущая холод его кожи, противоположный ее теплу. Довольно скоро ее тепло передалось и ему.