lovely

***

Его старые покои ощущались заброшенными. Александр сел на кровать, чувствуя черный шелк под ладонями. Он тоже ощущался удивительно незнакомо. Словно старая жизнь, которой он жил раньше и которая стала частью его прошлого. Он позволил голове упасть на подушку. Вызвал тень, потом еще одну. Слабые сгустки воздуха, просто чтобы отвлечься. Она забрала все. Практически все части, которые делали его Дарклингом. Разорвала все те части, которые он так долго культивировал в самом себе. Александр выдохнул с облегчением. Он отпустил тени и они растаяли в воздухе. Он улыбался.

***

Мал не принял новости хорошо, что и ожидалось. Алина была не в настроении. Поэтому когда он начал кричать, она объяснила ему. Не так, как объясняла Николаю, нет. Она дала Малу политические оправдания, потому что это все, что у нее было. Он вылетел в гневе и Алина не последовала за ним. Она легла головой на подушку и вздохнула. Создала небольшой шар света, медленно крутящийся в ее руках. Увидела человека с темными волосами, играющего с тенями, улыбку на его лице. Через некоторое время Алина улыбнулась ему в ответ.

***

Мал часто смотрел на нее со страхом в глазах. Она задумывалась о том, что он на самом деле видел в ней. Но никогда не спрашивала, а он никогда не говорил сам. Она притворялась, как делала всю свою жизнь, а затем просто ушла.

***

Это привело ее к его покоям. Чувствовать стыд в любом случае больше не было в ее природе. Это было тем, чем она стала сейчас. Оставляя свою пустую кровать, чтобы найти комфорт в руках человека, который причинял ей вред. Чтобы любить монстра, надо самому стать монстром. Возможно, это было ложью. Возможно, чтобы любить монстра, нужно стать кем-то еще хуже. И все же, как это часто происходило в последние несколько недель, у Алины не было времени, чтобы размышлять о морали и собственном сердце. Она не постучала, потому что он ждал ее. Она знала об этом. Сейчас середина ночи и все люди спят. Время, когда монстры воссоединялись. — Завтра я уезжаю. - проговорила она, закрывая за собой дверь. Он лежал на кровати; книга, которую он медленно положил на стол, была открыта на середине. Александр посмотрел на нее, сел и произнес ее имя с некоторой вопросительностью в голосе. Его глаза прошлись по черному халату, в который она была одета. И вернулись обратно. Алина проглотила страх и эмоции, кружащие внутри и сказала вновь: — Завтра я уезжаю и больше не увижу тебя снова. Он не ответил, узнавая ложь в ту же секунду, как она сорвалась с ее губ. И все же Алина подошла к нему, вся из сжатых рук и упрямого подбородка. Как она изменилась. Или, возможно, это всегда скрывалось внутри — девушка из стали и огня одновременно. Девушка, которая брала то, что хотела и не извинялась за это. Странным было место, в котором она нашла свою силу. Странным было то, что он был для нее и силой и слабостью одновременно. Его босые ноги опустились с кровати и теперь касались пола; он смотрел на нее с таким выражением, как кошка смотрит на мышь. Но она не была мышью. Теперь нет. Она стояла перед ним, пытаясь контролировать собственное дыхание. Вздох Александра достиг ее ключиц. Медленно, он поднял свои руки. Он позволил кончикам пальцев пройтись по шелку халата, спускаясь к талии, бедрам. Она уже была разрушенной. Он казался завороженным. — Только один раз. - прошептала она ему. - Один раз и я уйду. Александр ничего не ответил. Он молчал даже когда Алина забралась на его колени, расположив собственные ноги по обе стороны от него. Даже когда близость заставила ее голову кружиться, а зрение затуманиться. Он опустил голову, целуя ее ключицу там, где укусил ночи назад. Жизнь назад, так это сейчас ощущалось. Алина выдохнула, когда он опустился ниже, до самой груди. Целуя ее там, помечая. Она погрузилась в это. Александр опустил ее на матрас, ставя руки по обе стороны от ее головы. Он убрал волосы с ее лица, аккуратно, наблюдая. Он дотронулся до ее колена, спуская до уровня своих глаз. Алина ахнула, чувствуя, как его палец вновь следует по ее ноге, кожа к коже. Ее разум был пуст, когда он медленно освободил ее от халата. Очень, очень медленно. Она почти умоляла снять его быстрее, почти сделала это сама, когда он остановился, прежде чем полностью открыть ее. Она дрожала, но не потому, что холод целовал ее голую кожу. Потому что он делал это. Это заняло время: поцеловать каждый сантиметр ее кожи. Но он бы сделал это в любом случае. С точностью и так медленно, что это могло бы длиться всю жизнь. Алина не могла думать под его поцелуями, под тем взглядом, с которым он смотрел на нее, опускаясь все ниже. Она остановила его, когда он добрался до конца и притянула назад. Александр не выглядел слишком счастливым из-за того, что его отвлекли от цели, но Алину не интересовало то, чего он хотел. Она расстегнула его рубашку и вернула его в сидячее положение. Халат согревал ее плечи и спину, но был скоро скинут с нее с помощью его рук. Его глаза скользили по ней, пытаясь запомнить каждую деталь тела. Неважно то, что она возилась с его брюками святые знают сколько времени, краснея при этом от кончиков пальцев до самых корней волос. Неважно то, что у нее не было и самой меньшей доли опыта того, который имелся у него. Ничто не имело значения. Он избавился от брюк, откидывая их в сторону, кладя ее на спину и собираясь вернуться к предыдущему занятию. Алина попыталась взять бразды правления в свои руки, но он не позволил ей, а потому, в конце концов, позволила себе откинуться назад, наслаждаясь неспешной борьбой за контроль между ними двумя. Как он мог целовать ее так осторожно и заставлять гореть изнутри, было совершенно непонятно. Когда он отстранился, она наблюдала за ним, возвышающимся над ней: все эти прекрасные, острые грани. Ее. — Твои. - произнес он так, словно уже знал. Она могла притвориться хотя бы ради этого. Что она не была ужасной, он не был ужасным, что мир был создан для них, а не для того, чтобы всегда быть настроенным против них. Она могла притвориться, что не находится в конфликте сама с собой и просто... Позволить себе любить его. — Пожалуйста. - прошептала она, точно не зная, о чем просит. Она знала, что уйдет. И все же. И все же. Александр ответил поцелуем, а затем еще одним, ныряя в ее тело, открывая новые места, заставляя ее гореть. Он посмотрел на нее, темные брови поднялись словно с вызовом, когда он поцеловал внутреннюю часть ее бедра. Алина выдохнула, не в состоянии контролировать внезапные мурашки и дрожь в ногах и руках после каждого поцелуя ее чувствительной кожи. Он внезапно рассмеялся, низко и медленно, рядом с ней. Алина подумала, что могла бы убивать на полях сражений, лишь бы слышать этот звук до конца жизни. В постели его окружала странная уязвимость. Осторожное колебание в нем, во всем, что он делал. Это было тем, чего она не ожидала. Он смотрел вверх каждый раз, когда его губы переходили к новому участку; останавливался, прежде чем дотронуться до нее. — Какая ты беспокойная. - сказал он, поддразнивая. Эта его сторона буквально причиняла ей боль. — Достаточно. - задохнулась она, дотрагиваясь до его волос. - Иди сюда. Он отвел ее руку, удерживая ее на матрасе. Взглянув на нее еще раз, он наклонил голову, целуя ее полностью. Алина сжала бедра, не удержавшись от удивленного вздоха. Александр не остановился. Он раздвинул ее ноги, плечами удерживая от того, чтобы она закрыла их снова, целуя и кусая кожу бедер, прежде чем вернуться назад, к центру. Алина чувствовала, что слишком быстро теряет контроль над миром. Но он не оставил ее так на долгое время — он дал ей все. Потом, когда это закончилось, она могла лишь лежать на простынях и держаться за его плечи. Алина едва могла открыть глаза. Даже тогда, когда его пальцы, мягкие и нежные, заставили ее произнести его имя в приглушенном вздохе рядом с его грудью. — Остановись. - пробормотала она, неспособная сказать что-то еще. И он остановился. Наблюдая за ее лицом, Александр моргнул. — Алина. Она лишь продолжала повторять: святые, святые, святые. Он оставил поцелуй на ее щеке, другой на линии подбородка. — Говори со мной. — Мне нужно, чтобы ты... остановился. На несколько секунд. Он рассмеялся вновь, тем же смехом. Возможно, о таком смехе знали лишь его любовники. Алина хотела, чтобы этот смех принадлежал только ей. И это глупо, но она улыбалась. Он опустился вместе с ней, ее голова была на его груди. Алина дышала, закрыв глаза, с запахом его голой кожи было трудно справиться. И все же, она прильнула к нему и обнаружила, что будет рада так и остаться. Она медленно подвинулась, прикасаясь своими губами к его. Она лениво отследила линию его подбородка губами, позволяя руке скользнуть по его груди. Это было собственническим движением и Александр удивленно поднял брови. Алина наклонилась, нависла над ним, целуя линию его горла, а затем шею. Там она позволила своим зубам исследовать кожу. К ее мрачному удовлетворению, он неожиданно выдохнул. Его руки заскользили вниз по ее талии, к бедрам. Она укусила его достаточно сильно, чтобы оставить след на коже. — Это, - произнесла она, целуя след, - мое. Александр напрягся, глубоко дыша. Теперь ее губы были у него на груди. Следующий укус, прямо посередине. Он моргнул, смотря на нее, наслаждаясь слабой болью и мягким поцелуем, который она оставила после. — И это тоже. - объявила она, поднимая взгляд. На животе тоже оказалась метка. — И это. - сказала Алина. Она спускалась ниже и ниже. Следующим было его бедро. Он не мог дышать. Не мог сделать даже небольшой вдох. — Алина. - произнес он. Она оставила на нем достаточно отметин, чтобы найти их позже. Она поцеловала его один раз, дважды, трижды. Она хотела спуститься ниже. Александр дотронулся до ее щек, целуя со стоном. Он мог бы позволить ей продолжать, но он никогда не был терпеливым человеком. Алина мягко и низко застонала, когда он поднялся вместе с ней, держа ее за спину. Теперь был его черед умолять. Алина дотронулась до его лица. Она подходила ему идеально. Ее рука в его, пальцы переплетены. Идеальное совпадение. — Пожалуйста. - произнес он достаточно отчаянно. Алина коснулась его лба своим и он помог ей погрузиться в него, медленно и осторожно. Ее брови нахмурились, глаза закрылись. Она остановилась, держа руку на его груди и глубоко дыша. — Что? — Просто дай мне минуту. - ответила она, дотрагиваясь своими губами до него. Александр нахмурился, проводя руками по ее бедрам. — Я делаю тебе больно? Она лишь покачала головой, но он знал, что это было ложью. Александр попытался отстраниться, но она удержала его на месте. Ощущение ее ослепляло его, заставляло его тело реагировать так, как оно никогда до этого не делало. Его руки дрожали, когда он прижал ее к себе; его дыхание сбилось, когда он оставил нежные поцелуи на ее плече, убирая волосы назад. Внезапно, это не имело значения. Когда Алина улыбнулась ему, это не имело значения — ничто из этого. Всего на одну секунду стерлось все, что он сказал и сделал. Стерлись долгие годы воспоминаний о страхе и злобе. Она была так близко, и когда она улыбалась, у нее появлялись ямочки, которые он не замечал до этого момента. Она никогда не улыбалась ему так. Сам того не зная, он тоже улыбнулся ей; тихое удовлетворение охватило их обоих. И затем Алина сжала свои бедра. Он на мгновение перестал дышать, чувствуя, будто кто-то выбил воздух из его легких. Она двигалась неуверенно, неловко, до тех пор, пока им не удалось найти медленный темп, который заставил стонать их обоих. — Скажи это один раз. - попросил он ее. Алина остановилась, сглатывая комок в горле. — Пожалуйста. - сказал он. Его глаза были светлыми, расплавленное серебро горело в них. Она помнила, как видела этот цвет везде, искала в незнакомцах, когда они были порознь. У нее не было слов, поэтому она мягко поцеловала его. — Я люблю тебя. - сказал Александр, обнимая ее. - Я люблю тебя, Алина. Его бедра приподнялись, ее боль и дискомфорт ушли, оставив лишь желание. Она не могла говорить. Она едва могла дышать. — Я люблю тебя. - прошептал он вновь в ответ на ее стон. Алина вцепилась в его волосы, откинув голову назад и давая ему место, чтобы оставить отметины на ее шее, на груди, где бы он не захотел. Она осознала, что ей никогда не будет достаточно этого — его. Не сегодня, не в течение всей жизни. Он укусил ее шею и все ее тело задрожало. — Я не могу. - сказала она, задыхаясь. Внезапно, всего этого стало много, слишком много. Александр опустил ее, его губы были на ее, мышцы его плеч двигались под ее прикосновениями. Теперь он контролировал темп, оставаясь устойчивым, каким-то образом заставляя ее вновь и вновь видеть звезды. — Да, - сказал он, дотрагиваясь до ее щек, губ. - ты можешь, Алина. Ее глаза закрылись, а тело напряглось, ноги сжимались по обе стороны от него. Она не могла молчать, она не могла сохранять тишину. — Прошу, Алина. Она приблизила свои губы к его и Александр издал тихий звук, словно упавший осколок стекла. Немного ранимый и уязвимый, тем не менее, его глаза были сосредоточены на ней, а бедра двигались в правильном направлении и было еще только два вздоха, которые ей удалось разбить. Все это продолжалось очень долго и очень тихо. Он вытер пот со лба, его волосы цеплялись за кожу, но он не двигался, словно боялся, что все это исчезнет. Алина открыла глаза и увидела, что он наблюдает за ней. Повисла секундная тишина, момент, когда весь мир был тихим и были только она и он. Тени обернулись вокруг ее светящихся рук и она спокойно наблюдала за ними, вращая их в своей руке. Он отогнал их, оставив ее руки пустыми. — Я не боюсь. - сказала она, поворачивая его лицо к ней. - Верни их. Он так и сделал, глядя на нее с тихим удивлением. Алина наблюдала за тем, как тени вращаются вокруг нее — темные и светло-серые, смешиваясь между собой. Они не дрожали от солнца, от сияния, окружающего их. Александр проследил это — по ее щеке, груди. Словно ее сила билась сквозь него. Когда успокоилось их дыхание, успокоились и силы, оставляя их в темноте его комнаты, все еще соединенными вместе. Алина положила голову на его грудь, позволяя ему прижать ее к себе. Он не оставил ее. И она тоже не стала убегать. От этого невозможно было сбежать. От него. — Я не боюсь тебя. - сказала она ему. Александр наблюдал за ней. — Я боюсь себя. - прошептала она. Он слишком хорошо это понимал. Только он и мог понять. — Александр. - она пробовала его имя на своем языке. Имя, которое она никогда не позволит ему забыть. Он закрыл глаза, но заметно дрожал. Она прошептала это — теням, ему. Человеку, который держал ее и человеку, которым он был однажды. Она прошептала это всем им. — Я люблю тебя. Он ушел в себя, очень тихо. И потом он поцеловал ее. И она цеплялась за него. И он был вновь потерян в ней, как она была потеряна в нем: свет и тьма каким-то образом переплелись, навсегда оставаясь такими даже тогда, когда они оба были разлучены. И когда Александр поцеловал ее, повторяя слова в ответ, Алина поняла, что научилась рисовать теми красками, которые давала ей жизнь. Так что, возможно, она могла бы начать использовать более темные оттенки.