Верю

Дин вошёл в комнату - и занавески шелестнули стеклянными шариками. Кас вновь не запер дверь. Придурок. Дин представил его беспечную физиономию, и руки против воли сжались в кулаки. Никто не вышел ему навстречу, и он уже понимал, что Кас лежит сейчас, ужравшись наркотой, абсолютно беспомощный. И пусть лагерь патрулировался, кто угодно мог проникнуть через его стены. - Паскуда, - процедил Дин, морщась от тяжёлого запаха благовоний и ароматизированных свечей, ударившего в лицо. На мгновение голова закружилась, но он лишь глубже втянул неприятный запах, и шагнул в комнату. В фарфоровых блюдечках вместо подсвечников догорали свечи, отбрасывая на стены причудливые тени от сваленных на полу одеял и подушек, в которые путались обнажённые тела. После пожара на время он приучил Каса не оставлять свечи без присмотра. Он ободрал костяшки, но получил при этом несравненное удовольствие. Может, пришла пора научить его запирать двери? Дин сделал ещё один шаг. Отвратительно. Даже насыщенный запах благовоний не мог перебить запах секса. Дин различил три пары ног, и его взгляд остановился на знакомой жилистой фигуре. Его бледная всё ещё влажная кожа ловила отблески свечей. Дин скользнул взглядом по обнажённым ногам, прикрытой одеялом пояснице и выпирающим лопаткам, а потом его передёрнуло, и он отвернулся. Когда-нибудь наркота сведёт Каса в могилу. Вот только всем им предстояло сдохнуть и скорее рано, чем поздно. Дин наткнулся ногой на пузырёк, который откатился в сторону, позвякивая таблетками. Но никто из спящих даже не пошевелился. У груды скомканных одеял стояла почти пустая бутылка, и было непонятно, какой херни они намешали. Дыхание Каса было неслышным, и в тусклом свете Дин не мог различить движений его грудной клетки. - Кас, - напряжённо позвал он, всматриваясь в распластанное на полу обнажённое тело. – Кас? – чуть громче позвал Дин и пнул ботинком обнажённую ступню, но Кастиэль не шевелился. – Ты не сдохнешь таким образом! Он вцепился пальцами в лодыжку Каса. Его взгляд замер на обнажённом теле подтянутой брюнетки. Соски её упругих грудей были напряжены, а расставленные ноги обнажали поблёскивающие от смазки и ещё не застывшей спермы бёдра. Но это мало волновало сосредоточенно прислушивающегося Дина. Он уловил слабое, но учащённое биение пульса, и шумно выдохнул, когда понял, что не дышал всё это время. - Ублюдок, - со смешком выплюнул он, откидывая ногу Каса в сторону. Дин вздохнул и поднялся на ноги, не зная, то ли ему схватить Каса и хорошенько отмудохать, то ли оставить отсыпаться. Впрочем, он не хотел заставлять его светить членом, поэтому решение пришло само собой. - Только, сука, проспи мне завтра, - угрожающе протянул он, прищуривая глаза, и вновь пнул безвольное тело Кастиэля. Но Кас не шевелился, и Дину хотелось несравненно большего – бить этого некогда ангела, пока в его глазах не появится осмысленность. Но тогда его точно пришлось бы убить, а этого Дин не хотел. Каким бы не стал Кастиэль, кое-что оставалось неизменным. Его безоговорочная преданность человеку. И только ему Дин мог доверить прикрывать свою спину на вылазках в заражённый кроатоном город. Дин подцепил пальцами бутылку, принюхался к горлышку и резко отшатнулся. «Я убью тебя, Кит», - подумал он, внезапно понимая, что это вовсе не шутка, и если Кастиэль не проснётся утром или проснётся, но всё равно сорвёт запланированную вылазку, то он убьёт мальчишку, поставляющего Касу таблетки и пойло. Дин провёл языком по зубам, безразлично всматриваясь в переплетённые обнажённые тела, а потом забрал пузырёк из предосторожности. Ему нужно было поговорить с Кастиэлем до того, как он загонится своей дурью. И так как делать здесь ему было нечего, Дин покинул дом. Он вышел на крыльцо, вдыхая чистый воздух полной грудью. Накрапывал мелкий дождь, и приходилось надеяться, что он не размоет дороги, потому что джип был в ремонте, а Дину очень не хотелось завязнуть в грязи, чтобы сорвать операцию, на которой были сосредоточены все его мысли. На улице было тихо. Все сидели по своим норам, либо трахаясь, либо уже отсыпаясь после секса. Разве что Чак мог копаться в старых книгах или бумагах. Жизнь в апокалиптическом мире нельзя было назвать насыщенной. Охота и секс. Секс и охота. Не об этом ли он всегда мечтал? Дин усмехнулся и спустился с крыльца. Тусклый свет фонаря высветил одинокую женскую фигуру, кутающуюся в великоватую ей куртку. - Риса, - губы Дина растянулись в улыбке, обнажающей зубы. – Ты опоздала, детка, - развязно хмыкнул он, но скорее по привычке. – Они уже закончили, - Дину хотелось добавить, что её участники либо утрахались, либо ужрались вусмерть, но он промолчал. Может из-за несвойственного ему чувства вины, потому что раньше он спал с Рисой. Может, потому что все его мысли действительно были заняты лежащим в отключке Касом. - Пошёл ты, Винчестер, - губы девушки неприязненно искривились, когда она окинула взглядом его фигуру. – Мне нужен Кас, - спокойно сказала она, вскинув чуть выше свою гордую головку. - Когда-то тебе было хорошо и подо мной, - Дин вновь ухмыльнулся и протянул руку, чтобы убрать с лица девушки непослушную прядь волос. Риса лишь раздражённо отмахнулась его руки. - У Сары начались схватки, - процедила она. - Тогда ей нужен доктор, а не Кас, - улыбка сползла с лица Дина, он глотнул из бутылки, наморщился и сплюнул в сторону выпивку, вытирая губы тыльной стороной ладони. - Она хочет его видеть… - только начала девушка, но Дин внезапно раздражённо вскинулся. - Послушай! Я уверен, Кас не помнит, в какой партии прихожан была Сара, - выплюнул Дин. – И если она надеялась, что затяжка в презервативе что-то изменит… - он усмехнулся, когда резкая пощёчина заставила его замолчать. Голова Дина мотнулась в сторону, он стиснул зубы, чувствуя, как в груди клокочет раздражение. Но он злился совсем не на Рису. - Ублюдок, - презрительно выплюнула девушка. Дин облизал губы, а потом медленно обернулся к ней, всматриваясь в полыхающие яростью глаза. Её щёки раскраснелись от гнева, а спутанные чёрные пряди упали на загорелое лицо, подчёркивая острые скулы. Губы девушки были приоткрыты, обнажая стиснутые в порыве злости зубы. Сейчас она была прекрасна, и Дин подумал, что такую Рису он с удовольствием завалил бы на кровать и трахнул. - Вперёд, - спокойно сказал он, отступая в сторону и указывая ладонью на дом Каса. – Дверь не заперта. Его белая задница ровно между двух растраханных тел, - Дин усмехнулся как-то тяжело, а потом глотнул из бутылки, на этот раз проглатывая режущую горло жидкость, с прогорклым вкусом и едким запахом. – Риса, я искренне надеюсь, что ребёнок не выживет, - всё так же тяжело, но внезапно серьёзно добавил Дин, чувствуя, как в груди скручивается тугой комок отвращения к себе, а может, это просто подступающая к горлу тошнота из-за отвратного пойла. Риса ничего не ответила, но Дин видел, как испуганно распахнулись её глаза. Она отшатнулась от него, словно от прокажённого, но ничего не ответила. Только смотрела так долго и странно. Она развернулась и ушла в темноту, а Дин остался один. Он вновь глотнул из бутылки, наслаждаясь мерзким вкусом, со странным удовлетворением чувствуя, как тошнота подступает к горлу, сжимая его болезненными спазмами. Дин давно знал, что проклят. Он окружил себя стенами лепрозория, потому что ему не было места среди живых. Может, среди доживающих, каким и был Кастиэль, поэтому он так отчаянно цеплялся за этого отчаявшегося человека. С тем же мучительным наслаждением, Дин признавал и то, что рад его падению, потому что только ангел, лишённый веры и надежды, мог скрасить его наполненное безысходностью одиночество. Дин так ясно осознавал собственное ничтожество, что не останавливал Каса в его попытках отрешиться от мира. Он лишь боялся, что однажды Кастиэль не проснётся, или, что ещё хуже, ангелы внезапно вернутся, и он уйдёт вместе с ними. Кас был ему нужен именно таким, жалким и отчаявшимся. Но Дин не утратил остатки разума, чтобы не понимать, насколько грязными были его мысли, но всех ждал предрешённый финал, и он мог не терзать себя угрызениями совести. Им всем предстояло сдохнуть, и скорее рано, чем поздно. Дин смотрел вслед Рисе, а потом тряхнул головой и размял шею ладонью, чувствуя, как хрустят позвонки, наслаждаясь ноющей болью и едва не постанывая от удовольствия. Он вдохнул чистый воздух и вытянул руку, чтобы словить прохладу редких капель. Дождь почти прекратился, и Дин довольно улыбнулся. Ничто не угрожало их планам. Он перевернул бутылку, отстранённо наблюдая за выливающейся на землю вонючей жидкостью, а потом широко зевнул. Ему нужно было отдохнуть перед завтрашней вылазкой, впрочем, жаль, что Риса не согласилась составить ему компанию. Никогда не спится так хорошо, как после хорошего секса. *** Кас проснулся от въедливой трели будильника, не понимая, откуда исходил источник этого поистине мучительного дребезжания. Он недовольно замычал и с трудом дотянул руки до головы, чтобы спрятаться от звука, но это не помогло. Холод заставил его сжаться, подтягивая колени к груди, но нога наткнулась на что-то тёплое и мягкое, и Кас, постанывая, шевельнулся ему навстречу. Пронзительный звук будильника вызывал невыносимую головную боль, и тошнота подступала к горлу вместе с отвратным вкусом выпитого накануне. За окном только начинало светать, но даже предрассветные сумерки резали глаза. Мышцы застыли от холода, а суставы ломило так, что, казалось, они должны были поскрипывать от малейшего движения. Одним словом – у Каса болело всё, поэтому он благополучно не заострял внимания на деталях. Рядом кто-то недовольно зашевелился и застонал. Голос был высоким, мягким, и явно принадлежал женщине, и это вынудило Каса приподняться так медленно, чтобы содержимое его желудка не выплеснулось наружу, приспосабливаясь к новому положению тела. Он задержал дыхание, прикрывая рот ладонью, но приступ тошноты прошёл, и Кас наощупь, не рискуя открывать глаза, потянулся в сторону звука. Его рука коснулась чьего-то тёплого бока, скользнула по нежной коже живота, но трель будильника, которая просто ввинчивалась в голову, не давала потерять концентрацию. Ему пришлось опереться на руку, чтобы перекинуть себя через спящее тело, и он чувствовал, как его член касается чьих-то ягодиц, но это не вызвало в нём никакого отклика. Он лишь дотянулся до будильника и с мрачным удовольствием ударил по кнопке так, что мышцы ладони свело судорогой. Кас присел на куче одеял и подушек и разлепил глаза, хмуро озираясь вокруг. Головная боль вызывала тошнотворные спазмы в горле, а желудок скручивало режущей болью, и ему вновь пришлось зажать рот ладонью, чтобы не проблеваться прямо на постель. Но приступ тошноты проходил, и Кас смог сделать вдох и снова открыть глаза. В комнате стоял тяжёлый запах спиртного и свечного воска, перемежаемый с запахом благовоний и человеческих тел. В фарфоровых блюдечках торчали огрызки свечей, и Кас понял, что снова оставил их догорать без присмотра. Его это не заботило, но он подверг опасности тех, кто вверился ему этой ночью. Кас проследил за тем, как проникающий сквозь окно тусклый свет раннего солнца скользит по пояснице женщины, высвечивая её бледную кожу с тёмными синяками на бёдрах, и он вспомнил, как крепко впивался в них пальцами. Вот только в его воспоминаниях не было её лица, чтобы он мог понять, что всё было так, как хотели оба, что она была не против этой боли. Он прекрасно знал, что мог терять контроль над собой, когда таблеток было слишком много, и сейчас сожалел так, что это чувство заглушало все недомогания. Кас размял шею руками, отчётливо слыша, как хрустят позвонки, а потом перевалился на бок, чтобы вытащить из-под себя одеяло и накинуть на обнажённую женщину. Он подтянул колено к груди, взваливая на него вес тела, и рывком поднялся на ноги, чувствуя, как зрение заволакивает темнота, оставляя лишь крошечную точку просвета. Но вспышка головной боли была столь пронзительной, что не позволила ему упасть в обморок. - Нужен баланс, - проскрипел Кас, зажмуривая глаза, чтобы унять головокружение, а потом глубоко вдохнул, чтобы набраться с силами, наклонился за пледом и накинуть его на вторую девушку, ёжащуюся от холодного воздуха комнаты. Только после этого он шагнул к шкафу, чтобы выудить оттуда штаны и рубашку, очень жалея, что Дину претит видеть его обнажённым, потому что одеваться в его состоянии было проблематичным. Каждое движение отдавалось ломящей болью в мышцах, а Кас нигде не мог обнаружить таблетки, способные снять эту ломку. Было чертовски рано, чтобы тащиться к Киту за новой дозой, и всё, что ему осталось, это стиснуть зубы и всё же наклониться, чтобы натянуть на себя джинсы. Это усилие вытянуло из него все силы, и он готов был поддаться соблазну, и вернуться в постель, чтобы устроить голову на груди, темнокожей брюнетки, которая казалась не столь хрупкой, как её товарка, но вместо этого заставил себя сглотнуть, подавляя подступающую к горлу тошноту, и вышел на улицу. Он обещал, что заглянет к Дину с самого утра, чтобы поговорить о предстоящей операции, прекрасно понимая, что их лидеру не нужны его советы, а он просто хотел убедиться, что Кас будет в состоянии ехать с ними. Не то чтобы он опасался его праведного гнева, потому что видел, каким взглядом на него смотрел Дин, и понимал, что ему не хочется марать о него руки. Касу позволялось всё и требовалось только одно – его присутствие на вылазках, а он просто не мог подвести Дина. Кас глубоко втянул прохладный воздух весеннего утра, омытого дождём, вздрогнул от пробравшего его холода, но это чуть уняло головную боль, и он улыбнулся, размашисто вышагивая по дороге. Грязь липла к ботинкам, и он оставлял жирные следы, ступая по поскрипывающему деревянному крыльцу. Дверь на веранду была открыта, но Кас знал, что бесполезно ломиться внутрь, потому что Дин запирал остальные, поэтому он шагнул к бидону, чтобы взять кружку и зачерпнуть ледяной воды. Кас сделал несколько жадных глотков, чувствуя, как холодные капли пробираются за шиворот, а потом его желудок скрутило режущей болью, но он успел выскочить на улицу, чтобы свеситься через перила, и его рвало даже после того, как он выблевал всё содержимое желудка. Спазмы душили, не давая сделать глоток воздуха, тело сотрясало крупной дрожью, но он всё равно услышал, как железная задвижка теранулась о дерево, а на веранде зазвучали уверенные спокойные шаги. - Доброе утро, Кас, - Дин скользнул по нему безразличным взглядом, а его губы чуть дрогнули в сдерживаемом отвращении. Дин шагнул в сторону, наверно, чтобы не видеть Каса. Он вцепился в перила, всматриваясь в светлеющее над лесом небо. Солнце уже начало подниматься над горизонтом, высвечивая тёмные макушки развесистых елей, окружающих лагерь. Дождь оставил на дорогах лужи. Дин ждал, пока очередной болезненный спазм отпустит Каса. Кастиэль дышал хрипло и часто, пытаясь подавить тошнотворные позывы, чувствуя отвратительный вкус во рту, что лишь усиливало тошноту. Он вытер лицо ладонью, и на ней остались следы крови. Может, его губы просто потрескались, а может он блевал кровью. Ему все равно предстояло умереть первым. - Верни таблетки, - его голос звучал хрипло и надтреснуто, его трясло то ли от холода, то ли от ломки. - У меня их нет, - сухо отозвался Дин, вновь отворачиваясь в сторону. - Как скажешь, - Кас нашёл в себе силы усмехнуться, а потом осел по стене на грязный пол крыльца, запрокидывая голову, с наслаждением отдаваясь навалившимся на него головокружению и слабости, которые уняли спазматические сокращения горла. Кас наблюдал за Дином из-под опущенных век, как он развернулся и привалился к перилам, чтобы нетерпеливо скрестить руки на груди, как он всматривался в его расслабленное лицо, но Кас не торопился открывать глаза, наслаждаясь прищуром зелёных глаз, не вполне уверенный, что не получит через минуту под зад. - Я в порядке, спасибо, что спросил, - хмыкнул он, расплывшись в улыбке, но его голос звучал сорвано. Дин ничего на это не ответил. Они так давно прозябали в дерьме, что, наверно, он не видел смысла в подобных сантиментах. К тому же Кас был не в худшем своём состоянии, по крайней мере, его не приходилось держать за шкирку, чтобы он не захлебнулся собственной рвотой. Очевидно, что всё было нормально, потому что в их мире точки отсчёта сместились, и если ты просыпался утром и просто мог подняться на ноги, то день считался неплохим. Всё чертовски относительно. - Ты едешь с нами? – Дин не потрудился придать своему голосу вопросительные нотки, лишь к концу нехотя вздёрнув интонацию, прекрасно зная ответ на вопрос, потому что Кас не оставил бы его. И Кас прекрасно понимал это, поэтому ничего не ответил. Их разговоры давно походили на обмен фразами, на которые никто не ждал ответа. Они через многое прошли вместе, чтобы следовать каким-то формальностям. Вот и сейчас Кас не стал спрашивать, о чём же таком важном хотел поговорить Дин, вынуждая проснуться его спозаранку, прекрасно понимая, что ему нужно было лишь оценить его способность участвовать в операции. Их важный разговор был окончен. - Я разбужу остальных, - видимо, состояние Каса призналось удовлетворительным. – А ты… - Дин обернулся к нему, и неопределённо махнул ладонью. – Через полчаса выезжаем. - Да, шеф, - Кас лишь криво усмехнулся и поднялся на ноги, чтобы вцепиться бледными пальцами в железную кружку, чувствуя, как она ударяется о зубы, а холодная жидкость проскальзывает по пищеводу в желудок, чтобы вновь скрутить его режущей болью, вынуждая мужчину свеситься через перила, чтобы вновь проблеваться на кусты шиповника, заботливо высаженные у крыльца Дина одной из его женщин. *** Дин стоял у машины, затягивая ремни, удерживающие его оружие, а потом накинул куртку, чтобы укрыться от холодной мороси. Ему не нравилось, что им придётся ехать на легковушке по разбитым и размытым дорогам, но он и не подумал пересесть в другую машину, потому что всегда делил с Касом одну. Люди подтягивались к месту сбора, и Дин вслушивался в нестройный гул двигателей. Все ждали только одного, бросая на него недовольные взгляды, которые Дин безразлично игнорировал, потому что у Каса было ещё пятнадцать минут, чтобы прийти в себя. На дороге показалась его фигура. Он сутулил плечи, ёжась от холода, и на ходу на манер Дина затягивал ремень, удерживающий пистолет. Он всё делал на манер Дина: целился, стрелял, дрался, потому что именно он обучал Каса всему. Когда ангел утратил свои силы и возникла необходимость выживать, Дин избивал его до потери сознания, потому что у них было слишком мало времени, а Дин не мог позволить ему умереть. - Дин, - он обернулся, чтобы увидеть приближающегося к нему механика, вязнущего в грязи и вытирающего замасленные руки. – Машина готова. - Работал всю ночь? – ответ был очевидным, но это благодарность, на которую был способен Дин, и Марк просто кивнул, не ожидая большего. - Погодка ни к чёрту, - усмехнулся он, поднимая воротник пропитанной маслом куртки. – Завязнете, - пробурчал он, кивая в сторону разбитого форда и пряча мёрзнущие руки в карманы широких штанов. - Кас, - Дин обернулся, чтобы кинуть ему ключи, внезапно чувствуя, как настроение улучшилось, это день действительно начинался неплохо. - Расхерачит же снова, - с какой-то досадой протянул Марк, наблюдая за Касом, ушедшим в гараж, чтобы выгнать джип. - Мне нужно заняться картами, - Дин пожал плечами, и, конечно, дело было в картах, а не в том, что на лице Каса расползлась довольная улыбка, когда он заполучил в руки ключи. По непонятной причине ему нравилось водить, вот и сейчас из гаража раздался визг колёс такой, что Марк раздражённо нахмурился, а Дин лишь закатил глаза. Из ворот с рёвом выкатился вранглер, и водитель прибавил скорости, заставляя колёса пробуксовывать на месте и явно наслаждаясь происходящим. - Спасибо, Марк, - всё же вынужден был бросить Дин, потому что механик выглядел не очень-то довольным причудами Каса. Но Дин позволял ему всё, что не срывало операции, всё, что хоть немного могло привязать бывшего ангела к жизни, для которой он не был создан. Он предпочитал не вспоминать, когда и почему начал потакать ему, потому что сейчас это не имело значения. Перед Дином стояла чёткая цель, до которой он собирался дорваться, за которой не было будущего. Ему нужен был Кас, и всё, чем Дин мог ответить, это разрешить ему вкушать остатки жизни, которая стала ему доступна, до тех пор, пока это не мешало его планам. Машину занесло на повороте, но водитель прибавил газа, притормаживая лишь на подъезде к Дину, чтобы не окатить его грязью. Кас выглядел довольным, широко ухмыляясь и отбивая на руле незатейливый мотив тарабанящего из колонок рока. - Таблетки? - усмехнулся он, закидывая руку на подголовник сидения, и облизал вечно обветренные губы. - Нет их у меня, - Дин мог лишь огрызнуться, а потом обернулся к колонне, махнув всем рукой. – По машинам! Трогаем, - скомандовал он Касу, замечая, как его потряхивает от холода, и опасаясь лишь того, что он не сможет нормально целиться. - Как скажешь, босс, - Кас отсалютовал ему на военный манер и вцепился дрожащими руками в руль. Дорога оказалась размытой, и машину подбрасывало на выбоинах, которые нельзя было объехать. Кас тянулся медленно, но Дин сомневался, что он берёг подвеску, просто его мутило от каждого резкого движения. И если бы не утренняя прохлада и освежающий моросящий дождь, то им точно пришлось бы делать остановку, чтобы высадить его к чертям, но сейчас Дин спокойно мог развернуть на коленях карту, чтобы понять, каким входом в город им лучше воспользоваться. - Сворачивать к восточному? – его мысли перебил голос Каса. - Не думаю, - с сомнением протянул Дин, отмеряя расстояние от необходимой им точки к восточному входу. – Слишком далеко. - Южный слишком близко к территории псов, - бросил Кас и его голос сорвался, потому что они въехали в очередную глубокую яму. – Они могут нас заметить. - Слишком близко к заражённой зоне, Кас, - Дин свернул карту, запихнув её в бардачок, а потом откинулся на спинку сидения, делая музыку чуть тише, чтобы никому не пришлось её перекрикивать. – Кроты точно будут. Нас всё равно могут услышать. Придётся действовать быстро. Чем ближе, тем лучше. Дин видел, что Кас был с ним не согласен, но ему и не требовалось его согласие. Псы войны были, пожалуй, большей головной болью, чем заражённые кроатоном, которые могли лишь разбрасываться слюнями и пытаться вцепиться в глотку. Псов поддерживали военные, снабжая их оружием для зачисток территорий. Они были простыми отморозками, которые вели счёт убитых кротов. Не то чтобы в их мире было ненормально убить заражённого, но делать зарубки, чтобы помнить об этом, превращая массовые зачистки территорий в игру, казалось мерзким, потому что даже Дин не забывал о том, что эти существа были людьми, и ему самому приходилось не раз убивать тех, кто минутами ранее прикрывал его спину. - Сворачивай к югу, - напомнил Дин, прекрасно зная, что сильнее покладистости Каса могло быть только упрямство, вот и сейчас его лицо приняло знакомое упрямое выражение. – Кас, - предупреждающе бросил Дин, прищуривая глаза, уже готовый схватиться за руль, чтобы свернуть вправо, потому что разворачивать колонну на раздолбанной дороге всегда не просто. – Я сказал сворачивать направо! – с расстановкой бросил он, впиваясь пальцами в его плечо. Глаза Каса насмешливо сверкнули, и Дин до последнего момента был готов рвануть руль в бок, не будучи уверенным, что тот сделает так, как он хочет. Но машина благополучно свернула вправо, а Кас с усмешкой скосился на Дина. Дин раздражённо скривил губы, но ничего не сказал о его забавах, вновь расслабленно откидываясь на спину. Он мог согласиться с Касом, что восточный вход был безопаснее, если бы они шли на простую зачистку территории. Но им стало известно о складе оружия одной из городских банд ещё с до апокалиптических времён. Оружие было единственным, что в их мире ценилось больше, чем туалетная бумага, и Дин готов был рискнуть, потому что их запасы подходили к концу, а от военных они старались держаться подальше. - Тормози здесь, дальше пешком, - коротко бросил он, и в этот раз Кас согласился без промедлений, хотя Дин и был уверен, что когда они вернутся в лагерь он ещё услышит несколько едких комментариев по поводу того, что у южного входа им пришлось бросить машины подальше, чтобы остаться незамеченными, и это практически ничем не отличалось от того, что они имели бы на восточном. Но чем ближе они подъезжали к городу, тем сосредоточеннее становился Кас, а с его лица сползала идиотская улыбка. Он никогда не позволял себе пререкаться на заданиях, чётко следуя приказам, прекрасно понимая, что от этого зависела их жизнь. Да и вообще Кас, наверно, по привычке всегда принимал его сторону. - Вы двое, - Дин ткнул пальцем в самых младших из сопровождающей его группы, - остаётесь с машинами, остальные за мной. Солнце поднималось над высотными домами, высвечивая выцветшие краски рекламных щитов. Уже ничто не напоминало о прежней жизни, но не потому, что приходило в запустение – никто не хотел вспоминать. Говорят, что о прошлом не стоит сожалеть, помня только хорошее. Но есть предел потерям, когда воспоминания об утраченном могут лишь свести с ума, но никак не принести облегчение. Солнечные лучи ползли по вывескам магазинов, которые всё ещё говорили о сезонных скидках, по рекламам кофеен, обещающих завтрак всего за пять долларов. Но всегда проще подавить любые ассоциации, чтобы не вспоминать, что когда-то эта жизнь принадлежала тебе, что ты ходил по опустевшим разорённым улицам некогда многолюдного города, опаздывая, расталкивая локтями таких же суетящихся прохожих. Эта жизнь давно стала чужой, её нужно было научиться воспринимать как чужеродную, потому что только так можно было свыкнуться с тем, что происходило сейчас. Все шли в абсолютном молчании, и Дин слышал, как под ногами хрустели осколки стекла. Царящая вокруг тишина внушала лишь тревогу, заставляя всех сжимать оружие. Дома зияли тёмными дырами окон, за каждым из которых могла таиться опасность. Дин слышал о городах-призраках, но здесь царил дух смерти, а не опустения. Даже крысы покинули его стены, потому что бесчисленным полчищам кротов нужно было что-то есть, и прежде чем они начали кидаться друг на друга, они сожрали всех, в ком билось сердце. Улицы города были пусты, и каждый неосторожный звук отзывался в груди учащённым сердцебиением. Глаза всматривались в утренний полумрак в попытках различить малейшее движение. Дин чувствовал напряжение каждой клеточкой своего тела, потому что ничто так не изматывало, как ожидание нападения. И дело было не в страхе за жизнь – все боялись угадать знакомые черты в лице заражённого кроатоном, потому что им всё равно пришлось бы нажать на курок. Но память всегда услужливо подкидывала картины из недалёкого прошлого, когда это лицо ещё не было обезображено рваными ранами и чужой запёкшейся кровью. Иногда Дину казалось, что ему было легче остальных, потому что он потерял всё, что связывало его с прошлым. Даже импала превратилась лишь в груду металлолома, а от Кастиэля, чьи шаги он различал за своей спиной, осталась лишь тень того существа, которым он был прежде. Но Дин понимал, что он нуждался именно в этом призраке. Останься Кас прежним, и Дин не смог бы выдержать напряжения. Он был тем катализатором, который разрушал всё вокруг. И первым сломался Сэм, когда дал своё согласие Люциферу. Дин обязан был оберегать брата, но в итоге толкнул его в пасть дьявола. Он должен был оберегать и вверившегося ему ангела, но его отчаяние было столь сильным, что он заставил его пасть. Дин не искал спасения ни для себя, ни для брата. Он не мог сдаться, и ему только и оставалось, что ждать конца, безумно желать этого конца. И ему не пришлось просить Кастиэля следовать за ним в этот омут, потому что он знал о его безоговорочной преданности. Он нуждался в ком-то настолько же травмированном и отчаявшемся, чтобы не сойти с ума, чтобы смотреть на него и испытывать не столь сильное отвращение к себе. Главное было не вспоминать, что Кас стал таким ради него. Это была ещё одна причина, по которой он позволял ему практически всё. Ужравшийся наркотой и утраханный Кас улыбался шальной улыбкой, и можно было подумать, что ему нравится такая жизнь, что он сам сделал этот выбор, что Дин не несёт за него ответственности. Но иногда он понимал, что сломил ангела, и тогда Дину хотелось пустить пулю себе в лоб. Он ведь мог его остановить, мог сохранить его благодать и крылья, но он в них не нуждался, поэтому просто закрыл глаза и позволил ему пасть. Но конец был близок. Они просто были обречены – и к чёрту все сожаления. Дин не заметил, как его шаг становился всё быстрее с каждой новой мыслью, словно он пытался обогнать собственный разум. Он надеялся, что на них нападут кроты, потому что ему нужно было ввязаться в громкую перестрелку, чтобы заглушить вопль сознания, чтобы перестать слышать и различать за спиной шаги Каса, чтобы всё слилось в единый гул борьбы. - Дин, - он почувствовал, как его локоть сжали подрагивающие пальцы Каса. – Нам всем не стоит идти туда. - Думаешь? – отозвался он, просто чтобы не молчать. - Если там будут кроты, мы сможем вывести их на линию огня, - Дин чувствовал, как Кастиэль продолжал сжимать его локоть, хотя в этом уже не было необходимости. – Не стоит стрелять в месте, где хранится оружие. - В прошлый раз тебя это не остановило, - хмыкнул Дин, искоса глянув на Каса, уже давно согласившись с его мнением. – Ты даже не удосужился прицелиться. Роб, - не дожидаясь ответа, Дин обернулся к коренастому мужчине с одутловатым красноватым лицом, в котором всё ещё угадывалась военная выправка. – Вы останетесь здесь, - они стояли среди широкой улицы перед ресторанчиком с уютным названием «У дяди Тома», вот только никто не знал, что же их у него ожидало. – Мы пойдём внутрь. - С этим? - мужчина старался сохранять спокойствие, но его голос дрогнул, выдавая его скептицизм. - С Касом, - спокойно ответил Дин. Дин безоговорочно доверял Касу. Мужчины в лагере не очень-то жаловали его. Многие считали Каса бесполезным наркоманом, правда, очевидным было и то, что тот готов был пожертвовать собой ради Дина. О природе их взаимоотношений ходило множество слухов, но все признавали, что в их привязанности было что-то неправильное. - Займите позиции, - несколькими чёткими движениями рук, Роб заставил остальных членов команды укрыться за разбитыми машинами, брошенными среди улицы, прикрывая все подступы к зданию. - Идём, - Дин хлопнул Каса по плечу и первым шагнул к разбитым дверям ресторана. – Только не пали без разбора. Он всё же хмыкнул, искоса глянув на Каса, чтобы заметить, как его руки мелко дрожали, а по шее стекала капля пота. Ему определённо было плохо, и Дин непроизвольно посмотрел назад на сверлящего его спину напряжённым взглядом Роба. У него не было причин сомневаться в Касе, потому что он никогда не подверг бы жизнь Дина опасности. - Этот был момент устрашения, - Кас хмыкнул. Дин ничего не ответил, потому что они приближались к двери, и он рассматривал через трещины в стекле разрушенное помещение ресторана. Было тихо, но перевёрнутые столы и стулья загораживали обзор, и сложно было сказать, не ждал ли их там исходящий слюнями сюрприз, готовый вцепиться в их глотки. К двери они шагнули одновременно, сталкиваясь плечами. - Я вхожу, - приглушённо бросил Кас, подаваясь корпусом вперёд, но жёсткое плечо Дина заставило его остановиться. - После меня, - так же коротко отрезал он, и первым шагнул внутрь. Дверь пронзительно скрипнула так, что Дин замер на месте, беззвучно ругнувшись себе под нос. Он тут же поднял автомат, осматриваясь вокруг, и едва не вздрогнул, когда свет скользнул по комнате. - Пожалуйста, - шёпот Каса прозвучал совсем близко, и Дин снова едва не вздрогнул, сетуя на свою напряжённость. - Иди к чёрту, - пробормотал он и шагнул вглубь ресторана, включая свой фонарик, чтобы убедиться, что комната была пуста. Этой ночью ему плохо спалось. Несколько раз он просыпался в холодном поту, едва заставляя себя остаться в постели, а не подорваться с места, чтобы проверить дышит ли ещё Кас. Вне зависимости от результатов, он избил бы его до потери пульса, выплёскивая давно скопившуюся злость, поэтому ему приходилось переворачиваться на другой бок, чтобы снова попытаться уснуть. - Я мог бы его отыскать, он обосновался не так уж далеко отсюда, - пробормотал Кас, но Дин смолчал. Он старался избегать любых упоминаний Сэма или Люцифера, которые сейчас были единым целым, поэтому лишь кивнул в сторону лестницы, уводящей в подвал. Они старались ступать тихо, но половицы поскрипывали под их ногами. На полу валялись осколки стекла и разбитой посуды, обои были ободраны, а деревянные панели просто выдраны со стены, словно по помещению пронёсся ураган, а не стая голодных кротов. Столешницы перевёрнутых столов были обглоданы, а ножки сломанных стульев измазаны в крови. Мозг вновь заражённых деградировал постепенно, и именно они представляли наибольшую опасность, потому что могли использовать подручные средства, чтобы убивать. Следы застаревшей крови были повсюду, а огромные тёмные лужи на светлом паркетном полу обнажали места, где лежали тела, но от них не осталось ни следа. Прокормиться в покинутом городе было не так-то просто, поэтому кроты сжирали даже кости. Лестница привела их в тёмное полуподвальное помещение с небольшим грязным окошком у потолка, которое почти не пропускало света. Лучи фонарей выхватывали царивший здесь беспорядок. Искорёженные металлические стеллажи валялись под ногами, а болты, которыми они были прикручены к стенам, были выдраны прямо с бетоном. Холщевые мешки превратились в изодранные бесформенные тряпки, а пустые консервные банки были просто искусаны. Но им были даны чёткие указания, поэтому Дин сразу шагнул к массивной металлической двери, за которой был давно не работающий холодильник. Он старался ступать осторожно, чтобы не споткнуться о хлам, валяющийся на полу, как стук, раздавшийся из-за двери, заставил его вскинуть автомат. Луч света от фонарика Каса тут же скользнул по измызганной поверхности металла, и стук раздался снова. В холодильной камере определённо был кто-то, кто желал оттуда выбраться, методично кидаясь на дверь со звуком, который эхом разносился по комнате, заставляя сердца мужчин учащённо биться. Дин кивнул головой в сторону холодильной камеры, не сводя напряжённого внимания с двери. Он слышал, как кровь пульсировала в ушах, когда Кас осторожно начал к ней приближаться. Ему казалось, что стук его сердца становился громче с каждым его неосторожным шагом, цепляющим на полу какую-нибудь жестяную банку. Но Дин лишь удобнее перехватил фонарик, чтобы его луч выхватывал весь дверной проём, и взял его на прицел. Кас остановился у двери и обернулся к нему, словно спрашивая о готовности. Они давно могли общаться лишь короткими выверенными движениями, прекрасно понимая, чего хотели друг от друга. И Дин кивнул, наблюдая за тем, как рука Каса медленно потянулась к ручке холодильной камеры. Первый рывок не принёс никаких результатов – дверью давно никто не пользовался и замок проржавел, не желая открываться, но кто-то продолжал ломиться изнутри, облегчая попытки Каса открыть её. Дин не шевелился, он старался дышать медленно и глубоко, щуря зелёные глаза в прицел автомата. Наконец, раздался пронзительный скрежет, и дверь поддалась, кто-то навалился на неё, и она резко распахнулась. Кас приглушённо застонал и отлетел в сторону от этого удара, но Дин даже не шелохнулся. С нечеловеческим рёвом на него выскочил один из заражённых, и тут же прозвучал оглушающий выстрел, эхом разнёсшийся по комнате. Дин резко шагнул в сторону, осматривая холодильную камеру, но она оказалась пуста. И только тогда он повернулся к поднимающемуся на ноги Касу. - Живой? - безучастно спросил он, шагнув к распластанному на грязном полу неподвижному телу, но Дин не ждал ответа. Кастиэль не ответил. - Сколько же она провела там? – он смотрел на тело перед своими ногами. Это была исхудавшая девочка лет тринадцати со спутанными волосами, прикрывающими обезображенное ранами лицо. Её верхняя губа была глубоко рассечена, обнажая жёлтые сломанные зубы. От некогда белой одежды остались лишь клочья, едва прикрывающие покрытое ссадинами и рубцами тело. Её правая рука была выгнута под неестественным углом в месте неправильно сросшегося перелома. Кастиэль неотрывно смотрел на тело, Дин отвел взгляд и шагнул в холодильную камеру. - Всё зависит от того, сколько человек здесь скрывалось, - его голос звучал спокойно. Из холодильной камеры смердело трупным разложением. Казалось, что этот приторный запах пропитывал не только волосы и одежду, но и всё тело, проникая с воздухом в лёгкие и растекаясь по венам с каждым ударом сердца. Он забивался в нос, вызывая тошноту. Но Дин спокойно стоял прямо в центре холодильной камеры, с каким-то ожесточением вдыхая отвратительный запах гниющей плоти, мочи и кала. - Их было трое, - сухо сказал он, а свет фонарика замер на гниющих и источающих смрад искусанных останках, глядя на которые сложно было понять, кому они принадлежали, потому что это были лишь сваленные в кучу кости, покрытые кусками мяса. – Женщина и два ребёнка, - Дин приметил остатки вечернего платья, скомканные в углу, и разорванного плюшевого кролика, для которого убитая девочка была слишком велика. Кто-то пытался спасти свою семью в день, когда начались массовые заражения, и спрятал их в холодильной камере. Они сидели в холоде и темноте, слыша, как за стеной кричали люди. В какой момент они поняли, что надежды не осталось? Когда за стеной всё стихло, и никто не пришёл за ними? Когда гортанный рык раздался внутри холодильной камеры, вынуждая женщину похолодеть от страха, а ребёнка зайтись испуганным воплем? Или ещё раньше, когда на их глазах умер кто-то за соседним столиком, забрызгивая скатерть кровью из порванных артерий? На лице Каса застыло нечитаемое выражение. Он смотрел на распластанное под его ногами тело, но Дин не знал, что он видел перед собой. Они никогда не говорили о том, как ангел справлялся с новой жизнью, что и как он чувствовал. Дин вновь одолел своих демонов, не заботясь о тех, что истязали Каса. Он посмотрел на его отрешённое лицо, а потом шагнул к стене, чтобы начать простукивать металлические панели костяшками пальцев, и этот звук заставил Каса прийти в себя. - Здесь, - удар о стену отозвался глухим звуком, и Кастиэль поднял фонарик, чтобы подсветить указанное место. Луч света дрожал. Кастиэль молчал и не заходил внутрь. Дин втянул в себя тяжёлый воздух и подхватил с пола кусок железа, чтобы отодрать одну из обшивающих стену панелей. Его движения были резкими, а металл резал загрубевшую кожу ладоней, но ему хотелось лишь быстрее выбраться отсюда. Горький запах оседал в груди тошнотворным комом, и неизвестно, что было причиной отвращения, которое заставляло Дина стискивать зубы. И не путал ли Дин с ним другие чувства, которые обуревали его? - Отлично, - панель со скрежетом поддалась, обнажая полую стену. – Кас, помоги мне, - Дин прекрасно мог справиться самостоятельно, потому что основные болты были сорваны, но он хотел, чтобы Кастиэль подошёл к нему. – Кас, - ещё раз позвал он, приметив, как луч света дрогнул на стене. – Мне. нужна. помощь... - Да, прости, - голос Каса звучал спокойно, но Дин всё ещё не слышал звука приближающихся шагов. – Я просто… задумался. Дин ничего ему не ответил, потому что они оба понимали, что это ложь. Никто из них не хотел быть в этом месте, но иногда приходилось делать вещи, на которые не было ни сил, ни желания, и он не мог позволить Кастиэлю сломаться. Он должен был взять себя в руки и шагнуть вперёд, переступить бездыханное тело, которое загораживало вход в этот склеп. Луч света вновь дрогнул на стене, и Кас сделал шаг, глубоко втягивая в себя наполняющий холодильную камеру запах гниющих останков. Его руки вцепились в острые края металлической панели, и Дин едва заметно кивнул. Они справились быстро, и панель с грохотом полетела на пол, обнажая нишу в стене. Кас поднял фонарик, чтобы рассмотреть, чем они располагали, как с улицы донеслись выстрелы. Их пальба всё же привлекла внимание, и оставалось надеяться, что это были кроты, а не привлечённые шумом псы. У них не было времени. Они действовали почти одновременно: Кас посмотрел на Дина, Дин быстро кивнул, и они кинулись к выходу, стараясь идти быстро, но так, чтобы это не было похоже на побег. Но они бежали. Оба. Дин пропустил Кастиэля вперёд, только не для того, чтобы позволить ему первым выйти из этого склепа. Он не хотел, чтобы кто-нибудь видел, как его тело пронзила дрожь, когда они выбрались в зал ресторана, залитый светом утреннего солнца. Всё относительно, именно поэтому люди смогли приспособиться к новому миру, потому что даже эта заляпанная застаревшей кровью разрушенная комната показалась Дину приятным местом по сравнению с тем, что он видел внизу. Выстрелы затихли, но всё внимание команды было приковано к одному из переулков, где лежало несколько тел заражённых. И Дин понимал, что им нужно было действовать быстро, потому что шум и запах крови влекли кротов, которым было неведомо слово опасность. Они кидались прямо на пули, чтобы дорваться до стучащего в груди сердца. Он нагнал Каса в несколько шагов, и теперь они шли так близко, что их ладони соприкасались, но никто не отстранялся. Им нужно было почувствовать тепло живого тела, и если Кас делал это осознанно, то Дин просто не желал анализировать свои действия. Роб обернулся к ним, собираясь доложить обстановку, но его лицо изменилось. - На землю! – рявкнул мужчина, глядя куда-то за их спины, и вскинул автомат. Дин резко обернулся, чтобы увидеть, к чему был прикован взгляд Роба, но Кас рванул его вниз, прикрывая своим телом на случай. Он умел принимать быстрые решения, и они всегда оказывались правильными. Дин чувствовал его холодные влажные ладони, а приклад автомата больно впивался в рёбра, и он попытался скинуть Каса с себя, но почувствовал лишь песок на губах, когда его сильнее придавило к асфальту. Кас обернулся через плечо, продолжая судорожно цепляться в Дина, чтобы не дать ему встать. Тело застреленного крота лежало всего в паре метров от них, остальные выбирались из подвалов домов в переулке, из окон, прячась за мусорными баками и оставленными машинами, приближаясь к ним. Автоматные очереди не переставали резать воздух, мешаясь с грубыми, но чёткими командами Роба, который не желал повторения подобных сюрпризов, но Кас не вслушивался в его слова. Он перекатился на спину, вскидывая автомат и замер. И Дин прекрасно знал, что значило выражение его лица. - Стреляй, Кас, стреляй! – заорал он, судорожно всматриваясь в фигуры падающих на землю кротов, подкошенных пулями. Где-то в переулке был демон. Когда ангелы ушли, Кас не сразу стал человеком. Он чувствовал, как его силы таяли с каждым перемещением, с каждым исцелением, с каждым всплеском, но он не мог остановиться. Слишком многие нуждались в помощи, и во спасение их жизней он перестал излечивать собственные раны, он перестал заглушать собственную боль, пока однажды не рухнул, как подкошенный, пытаясь переместиться, опустошённый и раздавленный, загребая землю дрожащими пальцами. В тот вечер погибли люди, и он не смог простить себе бессилия. Силы ушли, но и как раньше он мог видеть истинный облик демонов, и это , наверно, и служило вечным напоминанием, мешающим ему забыться в угаре наркоты и алкоголя. Никто не любил вспоминать прошлое. И Дину хорошо это было известно, потому что когда Кас сломался, ему стало легче. От прежнего ангела не осталось ни следа, он стал будущим, а не прошлым. Но понимая всё это, именно Дин вложил в руку Каса пистолет с пулями, на которых была выгравирована демонская ловушка, потому что эти твари были нужны им, были нужны ему, чтобы узнать о Люцифере и закончить свою войну. Лицо Каса исказилось, когда он потянулся к пистолету, крепящему к бедру. Его руки дрожали, а Дин лишь боялся, что он промажет или не успеет собраться и выстрелить, пока демон был где-то там. Но выстрел прозвучал, и Дин судорожно всматривался в тела падающих кротов. - Попал, - он почувствовал, как Кас сжал его плечо, но улыбка на его губах была кривой и вымученной так, что Дин поспешил отвернуться. Автоматные очереди затихли, и теперь им нужно было действовать быстро, пока на шум перестрелки не сбежались кроты или псы, которые точно не были бы довольны тем, что у них из-под носа увели целый арсенал. Кас снова стоял в стороне ото всех, дрожащими руками поправляя на бедре ненавистный ему пистолет. Его плечи были сгорблены сильнее обычного, и он казался чуть более сломленным, чем всегда, исподлобья всматриваясь в трупы устилающие переулок, и Дин чувствовал себя почти виноватым за то, что собирался сделать. - Кас, - он дождался, пока тот вскинет голову, а потом вытащил пузырёк с таблетками из внутреннего кармана куртки и кинул ему. Дин видел, как изменилось лицо Кастиэля, его взгляд резанул по нервам вспышкой злости, потому что сейчас было не время для анализа. - Верный пёс… Заслужил косточку… Дин игнорировал шепот. Кас смотрет на него, а потом вскинул голову, едва заметно расправляя плечи, и этот жест принадлежал кому-то из прошлого, как и взгляд, невозмутимый и уверенный. - Демон на тебе, - процедил Дин, чувствуя, как злость растекается из груди к кончикам пальцев, заставляя его сжимать руки в кулаки. - Я помню, - голос Каса звучал спокойно, а на его лице не дрогнул ни единый мускул. Закинув автомат за плечо, он шагнул к переулку один. - Мэт..! - Дину очень хотелось встряхнуть Каса за грудки - тот вновь стал играть в бессмертие. - Присмотри за ним! - он кивнул седоволосому широкоплечему мужчине. - Понял, - и Дин был уверен, что Мэтью понял, он видел гораздо дальше окружающих. Мэтью быстро нагнал Каса, его тяжёлая ладонь опустилась на его плечо, заставляя притормозить, а потом он ненавязчиво шагнул вперёд, прикрывая его собой. Дин ничего не знал о прошлом Мэтью, потому что у них не было принято делиться воспоминаниями, но он всегда оказывался незаменимым, не примешивая личные отношения к делу, не осуждая, он просто понимал и потому был единственным, кому Дин мог доверить прикрывать Каса, когда его не было рядом. - Двое – здесь, остальные – за мной, - отрывисто скомандовал Дин и первым шагнул к ресторанчику, куда ему совсем не хотелось возвращаться. Он всё ещё чувствовал гнилостный запах, вызывающий тошноту, слышал, как девочка ломилась в металлическую дверь, пытаясь вырваться наружу, чтобы вцепиться в его глотку. Никто не знал, что произошло там, внизу, никто не знал ад, через который она прошла, поэтому все спокойно перешагивали её труп, чтобы набить сумки оружием. И только Дин стоял в стороне и всматривался в распростёршееся на полу сломанное тело. Он видел в ней себя, потому что был таким же сломленным и изувеченным. Ему пришлось сожрать всех близких, чтобы выжить. Вот только он не был болен или безумен. Тогда ради чего он это делал? - Дин, - он услышал голос Роба и тряхнул головой, избавляясь от наваждения. – Мы готовы. Ему оставалось только кивнуть, и взять из рук мужчины сумку, чтобы закинуть её на плечо, чувствуя, как её тяжесть придавливает его к земле. И он хотел бы думать, что это тяжесть, а не неимоверная усталость, которая давно тянула его вниз. Все поспешно покидали это пыльное полуподвальное помещение, пропитанное запахом смерти, но Дин не торопился уходить. Он дождался, пока не ушёл последний, и только потом шагнул к телу девочки, чтобы присесть рядом и прикрыть безжизненные глаза на изуродованном лице, потому что она была тенью его собственной жизни. Сегодня был хороший день, потому что обошёлся без потерь, и когда Дин вернулся к машине, то Кас уже сидел там спокойный и сосредоточенный, а на заднем сидении копошился связанный демон с заткнутым промасленной тряпкой ртом. Двигатель заработал, и вранглер тронулся с места. Дин следил за руками Каса, которые свободно лежали на рулевом колесе – они больше не дрожали. Его лицо было всё таким же бледным, но на нём больше не блестела испарина, и только взгляд снова стал стеклянным и мутным. Но машина шла ровно, а Кас смотрел прямо перед собой, избегая любого взгляда в зеркало заднего вида, чтобы не видеть демона, потому что они оба знали, что будет дальше. Он затащит демона в сарай со свисающими с потолка цепями и начерченной на полу ловушкой, где попытается выбить из него информацию единственно известным ему способом. И ему нужен будет Кас, который не принимал участия в пытках, но служил молчаливым напоминанием того, что Дин оставался человеком. Ворота распахнулись, и они въехали на территорию лагеря, где Дин приметил фигуру Рисы, которая вышла их встречать. Она улыбалась, всматриваясь в покидающих машины мужчин, и её губы безмолвно шевелились, пересчитывая вернувшихся. И когда это число совпало с числом ушедших на вылазку, её улыбка стала ещё шире и радостней. Дин видел, как она кинулась на шею Мэтью, о чём-то расспрашивая, пока не приметила их машину. Её взгляд был мимолётным, словно она не сомневалась в том, что они выживут. - Возьми сумки, - Дин обратил своё внимание на разминающего шею Каса, который отделался невнятным кивком. Он снова казался беспечным и отрешённым, и Дин подумал, вытаскивая демона из машины, что это было совсем не плохо. - Кас, - голос Рисы прозвучал совсем близко, и Дин вскинул голову, всматриваясь в кутающуюся всё в ту же великоватую ей куртку девушку. - Он вновь под кайфом, - хмыкнул Дин, чтобы избавиться от преследующих его тревожащих картин случившегося в подвале ресторана, но Риса не смотрела на него. Дин облизал губы, встряхивая копошащегося демона, медля с тем, чтобы волочить его в сарай. - Сара родила. Ты ей нужен, - голос девушки звучал отрывисто, словно само присутствие рядом с ними тяготило её. Лицо Каса утратило прежнюю беспечность. Дин цепко ловил каждое его движение: кадык дрогнул, когда он тяжело сглотнул, а руки нервно огладили бёдра, словно ладони вспотели, а потом Кас уверенным движением кинул сумки назад в машину и, не оборачиваясь, шагнул к девушке. - Кас, ты мне нужен, - Дин кивнул на демона, который зло шипел из-за причиняющей боль судорожной хватки Дина, но на лице Кастиэля вновь появилось то самое, странно знакомое выражение. - Я знаю, Дин, - смиренно кивнул Кас, и от его голоса Дина бросило в дрожь. - Знаю. Его слова звучали обещанием вернуться. В них было столько всего, что всегда оставалось невысказанным между ними, что Дин ощутил оглушающее чувство вины, потому что Кас всегда знал, что было ему нужно, и всегда был тем, кто ему нужен. И перед глазами Дин, пока он смотрел в спину Каса, вновь вспыхнуло изувеченное лицо заражённой девочки, которая убила всех, кто был ей дорог, и осталась одна в холодном и тёмном склепе.