Все имеет цену

В слепой ярости Джирайя все двигался в Орочимару, совсем не заботясь о том, что тот ощущал. Наслаждение? Хорошо. Боль? Еще лучше. Может, хоть это даст ему понять, как отвратительно он себя ведет, подставляя свое тело кому не лень. «А сам-то ты сейчас чем лучше?» — внезапно прозвучал его внутренний голос, и шиноби даже остановился. В голове что-то щелкнуло, пелена ярости и негодования в мгновение отступила, и Джирайя ясно увидел Орочимару, заплаканного и задыхающегося. Тут же юноша надел штаны, застегнул ширинку и поспешил ретироваться, пока Змей не пришел в себя. Но тот успел крикнуть напоследок пару ласковых, от которых у Джирайи все сжалось. Он пулей спустился по лестнице и тут же завернул в уборную комнату для персонала. Забежав в кабинку, он склонился над унитазом и выблевал содержимое своего желудка. Затем опустился на колени, уронив голову, и вытер рот тыльной стороной ладони. Ему было противно. Противно от злости, противно от ревности и, самое главное, противно от себя. Он не понимал, почему ему так сорвало крышу, когда Орочимару сказал, что может спать, с кем хочет. Слова о том, что Джирайя такой же урод, как и Данзо, шумели у него в ушах и никак не выходили из головы. Змей был прав, он воспользовался ситуацией и просто изнасиловал напарника, не заботясь о его чувствах, прямо как это делал Данзо. — Какой же, блять, пиздец, — выругался он, закрыв лицо руками. Затем встал и подошел к зеркалу над раковиной. Открыл воду, подставил под нее руки и сполоснул лицо, пытаясь прийти в себя. Что ему теперь было делать? После такого Орочимару точно больше не подпустит его к себе. «Может, так даже лучше, — подумал он. — Не хочу снова сорваться на него».

***

Орочимару откинулся на край кровати, зажимая рот рукой. Слезы градом катились по щекам, хотелось закричать от боли, что разрывала грудь. Перед глазами Змея пролетали все ласки Джирайи, насколько он был нежным, заботливым. Любящим? Орочимару доверился ему, причем не только физически, но и моралью, а в итоге... Неужели все люди одинаковы? Змей еще долго сидел в комнате, после чего отправился вниз привести себя в порядок. Бордель он покинул быстро и незаметно.

***

— Ммм... свежий след от укуса... — Данзо провел своей рукой по плечу Змея. — И как у тебя хватает сил на то, чтобы трахаться еще с кем-то, кроме меня? Орочимару потупил взгляд. Какой же Данзо противный. — Я же тебе сказал, что я не должен видеть следов. Ты этого не понял? —У меня не может быть личной жизни? — Прекрати, я прекрасно знаю, что у тебя никого нет — Это у вас никого нет, вот и отрываетесь на мне. А может, и еще на ком-то. — Орочимару. Не дерзи мне. — Это не дерзость, это вам правда глаза колет. Данзо схватил парня за волосы, прижав к кровати. В голове Змея сразу всплыл Джирайя, как он также прижал его, как он также вошел в него, как также было больно, не хватало воздуха...

***

Орочимару избегал Джирайю, как мог. Тренировки вместе стали невыносимы, миссии пришлось делить между Джирайей с Цунаде и Орочимару с Цунаде, иначе Змей просто отказывался на них идти. Хирузена он не слушал, Цунаде игнорировал, Джирайю ненавидел. Все чаще Орочимару предпочитал тренировкам работу в архивах, изучение запретных свитков, эксперименты над людьми. — Тебя не было на тренировках целую неделю, — грозно отчитывал Змея Хирузен. — Что происходит? — Я был занят. Взгляд Орочимару был холодным и презрительным. — Занят? Ты же был лучшим моим учеником. Что произошло? — Не ваше дело, сенсей. Хирузен лишь покачал головой. — Снова уйдешь? — Он скрестив руки на груди. — Мне нечему с вами учиться. — Ну и пожалуйста. Джирайя, пойдем. Когда сенсей позвал Джирайю за собой, тот на секунду поколебался. «Если я сейчас не поговорю с Орочимару, то другого момента еще долго не будет». И он сказал на ухо Хирузену: — Сарутоби-сенсей, я хочу поговорить с ним, так что я останусь. Старик прищурился, но кивнул, и Джирайя подошел к Орочимару, делая вид, что в этом не было ничего необычного: — Поговорим? — Я занят. — Это не терпит отлагательств. — Что тебе нужно? — Хочу извиниться. — Не стоит. — Нет, стоит. — Джирайя выдохнул и присел под ближайшее дерево, оперевшись о ствол. Он поманил Змея к себе и, когда тот все же нехотя подошел, сказал: — Я прекрасно понимаю, что виноват в случившемся. Просто... Как бы это сказать. Я много думал над этим, но у меня плохо получается сформулировать то, что мной двигало. Наверное, я просто был в негодовании. Да, так можно сказать. Негодование. Хотел вразумить тебя, но выбрал слишком неудачный способ. Думал, ты поймешь, насколько это отвратительно — быть чьей-то подстилкой, думал, что поступаю правильно. А в итоге сам поступил, как последний мудак. — Джирайя замолчал, размышляя о том, говорить или не говорить. Но все же сказал: — И я ревновал к Данзо. — Значит, ты считаешь меня подстилкой, да? — А ты так не считаешь? — спросил Джирайя, глядя Орочимару в глаза. — Он использует тебя для своего удовлетворения, а взамен дает что-то ценное для тебя. Будто покупает. А ты только и рад ложиться под него. — С чего ты взял, что я рад? — разозлился Змей. — Тогда зачем тебе все это? — Не твое дело. Джирайя сморщился. Он понимал, что это только дело Орочимару, но не мог этого уложить в своей голове, постоянно бунтуя против этой идеи. — Как знаешь, — бросил он. — Если тебе так нравится, пожалуйста. Я извинился и с меня хватит. — Чего ты ждешь от меня после своих извинений? — Ничего, наверное. Все равно же не простишь. — Мне без разницы. Однако я не ожидал от тебя такого, — Змей сел рядом. — Чего именно? — Ты был чересчур жесток. — Я уже объяснил, почему я так себя повел. В тот момент я не контролировал себя от злости. — С каких пор ты меня к кому-либо ревнуешь? — Не знаю, — Джирайя пожал плечами, — я сам не особо в восторге от этого. — Я планирую завязать с Данзо. Джирайя в мгновение выпрямился. — С чего вдруг? — Надоело с ним спать. — Неожиданно даже. Я думал, что ты и дальше продолжишь быть с ним. — С чего это? Ты думаешь, это настолько приятно? — Ты сам сказал, что можешь с кем угодно удовольствие получать. Будто это так классно — по рукам ходить. — Я это сказал, потому что я не привязан к одному человеку. — Другими словами, ты подставляешь задницу всем, кто тебя захочет? — А ты суешь свой член во все, что подставляется? — Только в то, что меня возбуждает, — насупился Джирайя. — Да? А я уверен, что ты бы и с жабой своей переспал. — А я уверен, что ты бы даже с Хирузеном переспал, — едко ответил Джирайя, оскорбившись. — Так, значит, да? — Орочимару тут же встал. — Пошел ты знаешь куда? Ненавижу тебя, — злобно прошипел он и поспешил удалиться. Джирайя поджал губы, когда понял, что снова позволил себе лишнего и не промолчал. Черт бы его за язык дернул. Шиноби мог только проводить взглядом быстро удалявшегося Змея и тяжело вздохнуть, уронив голову. Он снова все испортил. Как всегда.

***

Слова Джирайи сильно задели. Орочимару задумался, смог бы он ради личной выгоды переспать с Третьим. С человеком, который научил всему, который в какой-то степени заменил родителей, который верил юноше и возлагал на него надежды. Смог бы? Наверное, смог. Змею стало противно от самого себя. Но это же не просто так, это же за выгодный обмен. И все равно это продажа себя, своего тела. С этими мыслями шиноби пришел к Данзо. — Данзо-сама. — Добрый день, Орочимару, — перебил его старик. — Опять сбежал ко мне с тренировок? — ухмыльнулся он. — Не важно. Я пришел сказать, что я больше не нуждаюсь в тренировках с вами. — Что? — Вы меня достаточно обучили, большего мне от вас не нужно. Данзо встал из-за стола и подошел к парню. — Ты хорошо подумал? — Да. — А как же твоя лаборатория? Твои исследования? Твои техники? Твои подопытные? Все впустую? Я не дам тебе вынести оттуда ни единого свитка. Ты хочешь все потерять? — Способ, которым все это стало возможным, мне крайне неприятен. — Если хоть кто-то узнает о твоей причастности к Корню, я лично тебя убью. Вон отсюда. Орочимару не стал задерживаться. На душе стало легче, спокойнее, однако донимал вопрос: где теперь проводить эксперименты и как заполучить то, что уже было создано? С этими мыслями Орочимару вернулся домой. Ужин. Душ. Стемнело. Змей сидел над свитком, который так и не вернул Данзо, а голову сверлили навязчивые мысли о краже остальных. Пусть и увлеченный своими мыслями, Орочимару слышал шаги за дверью, отметив для себя, что по звуку они были крайне неуклюжи. Змей до последнего надеялся, что столь поздний гость пройдет мимо его двери, и тяжело вздохнул, услышав стук.