Все имеет цену

Джирайя не знал, как ему выйти из сложившегося положения, и, чтобы разгрузиться, решил пойти в какой-нибудь бар и хорошенько там выпить. Мысли об Орочимару, как назло, лезли в голову, и Жабий ученик в немом крике воззвал к небесам, чтобы все это уже кончилось. Несколько стопок саке благотворно подействовали на Джирайю, и он в пьяном угаре сидел за барной стойкой и трепался о чем-то с какой-то девушкой. Он не знал, кто она такая и что ее сюда привело, просто слово за слово завязался непринужденный разговор. Джирайя даже не мог понять, как она выглядит, потому что перед глазами все плыло и разъезжалось. С усилием сфокусировавшись на собеседнице, шиноби вздрогнул и пьяно замотал головой. Длинные черные волосы и бледная кожа. Ему сначала показалось, что это Орочимару, но голос был не его, да и глаза были добрые, мягкие, не то, что у Змея. Однако теперь образ Орочимару снова вернулся к нему в голову и не хотел оттуда уходить. — Прости, я кое о чем вспомнил, меня ждет одно дело, — поспешно извинился Джирайя и зашатался из бара, стараясь сохранить равновесие и не свалиться куда-то в канаву. Шиноби сам не понимал, куда его несли ноги, но, когда перед лицом юноши возникла дверь в квартиру Орочимару, тот чертыхнулся. Но была не была: он уже пришел сюда и отступать было поздно. Тук-тук. Костяшка несколько раз ударила по деревянной двери. Орочимару сильнее запахнул юкату, подходя к двери. Он отодвинул щеколду, чуть приоткрыв дверь. В нос ударил запах алкоголя и каких-то пряностей, что обычно кладут в карри. — Что ты тут забыл? — злобно зашипел Змей, увидев густую копну белых волос в почти кромешной темноте. Джирайя, ничего не ответив и только сощурив глаза на Орочимару, удостоверяясь, что это действительно он, прошёл внутрь и завалился на первое мягкое место, что было на полу. Он даже не разобрал, что это было, и почти сразу уснул. — Ты совсем уже охренел! — злость буквально разрывала Орочимару. — А ну живо выметайся из моего дома! Змей последовал за Джирайей. — Ты еще и на мой футон завалился в своей грязной одежде! Живо вставай! — Парень схватил друга за руку, но единственное, на что хватило сил, так это перевернуть Джирайю на спину. — Замечательно, — недовольно прыснул Змей после неудачных попыток разбудить его. Парень вернулся, чтобы закрыть дверь. Как этот увалень посмел прийти сюда в таком состоянии? Как он вообще дошел? Может, это и хорошо, что дошел, а то упал бы посреди улицы, а на утро выговор от Хирузена, да еще и кошелек сопрут. Орочимару вернулся в спальню. — Храпишь, как тысяча жаб, — убирая свитки, прошипел Орочимару себе под нос. Он подошел к футону, аккуратно опустившись на самый край. Джирайя. Спит так спокойно, будто вовсе не он напился до состояния овоща. Его грудь медленно поднимается, затем с силой опускается, чуть звеня сюрикенами, вложенными в карман жилета. «Сразу после тренировки пошел, значит», — пронеслось у Змея в голове. И чего он вообще на него смотрит, никогда не видел, что ли? Нет, не видел. Орочимару никогда не видел, как Джирайя спит. Может, и видел, но не обращал никакого внимания. Парень цыкнул и снял с друга обувь, сумку и жилет, аккуратно уложив их у изголовья футона. Жилет дался с особым трудом, Джирайя вырос настоящей глыбой в отличие от Орочимару, хотя когда-то они были одинакового телосложения. Змей поправил волосы и вновь уставился на Джирайю. Наверное, так можно было сидеть вечно, но пламя свечи начало биться, и вскоре потухло. Луна тускло освещала комнату. Орочимару самыми кончиками пальцев провел по щеке Джирайи. Так хотелось его поцеловать. Почему? Зачем? А что мешает? Змей аккуратно коснулся губами щеки Джирайи, тут же отстранившись. «Не за этим ли ты шел сюда? — проскочило в голове. — А даже если и за этим, ты серьезно думал, что я позволю тебе вновь переспать со мной?» Орочимару мягко провел ладонью по торсу, скрытому водолазкой. Конечно позволил. И сегодня, и завтра, и через неделю. А через год? А год назад? А два года назад? А пять? Как давно Джирайя стал чем-то более ценным, нежели просто друг? Змей не заметил, как сжал в руке водолазку, чуть оголяя низ живота. Мурашки прошли по всему телу. Насколько крепко он спит? Орочимару запустил ладонь под одежду. Такой теплый, как и всегда. Или это у него самого настолько холодные руки? Сейчас уже, наверное, не просто позволил, а даже сам попросил. Попросил? Орочимару не привык просить. Просьба делает тебя слабым. Юноша отпрянул от друга, сев чуть поодаль. Он запустил руку под юкату и закусил губы. Змей мастурбировал всего пару раз. Первый раз давно и чисто из интереса. Второй раз не так давно, после неудовлетворенности от вечера с Данзо. Орочимару шумно выдохнул, мысленно пообещав себе больше никогда подобным не заниматься.

***

Джирайе снилось что-то непонятное. Убаюканный алкоголем в крови, он спал крепко, а сны плясали у него перед глазами яркими кругами и всплесками, быстро сменяя друг друга. Проносились события сегодняшнего дня: как он тренировался, как разговаривал с Орочимару, как потом познакомился с какой-то красоткой, так на него похожей. С этого момента все пошло не так, как в жизни, хотя Джирайя почти ничего не помнил в пьяном угаре. Снилось, как эта девушка ласкает его руками, как нежно целует в щеки, как касается его члена и мягко водит по нему пальцами, дразня и улыбаясь. Как засовывает руки под водолазку и проводит ими до груди, оставляя за собой царапины. Как легко целует в губы, приоткрывая ротик и позволяя Джирайе проникнуть внутрь языком. Внезапно вместо черноволосой девушки оказывается такой же черноволосый Орочимару. Джирайя в удовольствии мычит, чувствуя, как его член трется между ягодиц Змея, и кусает того в шею, снова оставляя следы, теперь уже безнаказанно. Орочимару подается навстречу и тут же отстраняется, установив с беловолосым шиноби зрительный контакт. Джирайя смотрит. Глаза уже не такие холодные. Мягкие. Любящие. Он снова целует Змея и почти сразу входит в него до основания. Орочимару вскрикивает и шепчет Джирайе на ухо то, отчего у него волосы встают дыбом. Джирайя мгновенно проснулся, распахнув глаза. Лучи солнца тут же ударили ему в лицо, заставляя зажмуриться и застонать от боли. Голова пульсировала после вчерашней пьянки. Через силу шиноби поднял корпус и понял, что он почти раздет. Напротив него сидел Орочимару. — Что я тут делаю? — спросил Джирайя, потирая виски и пытаясь вспомнить, что вчера было, пока он пил. В голове вдруг снова заиграл сон, в котором напарники занимались сексом, и шиноби понял, что у него нехилый такой стояк. Попытавшись незаметно прикрыть его руками, он спросил: — Где у тебя туалет? Мне срочно нужно... отлить. — Из комнаты направо, — спокойно ответил Змей, уходя на кухню. Как только дверь туалета захлопнулась, Орочимару закусил губу. Он прекрасно понимал, чем Джирайя сейчас будет там заниматься, и от этой мысли по телу побежали приятные мурашки. Закончил Джирайя быстро. Подогреваемый воспоминаниями из сна, он кончил уже через несколько минут, вытер все туалетной бумагой, умылся и вышел. Шиноби был уверен, что Орочимару знал, что ему так понадобилось в туалете. Когда Джирайя вышел, он понял, что пахнет яичницей, и несмело заглянул на кухню. — Сейчас ты позавтракаешь, — Орочимару поставил на стол тарелку с яичницей, когда его напарник показался на кухне, — и уйдешь. После того, как Змей позвал его, шиноби покорно кивнул. Оставаться здесь было бы самоубийством. Обрывки сна все еще мешались в голове, и желание вновь оказаться с Орочимару усиливалось и усиливалось. — Спасибо. Поел он также быстро, как и удовлетворил себя, стараясь как можно скорее покинуть дом Орочимару. Перед самым выходом он остановился и посмотрел на напарника: — Спасибо, что не выгнал и раздел. — Я физически не смог тебя выгнать. Ты в два раза больше меня. — В этом твоя правда, — усмехнулся Джирайя. — Еще раз прошу прощения за беспорядок, совсем не помню ничего из вчерашнего. Ладно, я… пошел? — шиноби на секунду задержался, где-то внутри себя надеясь, что Орочимару все же попросит его остаться. — Только попробуй еще раз так напиться. — Да я не думал, что мне так плохо будет. — Ты никогда не думаешь. — А ты думаешь слишком много, голова скоро лопнет. Будь проще. Все, я пошел. Джирайя вышел и захлопнул за собой дверь. Орочимару был не прав в том, что Джирайя не подумал. Наоборот, он думал слишком много и просто хотел уже все это закончить. День прошел скучно и обыденно. Все время Джирайя лежал и смотрел в потолок, раз за разом прокручивая в голове сегодняшний сон. Наконец, пришла пора идти на работу. Джирайя быстро собрался и вышел на улицу. Было пасмурно, не то что с утра. Откуда-то наползли грозовые тучи, обещая темную дождливую ночь. Работа началась так же уныло, как было на улице, и Джирайя от скуки принялся за свое привычное дело: смотреть на людей.

***

Орочимару облегченно выдохнул, когда Джирайя ушел. Парень убрал посуду и вернулся в спальню, опустившись на футон. Змей уткнулся в подушку, на которой спал напарник. Она все еще пахла им. Юноша жадно вдыхал этот запах, сжимая подушку в руках. Воспоминания нахлынули с неведомой силой. Орочимару не мог понять, почему его мысли опять насквозь пропитаны этой дурацкой жабой. Перед глазами пролетала одна ночь с ним, вторая, третья. Все перемешивалось, выливаясь в одну очень сочную картину. Внизу живота предательски затянуло, Орочимару простонал, все еще утыкаясь в подушку. Хотелось секса. Хотелось с Джирайей. Парень тут же сорвался под прохладный душ, отгоняя бредовые мысли. Работа со свитками тоже не задалась. Змей понял, что больше не вытерпит, и отправился в бордель, благо, расписание смен Джирайи он раздобыл в первый же день, как узнал, что его друг там работает. Орочимару привычно зашел в здание, направившись к раздевалкам. Его намерения были серьезными, и для юного шиноби уговорить Джирайю на что-либо казалось той еще миссией. Орочимару надел кимоно, убрал волосы. Раньше он делал это для Данзо, но теперь... — Саке, пожалуйста, — надменно и хитро улыбаясь обратился к бармену Орочимару, подойдя к стойке.