Скайримские Хроники: Герой Из Легенд.

Ирулан и Дженасса, обосновались в комнатенке рядом с помещением, где расположился саркофаг Матери Ночи. Они сели на табуреты, друг напротив друга, позади Принцессы восстал призрак Лашанса. - Как думаешь, что есть Мать Ночи? - спросила даэдра. - Мерзкая злобная тварь, убившая собственных детей, - не задумываясь произнесла в ответ имперка. Её нисколько не волновало, что Мать Ночи ее может услышать, что-то подсказывало, что её возможности неким образом ограничены. Мефала усмехнулась: - Точнее не скажешь, дорогая! Но я имела в виду не морально-этический аспект, а скорее материальные характеристики. Ирулан кивнула и произнесла: - Тогда уточнение: мерзкая мумия злобной твари. - Вот именно! - хлопнула в ладоши довольная даэдра, - Мумия! Которую Темные Братья берегут, холят и лелеют... - И-и? - имперка вопросительно посмотрела на Принцессу, - Что это значит для нас и наших целей? Мефала вздохнула и покачала головой. - Ну это же очевидно! Поколениями Тёмные Братья тряслись над саркофагом Матери Ночи, назначали ей Хранителя, который ухаживал за трупом, оберегая его от действия времени. Но зачем? Ирулан задумалась. А действительно, зачем? - Мумия Матери Ночи — это ее связь с Нирном. Только так она может говорить со своими последователями и слышать призыв жаждущих ее милости, - догадалась она. - Истинно! Вот тебе и способ отправить Мать Ночи навечно в объятья Ситиса! - воскликнула Дженасса. Ирулан с изумлением уставилась на Мефалу и Лашанса. Призрак насмешливо подмигнул ей. - То есть вот так просто? Уничтожить мумию и тем самым лишить Мать Ночи возможности проникать в наш мир? Это вы хотите сказать? - неверяще произнесла девушка. - Что тебя смущает? - Кажущаяся простота, - имперка скептически покачала головой, - Если все так просто, почему никто до сих пор не уничтожил Мать Ночи? Ведь желающих всегда было предостаточно. - Это да. Но не забывай, чтобы осуществить задуманное, необходимо было сначала добраться до цели: найти Убежище, где скрывали саркофаг, пробраться туда. А это было задачей почти невыполнимой, Тёмное Братство не зря долгое время считалось самой опасной организацией в Тамриэле. Его боялись и окружали зловещими легендами, возникающими не на пустом месте. Лишь однажды некто сумел приблизиться к саркофагу с целью его уничтожить, Лашанс, ты, кажется, в курсе о чём я толкую? - Да, Принцесса, - прошелестел призрак, - я знал этого безумца лично. Можно сказать, я сам породил его, и пал если не от его руки, но в результате его стараний. - Но даже ему в конце концов не удалось задуманное, - продолжила Дженасса, - А то, что происходит сейчас, результат невероятного стечения обстоятельств. Война наркоторговцев в Бравиле, приведшая к разрушению святилища под статуей и гибели многих Тёмных Братьев. Утрата всей Черной Руки, а главное Слышащего. Отход Скайримского отделения от догматов, безумие Хранителя... И, наконец, твоё появление. Вот оно и решило всё! - Неужели? Прямо таки все? - саркастично усмехнулась Ирулан. - Конечно, - снисходительно улыбнулась в ответ Принцесса, - Ведь ты не просто Слышащая, ты та самая, так долго ожидаемая, искомая, которая говорит со всеми высшими сущностями: даэдра, аэдра… драконы!Ведь ты Драконорожденная, судьба всего мира зависит от тебя! А теперь и будущее Матери Ночи, как и ее культа, в твоих руках. Ты смогла проникнуть в Братство, смогла внедриться в него и принять деятельное участие в его судьбе. Наконец, именно ты сумела освободить меня из долгого заточения, моя спасительница, мой Чемпион, мой прекрасный Рыцарь! Видишь? Всё сходится! Ирулан несколько мгновений не могла вымолвить ни слова. Наконец, немного переварив услышанное, она произнесла: - Ну, допустим. Допустим нужно лишь уничтожить мумию. А как ее выудить из саркофага? Что, если она что-то почует и не откроет его двери? Мне показалось, что она ими управляет, там, в фолкритском Убежище, она впускала и выпускала меня по собственной воле. А это значит… - Твои опасения не напрасны. Подойди к саркофагу я или твой приятель Рэйвин, мы сможем лишь полюбоваться резьбой по камню на его дверцах. Ты другое дело, ты - Слышащая. Но ты права, если Мать Ночи почувствует угрозу, то не откроет и тебе. - И что же нам делать? - А на что нам Хранитель Цицерон? - вкрадчиво поинтересовалась Мефала. - Я вновь восхищаюсь тобой Принцесса, - Ирулан слегка склонила голову, - мы все наобум бредём по течению, в то время как ты уже все продумала и предусмотрела. - Да пустяки! Это в моей природе, я ведь управительница коварства и заговоров. Цицерон, сидя на табурете, пришивал к своему колпаку новые блестящие бубенчики и тихонько напевал себе под нос: - В безумии счастье, и шут веселится, Когда он с ножом за портьерой таится. Тра-ля-ля-ля-ля! Тра-ля-ля-ля-ля! Трааа-ля-ля! Я знаю точно наперёд Сегодня кто-нибудь умрёт. Я знаю где, я знаю как, Я не гадалка, я - маньяаак! Он закончил свою работу, перекусил нитку и поднял взгляд, увидев Ирулан, которая, прислонившись к косяку, задумчиво слушала его «песнопения». - О, Слышащая! - радостно встрепенулся шут, - Как я рад тебя видеть! Посмотри! Он вскочил, нахлобучил свой колпак и принял величественную позу. - Ну, как тебе? - Очень миленько, - улыбнулась имперка. - Миленько?! - возмутился Цицерон, - Да это же бесподобно! Хоть сейчас иди в Йоррваскр плясать для хмурых Соратников! - Поверь мне, не стоит, - проговорила Ирулан, - лучше расскажи, что тут без меня происходило? - О, событий много! Даже больше чем стоило, ибо по-настоящему стоящих событий как раз и не хватает. Цицерон нахмурился, словно силясь что-то припомнить: - Ну, вот, например, недавно… Что-то, как-то, где-то выстрелило один раз. Да и то в противоположную сторону. И отрикошетило в глаз. Четверо умерли от разрыва сердца. А кот заговорил человеческим голосом. Что ты там спрашивала? Ирулан старательно изображала заинтересованность, пытаясь поймать момент и вставить свои полслова. «Ндаа… - думалось ей при этом, - А парень то и в самом деле полный псих! Вот что мне с ним делать? Разве что попросить Колетту Маренс попользовать нового душевнобольного? Хотя не стоит, ещё вырежет половину Коллегии этот шут гороховый...» - … вот я и говорю, дескать, покажи-ка, что у тебя там в сундучке? А он мне: «Муравей, циклоп, да спички, ...опа, ...уй, свекла, косички!» Представляешь? Каков подлец! Ну, я его и прирезал! - и Цицерон заливисто рассмеялся. - Очень занимательно! - поспешила перехватить инициативу имперка, - А вот скажи мне, как давно ты ухаживал за Матерью Ночи? Шут тут же стал серьёзным и хмурым. - Не помню! - резко выпалил он, - Зачем? Зачем мне снова ухаживать за мамочкой? Она меня никогда не ценила и не слушала и вообще не слышала! Цицерон больше не служит ей. Ты - Слышащая, она говорит с тобой, вот ты и ухаживай за ней! Он упрямо топнул ногой и отвернулся. «Вот это дела...» - удивилась имперка. - Ну, а если я тебя попрошу? - вкрадчиво поинтересовалась она. - О, ты это совсем другое дело! - радостно заявил шут и снова повернулся к ней, - Я с удовольствием поухаживаю за тобой! Знаешь, как тщательно и нежно я умею умащивать маслами и благовониями? Тебе понравится, обещаю! Правда я ещё никогда не делал этого с… ну с живыми, хи-хи-хи, но так будет даже приятнее! И он захихикал, прихлопывая в ладоши. - Что? Нет, ты не понял, - испуганно воскликнула девушка, - я имела в виду, я хочу попросить тебя,.. не мог бы ты снова позаботиться о Матери, как раньше. В последний раз, ради меня. Цицерон снова помрачнел. - Зачем? Зачем тебе это понадобилось? - Поверь, мне очень надо! Цицерон, не упрямься! Ты же обещал помогать мне, - имперка ласково улыбнулась ему, - я прошу тебя… - Последний раз? - Самый последний, - заверила его девушка. - А что мне за это будет? Имперка не поверила собственным ушам! - Ты что, торгуешься? Со мной? Да как ты… ах, я так разочарована! И она отвернулась, демонстрируя свою обиду. Цицерон, хоть и был прирожденным убийцей, но его расшатанная психика делала его в чём-то похожим на ребёнка. И, выбрав себе нового кумира, он меньше всего хотел его расстроить. - Ну, что ты, что ты, что ты! Какие тут торги? Какие счёты! - патетически заверещал он, бросаясь к Ирулан с объятьями, - О бедный, о несчастный Цицерон! Разгневал Слышащую он!.. Я лишь хотел попросить тебя об одолжении… - И что же ты хочешь? - спросила девушка, примирительно похлопав его по плечу. - Я сделаю всё, что ты попросишь… А потом ты возьмёшь меня с собой? О, мне так надоело торчать в Убежищах, то в одном, то в другом! Я так хочу размять свои гибкие косточки, вдохнуть впалой грудью свежего воздуха и ощутить чуткими ноздрями запах свежей крови! К тому же тут все издеваются над бедным Цицероном, никто меня не воспринимает всерьёз, никто толком даже не разговаривает со мной... Только ты ко мне так хорошо относишься. Так внимательно слушаешь. Улыбаешься мне... «Боги, только не это! Только тебя мне и не хватало!» - с отчаяньем подумала Ирулан. - Ну, так что, возьмёшь? - Цицерон мертвой хваткой вцепился ей в руку, заглядывая в глаза. - Да, я возьму тебя с собой, - вынуждена была согласиться девушка. - Обещаешь? - Обещаю! «Надеюсь, твоё настроение опять переменится, и ты забудешь об этом», - подумала она в то время как Цицерон, радостно насвистывая, побежал выполнять её поручение. Миляга шут всегда подходил к своим обязанностям тщательно, со всем вниманием. Вот и сейчас, он бережно вынул мумию из саркофага, уложил ее на стол, застеленный чистой тканью и принялся протирать стены саркофага тихонько напевая: - Дети все на свете называют мамою Милую, хорошую, дорогую самую. Ночью звёзды за окошком Рассыпаются горошком, Но Хранитель, он не спит, Мамы он покой хранит! После пусть другие сами Позаботятся о маме, А пока доставлю ей Радость песенкой своей… Закончив с саркофагом, он отложил тряпку и, окунув руки в плошку с ароматическим маслом, склонился над мумией. - Хотя кому я пою? Ты никогда не слышала меня, нет, - тихо проговорил он, - Ты предпочитала игнорировать меня. Я служил тебе, я служил только тебе: верой, правдой, злобой, духом, телом, скорбью, жизнью, радостью и разумом. И что я получил взамен? Тишину. Безумие. Одиночество. Забвение, - и он осторожно, трепетно провёл ладонями по засохшему лику Матери Ночи. - Ты только посмотри, как он нежен, - усмехнулась Дженасса, подсматривая вместе с Ирулан за действом, разворачивающимся перед ними, - как мягки его движения, как вкрадчив его голос. Может, зря ты отказалась от его заботы? Имперка в ответ воздела очи к потолку. - Обойдусь я как-нибудь без его заботы. Мефала, хватит сводничать! Мои парни Аркенага едва пережили, а ты.. - О, ты даже его имя запомнила! - округлила глаза даэдра, - Этот валкиназ сумел произвести на тебя впечатление. - Чего? О чем ты вообще… - начала было она, но встретив насмешливый взгляд даэдры, не выдержала и сама усмехнулась, слегка толкнув ее в плечо, - да ну тебя, Принцесса! Давай сосредоточимся, а то момент упустим. Тем временем шут продолжал своё неспешное дело. - Но сегодня у меня праздник, - мило улыбнулся он, проглаживая маслом складки обмоток, в которые было завернуто иссохшее тело, - сегодня я расстанусь с неблагодарностью, с суровой матерью, что не желала обратить свой любящий взор на верного сына. Хотя, чего я ждал? Ты жестоко убила пятерых своих детей, так почему же я на что-то надеялся? - Он сейчас не очень похож на безумца… - проговорила Ирулан, - Странно, иногда он способен рассуждать почти здраво. Но знаешь, что меня удивляет больше всего? Цицерон был так предан Матери, служил ей с таким самоотверженным рвением! И вдруг раз! И всё! Словно кто-то отшептал. - Очень может быть, - важно кивнула Мефала, - Но почему тебя это так удивляет? Он ведь безумец. Мало ли что действительно ему голоса в его башке нашептали? Ирулан повернулась к Принцессе. - Голоса, говоришь, нашептали? Кажется я это уже где-то видела. Та округлила глаза. - О чём это ты? - Я про некую Шептунью, что вливала яд в уши неких деток. Принцесса довольно усмехнулась: - Моя ж ты умница! Нет, ну а что? Парню нужно было немного помочь разобраться в приоритетах, самостоятельно он вновь бы в них запутался. Зачем нам лишние сомнения и без того мятущегося ума? Хотя справедливости ради должна заметить, мне не пришлось так уж сильно прикладывать усилия, он и в самом деле разочаровался и отчаялся в своём прошлом. В некоторых его аспектах. Тем временем Цицерон закончил умащивать мумию маслами и собирался обернуть ее в новый льняной саван. - Пора! - решила Мефала, - дальше ждать нет смысла. Ирулан кивнула и выступила из их убежища, направляясь в каморку, где шут творил своё действо. Тот, увидев Ирулан, тут же с гордостью сообщил: - О, это ты! Посмотри, я почти закончил! - Вижу, дорогой, - как можно ласковее произнесла имперка, - ты молодец, я очень тебе благодарна! А теперь ступай, последний шаг исполню я. На лице шута проскользнуло удивление, затем недоверие, затем гнев, но он быстро сменился любопытством. - Почему? Зачем было просить меня, если ты хотела сделать это сама? - в этих его словах появилась ревность наравне с любопытством. - Только ты знаешь правильную последовательность, правильные масла и правильные действия. Но мне необходимо принять участие хотя бы в последнем процессе, дабы укрепить связь. Таково было указание Матери Ночи, - Ирулан старалась говорить как можно спокойнее и ласковее, приобняв Цицерона и незаметно подталкивая его к выходу. Тот бросил растерянный взгляд на мумию, возлежавшую на столе, но затем вновь посмотрел на имперку, и его глаза наполнились доверием. - Значит, я могу уже идти? - робко поинтересовался он. - Да, дорогой, ступай в общий зал и жди там, я скоро приду, и мы устроим праздник. - Праздник? - его глаза загорелись, - О, я так люблю праздники! Я могу исполнить на нем свои песенки! И сплясать я тоже могу! - Конечно, - согласилась девушка, - а сейчас иди, оставь нас наедине. - О, да, Слышащая, я повинуюсь! Шут картинно поклонился, затем залихватски подпрыгнул и поспешил прочь, слегка пританцовывая и насвистывая веселую мелодию. - Стой! Не смей! Куда ты! - раздалось под сводами каменных стен, но шут не слышал свою «мамочку», которая вдруг снизошла до него, - Что ты задумала? Я чувствую ненависть в тебе, ненависть ко мне! Как ты смеешь? А ещё коварство… Что? Мефала? Откуда ты здесь? Голос Матери Ночи звенел от изумления и ярости. Ирулан обернулась и увидела Дженассу, входящую с самодовольной улыбкой на устах. - Здравствуй, моя дорогая бывшая последовательница! - вкрадчиво произнесла она, - Подлая самозванка, или ты думала, что я, как Принцесса Коварства, оценю все мерзости, совершенные тобой? Но ты не учла одного: я люблю интриги и предательства, но до тех пор, пока они служат мне на благо или же мне на забаву. А ты посмела посягнуть на то, что принадлежало мне! От тела, распростертого на столе, отделилось голубое сияние, обретая форму женщины с искажённым злобой лицом. - Принцесса Мефала! Твоё время ушло! Ты не можешь причинить мне вред, я больше не смертное создание! А вот я вполне могу уничтожить жалкое орудие, избранное тобой, эту Слышащую! Перед Ирулан возникла фигура Люсьена Лашанса, который с силой оттолкнул девушку прочь. - Я так не думаю, Матушка, - насмешливо произнёс бывший ассасин и ринулся на призрак Матери Ночи. Они слились в одно сияющее голубое марево, от которого в разные стороны раздавались энергетические всполохи. Ирулан отлетела к стене и сейчас смотрела на эту битву, прикрывая глаза ладонью. Дженасса же обошла кругом сражающихся призраков и подошла к столу, на котором лежало вместилище черной души Матери Ночи, сейчас пустое и беззащитное. Даэдра выхватила свой меч. - Нет!!! - раздался отчаянный вопль, призрачное облако разделилось, Лашанс остался на месте, потрескивая от переполняющей его энергии и облизываясь, словно вкусивший крови вампир, а Мать Ночи упала на одно колено, сжимая рану на груди, сквозь которую сочилась струйками и поднималась вверх тёмная энергия. - Тыы… ты не посмеешь! Я возлюбленная Ситиса! - Столько веков, а ты так и не поняла? - насмешливо произнесла Мефала, - Ситис никого и ничего не любит! Он просто не может любить. Ибо Ситис есть великое Ничто! У него нет души. Тебе удалось когда то впечатлить Ситиса, но по большому счёту, ему абсолютно все равно, кто будет поставлять в его Тёмную Бездну души. С этими словами Принцесса обрушила на мумию свой меч, затем снова, снова и снова. Лязг металла о каменный стол, треск разваливающейся иссохшей плоти потонули в воплях призрака Матери Ночи, но Лашанс вновь накинулся на неё и, слившись воедино, оба исчезли. Ирулан, затаив дыхание, наблюдала за всем этим, и сейчас шумно выдохнула. Мефала бросила на неё насмешливый взгляд своих бордовых глаз и брезгливо смахнула мечом прах мумии на пол. Затем она скинула туда же оставшуюся нетронутой голову. - Вот и всё, моя дорогая Ирулан! - торжественно произнесла она, - Цель, к которой мы так долго шли, достигнута! Ступай же, приведи сюда всех! Пусть узнают о возрождении Тёмного Братства и о возвращении его истинной Матери! С этими словами Мефала с силой размозжила сапогом голову мумии. Ирулан не верилось, что Мать Ночи повержена, при этом было не понятно, что теперь ждать от Мефалы. Но одно она знала точно: Тёмное Братство вновь обретает силу, и в этом по большому счёту ее заслуга… или вина. Все, кто находился в Убежище, собрались перед саркофагом Матери Ночи, который был заперт. Мефалы нигде не было видно. Назир застыл, сложив руки на груди и прикрыв глаза, словно изваяние. Бабетта стояла рядом с ним, увлечённо плетя венок из паслёна. Имиан стоял рядом с Ирулан, излучая полное спокойствие. Он абсолютно доверился Палачу Мефалы, раз она сказала быть здесь и ждать, значит, он будет ждать, сколько потребуется. Чуть поодаль стояли Рэйвин, Эйлорин и Барбас, тихо переговариваясь и стараясь не отсвечивать. И лишь миляга Цицерон наматывал круги, то напевая, то тяжко вздыхая, то приплясывая. Вдруг дверцы саркофага распахнулись, после чего сам он разлетелся на осколки посреди которых появилась Дженасса, а точнее Принцесса Мефала, во всей своей славе, сменившая свои одежду и доспехи наёмницы на чёрное одеяние с серебряными нитями в виде паутины. На голове у Принцессы была корона в виде переплетённых паучьи х лапок. И сама она словно возвысилась над всеми, поражёнными её эффектным появлением, зрителями. - Дети мои! - провозгласила Мефала, - Самозванка, возомнившая себя Матерью Ночи, канула. Ложное Тёмное Братство пало. Узрите же истинную Матерь и придите в мои объятия! Отныне я, Принцесса Мефала, возглавлю вас и новое Тёмное Братство! Дети мои! Каких вершин мы теперь достигнем!