Соколовская, считай, ты мне понравилась...

      Когда-то мы все обжигались. Когда-то абсолютно всем нам кто-то делал больно. Делали больно именно те, кому доверяли всем своим существом. И, наверное, именно по этой причине эта боль врезалась в наше сознание, оставляя неизгладимые раны. Кто-то называет их рубцами, кто-то шрамами, но смысл от этого уж точно не меняется. Ощущения у всех остаются теми же. Душащими и неприятными.       Однако рано или поздно все раны затягиваются. Нет. Они не становятся от этого менее болезненными, просто человек учится с ними жить, несмотря ни на что. Жизнь начинает идти дальше, наполняя нашу память новыми моментами и переживаниями. И тогда мы просто так банально пытаемся убедить себя в том, что именно сейчас начинаем всё с начала. Начинаем с «чистого листа».        Сегодня я начинала также. Смотрела на своё отражение в зеркале, красивое и уверенное. Со стороны на меня обращала свой взор милая школьница в симпатичной форме: чёрная юбка-карандаш и белая шифоновая блуза. Простой наряд, но на мне сидел отлично, показывая все достоинства фигуры. Не скрою, я всегда любила это делать. Вызывать восхищённые взгляды прохожих.       Я улыбнулась, подумав об этом и искривляя накрашенные бледным блеском губы. Думаю, со стороны это показалось бы довольно красивым и, быть может, отчасти сексуальным. И это совсем не самоуверенность, а осознание собственной удовлетворительной внешности, которой я порой без зазрения совести пользовалась. Ведь, что бы не говорили о душе, никто не разглядит её, если не нравится внешность.       Просто людям проще убеждать себя в другом. А, впрочем, похоже пора заканчивать с философией. Иначе всё это уже начинает походить на откровенные бредни сошедшей с ума школьницы. Не хотелось бы и впрямь стать такой. Я тряхнула головой, откидывая непослушные волосы назад, чтобы не лезли в глаза.       Всегда любила распускать волосы. Хотя, если быть честной, то у меня не было особого времени на причёску. Я уже и так немного опаздывала на первый день в новой школе. Радовало то, что это было не первое сентября. Удастся избежать хотя бы школьной линейки с дурацкими речами директора и остального педагогического состава. Кажется, в их компетентность я прекратила верить ещё в классе пятом… Когда мне незаслуженно занизили оценки. — Алия, — окликнул женский голос, и я тут же прерывисто выдохнула. Знала, что последует далее. Сценарий этих слов уже не менялся полтора года. — Ты уже собралась?       Этот вопрос звучал, как и все реплики совсем равнодушно, без грамма хотя бы какой-то маломальской заинтересованности. Обычно такие слова я называю вводными. Они как бы вводят разговор в ту отрасль, что нужно. Банальный и вполне распространённый приём. По крайней мере в нашей семье было именно так. Поэтому я просто кивнула, кидая в сумку излюбленный блеск для губ. — Я хотела сказать, что задержусь сегодня. У меня много… работы, — предупредила мама, опираясь головой на дверь. Её взгляд был немного смущённым, но слишком привычным для меня. Совсем даже банально. — В последнее время у тебя её очень много, — заметила, усмехаясь. Если честно, то мне было совсем и откровенно всё равно, просто совсем не нравилось, когда из меня пытались сделать дуру или навязать откровенный бред. — Особенно по ночам. Надеюсь, что хоть в этот раз у тебя всё серьёзно…       Грубо. Отчасти обидно. Но других слов в мыслях и не было. Я, кажется, буркнула что-то ещё, а потом просто попрощалась, выходя из квартиры и устремляясь на улицу. В конечном итоге никакие угрызения совести даже не норовили проникнуть в душу ржавыми гвоздями. Уж слишком много «любви всей жизни» с ночными визитами прошло через всё это. Но я не осуждала. Никогда. Просто не понимала. — Кажется, хреново начинается новая жизнь, — рассмеялась я, качая головой и выходя из подъезда. А ведь хотелось начать этот день по-другому. Не вышло. — Тёмное пятно уже на чистой странице…       Дорога до новой школы почему-то не показалась далёкой, даже какой-то отчасти слишком близкой. Возможно, я просто опять слишком сильно задумалась о какой-то мелочи, не стоящей даже внимания. Слишком многие говорили, что для меня это характерно. Очередная глупость. На секунду я остановилась возле ворот, соображая, что нужно войти внутрь территории, однако духу почему-то не хватало. Да, а мне казалось, что недостатком решимости я не страдаю. Значит, всё же не хватает.       Со всех сторон уже тянулись откровенно зевающие школьники. Особенно умиляли первоклашки с надутыми губками и родителями за ручку. Наверное, я многое бы отдала, чтобы вернуться в это беззаботное время. Хотя, наверное, по сравнению с другими этапами жизни, выпускной класс тоже показался бы какой-то разминкой. Осознание этого хоть немного подогревало грустное настроение.       Я прерывисто выдохнула, вздёрнула подбородок и сделала шаг вперёд. В любом случае — опаздывать в первый школьный день из-за каких-то непонятных себе заморочек было бы уж точно… Совсем непонятно и глупо. Да и такое себе было бы оправдание для классного руководства. «Извините, я опоздала из-за того, что меня накрыл приступ самобичевания прямо перед воротами вашей школы». Но стоит признать, это могло бы прокатить за оригинальную отмазку.       Быстро дошла до двери в здание, пытаясь протиснуться сквозь поток спешащих школьников. Это уж точно не изменится с годами. Все спешат, толкают друг друга, как будто бегут на водопой. И забавно, и стрёмно одновременно. — Проходи, — буркнул какой-то парень, придерживая дверь и пропуская меня вперёд. Мне осталось лишь вскинуть брови, не часто сталкивалась с таким явным проявлением вежливости. Но с уверенностью могу назвать это милым. — Спасибо, — ответила я, кивнув головой и мгновенно прошмыгнув в здание, чтобы не задерживать остальных. Но полуулыбку с губ это не стёрло. Может, всё же я поспешила с выводами про день.       В остальном это утро ничем особо и не могло отличиться от начала любого школьного дня. Такая же толпа одинаковая для всех школ. Куча детей, родителей, которые орут со всех сторон. Как же быстро от этого начинает болеть голова. Создаётся такое ощущение, что вот-вот внутри что-то взорвётся. Всё же беспрерывный гвалт, медленный интернет и пробки выведут из себя кого угодно.       Радовало лишь то, что относительно быстро мне удалось отделаться от всего этого. Быстро переодеваться я умела всегда, ненавидя растягивать время, а дежурные, как я успела понять, пропускали всех. Это было довольно удобно по сравнению с моим предыдущим местом учёбы. Там приходилось ждать строго назначенного времени и вариться в этом особом «котле», пытаясь сохранить остатки нервов.       Остальное уже не составляло труда, ведь я знала номера кабинетов и расписание, благодаря директорше этой школы. Как я успела понять по собеседованию, она была вполне неплохой женщиной, да и к тому же вскоре будет вести у меня ещё и математику. Представится возможность узнать её лучше.       Коридор, по которому я шла показался мне каким-то до ужаса длинным, а может я просто никогда не отличалась особым терпением. Впереди передо мной уже показывалась лестница для подъёма на нужный мне этаж. На удивление, народа там особо не было. Может потому что-то вся начальная школа учится на первом этаже, а старшее и среднее звено в школу особо не спешат. Я бы, честно, и сама не спешила… Но этот чёртов аттестат и правда был необходим.       Я направилась к лестнице, наступая на ступеньки. В принципе она была не особо длинной, это радовало. Осталось немного и придётся знакомиться с новым классом, несмотря на нелюбовь к этому. Находить общий язык никогда мне не удавалось… Едва успеваю додумать мысль, как чувствую резкую и непонятную тяжесть, падающую на меня сзади. А потом чьё-то сдавленное шипение. Раздражает. — Чёрт! Да что это?! — негласное возмущение само вырвалось из горла. Ощущение не самое неприятное и неболезненное, но просто терпеть не могу, когда кто-то касается меня без моего разрешения. В голове автоматически включаются какие-то ненужные ассоциации.       Я всё ещё остаюсь недовольной все эти несколько секунд, прежде чем всё же разворачиваюсь, чтобы хоть посмотреть на того, что конкретно так открыл мою способность раздражаться сильнее. Передо мной стоял какой-то парень, неловко смотрящий на меня. Минуту он смирял меня взглядом, а потом исказил губы в усмешке. Жаль, только я не очень-то поняла его юмор. От слова… совсем.       Можно было сделать, конечно, пару колких замечаний, но откровенно не хотелось начинать свой первый школьный день с какой-то грызни. Наверное, поэтому я просто покачала головой, решая пройти дальше. По сути для того, чтобы дойти до класса оставалось минут пять. Мне удалось примерно за три.       Я вошла в класс, на ходу оглядывая обстановку. Спокойные синие тона, не особо раздражающие психику, это хорошо. В глаза сразу бросалось, что это кабинет литературы: повсюду висели портреты известных писателей и поэтов, а на стенде на стене были написаны какие-то стихи. Если честно, то совсем несильна в этом и уж точно не отгадаю чьи именно стихи передо мной. Не интересно.       Но вот остальным, судя по взглядам, им довольно интересно, кто я. Опасливые взгляды, переговоры. Наверное, это всегда сопровождает всех новеньких. По крайней мере меня точно. В первый раз как-то волнительно, а потом уже привыкаешь, свыкаясь с этим. В конечном итоге к ним в класс пришла новая девушка — это уже вызывает определённые вопросы. Я ожидаю их, перед этим садясь на свободное место. Мне повезло — буду сидеть в одиночестве на третьей парте второго ряда. Жаль лишь, что никогда не любила средний ряд. Сидеть там, словно у всех учителей на виду. — Ты новенькая? — спрашивает какая-то подошедшая ко мне девчонка со светлыми волосами. Я киваю. Можно подумать это совсем и совсем неочевидно. — А как тебя зовут? — Алия Соколовская, — мило отвечаю я, по классу проходит какой-то оживлённый шепоток. Однако мне совсем всё равно. — А тебя? — Наташа, — произносит одноклассница, растягивая губы в улыбке. И это для меня становится определённым сигналом. Слишком неестественно и фальшиво. Похоже на тех ребят, которые обычно старосты классов и местное трепло. Хотелось бы ошибиться. — А из какой ты школы?       Я уже собираюсь ответить, но меня успевает спасти звонок. Прекрасно. Не люблю кучу этих вопросов, напоминает собеседование, которое откровенно ни к чему. Ну, или я просто скучная девочка, для которой это пустая трата времени. Многие ученики, которые хоть раз переводились меня поймут.       Оглядываюсь, пытаясь высмотреть учителя, пока в коридоре слышатся только шаги. Первая у нас литература — надеюсь, что тема сносна. В любом случае хочу, чтобы урок, наконец, начался. Надоедают эти переглядки. А учителей, которые опаздывают даже на несколько минут я откровенно недолюбливала. И потому тот, кто появляется в дверном проёме уже немного заслужил мою антипатию.       Ещё минуту я внимательно смотрю на того, кто вошёл. Ещё где-то столько уже уходит на то, чтобы понять, что именно это и есть учитель, судя по реакции класса. Все встают, и я вслед за ними. Стандартный метод приветствования, позволяющий мне рассмотреть новое лицо. К моему удивлению молодое…       Довольно высокий мужчина, я бы даже сказала подтянутый, судя по комплекции. Одетый в простые джинсы и белую рубашку, отчасти поэтому его можно было принять за школьника. Да и внешность была довольно симпатичная, с правильными чертами лица. Одним взглядом он оглядел класс, видимо, отмечая всех присутствующих, но неожиданно останавливая свой взгляд на мне с лёгким недоумением. — Доброе утро, хотя и знаю, что для вас оно не особо и доброе, — объявляет мужчина, обращаясь к классу, при этом он сосредоточенно облокачивается на стоящий сзади него учительский стол. Ученики согласительно кивают. — Рад всех вас видеть, садитесь уже. — Все облегчённо сели, я тоже. Проницательный взгляд всё ещё атаковал меня. — У нас в классе новые лица?       Этот вопрос адресован как бы всему классу, и мне хочется закатить глаза. Но это было бы слишком по-детски. А в тот момент уже та самая светловолосая девчонка уверенно представляет, что я новенькая, мило улыбаясь учителю. Я не ошиблась насчёт неё в своих предположениях. Мужчина улыбается, а затем просит меня представиться. Что же для этого придётся встать. — Здравствуйте, меня зовут Алия Соколовская, — спокойно говорю я, смотря в упор на учителя, тот понимающе кивает, что-то чиркая в своём блокноте. Надеюсь, это не имеет ко мне отношения. — До этого училась в гимназии в Санкт-Петербурге. Успеваемость средняя. — Очень приятно, — произносит он, кивая. — Меня зовут Глеб Викторович — учитель русского языка и литературы.       Холодное представление. Сухое и без эмоций. Думаю, что это вполне хватает, раз учитель уверенно показывает мне жестом сесть. Даже непривычно, что нет никаких более детальных расспросов, хотя я зачастую переоцениваю свою значимость для других людей. — Итак, записываем тему занятия, — гласит размеренный голос. И я инстинктивно отмечаю, что он приятный. — «Детали образа героя как основы психологического портрета».       Открываю тетрадь, доставая ручку и начиная записывать всё, что он произнёс. На задворках сознания понимаю, что такого в моих школах не было: мы обычно просто пересказывали произведения без излишеств или рассказывали стихи. Не более. Интересно, что будет в этой школе.       Хотя, думаю, что девушкам на первых партах далеко не интересны детали какого-то там портрета, ведь весь их взгляд сосредоточен только на одном мужчине. Забавно. Однако толпы поклонниц — это проблема всех симпатичных молодых учителей. Придётся свыкаться. Но я уж точно никогда не пополню эту коллекцию. — Обычно, когда мы читаем произведения, то стремимся понять героев, только вот залпом прочитывая, от нашего внимания ускользают некоторые детали, характерные для описания. А по ним мы могли бы уже много рассказать о персонаже, — утверждает он, потирая переносицу. — Например, такие банальные фразы и обороты, как «вздохнул с тяжестью». Или говорящие о своих обладателях предметы. Может, вспомните что-то? — Халат Обломова, — предполагает какая-то незнакомая девчонка, и мужчина кивает. — Потёртый и отражающий то, что он ни к чему не стремится.

Могла бы с этим поспорить.

— Верно, — соглашается Глеб Викторович, и я хмыкаю. Как предсказуемо. Но смешок, видимо, был лишним, так как внимание педагога переключается на меня. — Алия, а что ты скажешь? Скажу, что всё это откровенный и совершенно не интересный мне бред. Как и ваш предмет в целом. — Я не сильна в литературе, — отвечаю коротко, решая не развивать эту тему. Однако показаться совсем идиоткой не хочется. Прежде всего утону в собственных глазах. — Но могу продемонстрировать это в жизни. Например, могу сказать вам, что вы точно натура непедантичная и вольная. Об этом говорит то, что вы не застёгиваете первую пуговицу рубашки. Не любите, когда вас что-то стесняет.       Мужчина усмехается, отклоняя голову вбок и смотря на меня. В это время все явно переводят взгляд с него на меня, ожидая, что же он может мне ответить. Если честно, я и сама не знаю. Впрочем, для чего я вообще сказала именно это — не понимаю. Одно объяснение — женская логика. — Буду знать, Алия, — произносит он. — Отчасти вы правы. Но всё же ЕГЭ приветствует больше примеры из литературы. Но за нестандартный ответ — определённо балл к оценке.       Я устало фыркаю. Прерогатива всех — вроде и похвалил, а вроде и завуалировано сказал, что это глупо. Только вот осмелюсь предположить, что моё предположение верно, судя по его ухмылке. Вряд ли когда-то моё мнение изменится в ходе преподавания этого курса. Разбирать психологию реальных людей куда более интересно, чем рассматривать каких-то литературных героев, которые даже и не существовали в реальности.       В целом урок так и проходит. Одноклассники перебрасываются с учителем ответами, а он задаёт какие-то новые вопросы. Но мне, если честно, это быстро становится слишком… непонятно. Возможно, всему виной то, что я не интересуюсь предметом или то, что меня как-то задело его замечание. В любом случае время до конца урока я провожу в молчании, делая себя галочку на том, что мне не нравится его метод преподавания.       Спасительный звонок оповещает о конце урока, и все ускоренно начинают подниматься со своих мест, попутно закидывая свои вещи, пока учитель выводит какие-то оценки в своём блокноте. Но мне всё равно, в любом случае я увижу в школьном портале, если он что-то мне и поставил.       Все торопливо говорят «до свидания», на что Глеб Викторович отвечает им простыми кивками. Я тоже говорю что-то в этом роде, старательно пытаясь выскользнуть из кабинета. Бурчу что-то не особо разборчивое, проходя мимо края его стола, где осторожно лежит блокнот. Но отчасти мне всё же интересно, что в нём, но лезть туда я явно не стану. Не в моём стиле, я отхожу дальше, направляясь к двери. — До свидания, Алия…