Соколовская, считай, ты мне понравилась...

      Видеть драки вживую всегда ужасно. Особенно, когда теоретически ты не можешь ничем помочь и на тебя накатывает отвратительное чувство беспомощности. Но это ощущение начинает обостряться раз в двадцать, если в этой драке замешан кто-то вам знакомый и тот, чья судьба вам и правда небезразлична. И вы просто становитесь очевидцем, не в силах помочь и влезть туда.        Сейчас Алия, как никогда раньше, чувствовала на себе все эти эмоций, видя фактически в нескольких метрах от себя сводного брата и своего педагога, окружённых какими-то отморозками, втягивающими их в откровенно неравную драку. Двое на фактически шестерых крупных парней, которые брали их в кольцо, блокируя действия и превращая это в простое «добивание». Схема старая, но в уличных драках, как никогда применимая и действенная.       От увиденного по коже девушки шёл холод, а где-то в уме замелькала здравая мысль о том, что надо сматываться отсюда поскорее, ведь её тоже могут зацепить, какие-то придурки, а убежать может и не представиться возможным. Да и куда бежать? И последовательность действий была бы абсолютно предписанной и логичной, если бы только она хотя бы на минутку смогла бы сдвинуть себя с места. Но она, чёрт возьми не могла. Потому что что-то противно заставляло её, словно идиотку, стоять здесь, пытаясь придумать хоть что-то, чтобы вытащить знакомых парней из передряги. Хотя мозг толком ничего не предлагал.       Определённо надо было звонить в полицию, но пока она будет делать это, их просто изобьют, а её заодно где-нибудь прикопают, потому что «всегда вырубают тех, кто звонит ментам». .Но что же делать тогда? Ей казалось, что она думает уже несколько часов, хотя от силы прошло минут пять. И за этот период времени при всех попытках отбиваться на Макса и Глеба Викторовича летело слишком сильное количество ударов, а кто-то, кажется, даже упал на асфальт.       Кто-то ещё раз замахнулся, а со сторон слышались вздохи и ахи посетителей бара, но на помощь явно никто не спешил. И даже охранники почему-то стояли, не вмешиваясь. И сам этот факт слишком сильно напряг Алию. Простое понимание, что помощи ждать абсолютно неоткуда. Совсем не думая, она за секунду разблокировала экран телефона, а потом нажала на одну из припасённых на такие случай композиций, по совету старого знакомого. Когда-то давно. В прошлой жизни. .       Звук полицейской сирены мгновенно полился из её телефона на полной громкости. А девчонке оставалось закрыть глаза и скрестить на руках пальцы, надеясь на то, что шок сделает своё дело, иначе ей точно конец. Иначе шансов просто нет... Но эта затея, кажется, подействовала моментально, потому что тут же раздался резкий крик этих нападавших, что-то вроде: «Валим, менты!» И этот клич потянул за собой всех, заставляя их убежать… Интуитивный страх. Страх, даже без разбирательств и видимых доказательств, отчаянно перемешанных с адреналином в крови. Это был дешёвый развод. И Алия не верила, что из этого что-то выйдет и скорее надеялась на то, что нападут на неё. Однако, видя убегающих нападавших, где-то в груди разливалась искренняя радость, а вера в то, что есть высшие силы, помогающие нам, когда случается что-то плохое, лишь укрепилась. И от этого… захотелось дышать чуть вольнее.       Ещё пара минут и нападавшие окончательно скрываются из вида, а сердце брюнетки начинает чуть отходить от того сумасшедшего ритма, с которым билось последние несколько минут. Но, несмотря на это, руки всё равно продолжают отчаянно дрожать и только какой-то отголосок в голове позволяет немного сфокусироваться и отключить эту незапланированную сирену в телефоне. И взгляд собравшихся тут же переключается. В то время, как её взгляд всё ещё устремлён в одну сторону. В сторону тех, из-за кого она невольно влезла в этот балаган.       На асфальте в неестественной позе лежит Глеб Викторович, а рядом устало поднимается Макс, подавая ему руку, чтобы встать. Алия щурит глаза, стараясь рассмотреть их на нательные повреждения. Но вместо этого замечает на привычно добродушном лице Максима теперь красуется откровенная злоба, а кулак на другой руке всё ещё сжат. Выражение его лица откровенно пугает и несколько ссадин откровенно это усугубляют. Это непохоже на знакомого ей парня, скорее, на разъярённого быка. И, выпавшей в прострацию, Алии интуитивно совсем не хочется подходить к сводному брату. К своему педагогу тем более… — Алия? — доносится до неё голос Максима, и девушка всё же делает шаг навстречу, всё ещё сжимая в руках телефон. Взгляд невольно опускается и на Глеба Викторовича, прижимающего ладонь к боку. Скорее всего какая-то травма. — Ты как здесь? Какого… Парень пытается подобрать слова, видимо, ругательственные. Ведь ему и в голову не могло прийти, что эта малолетка влезет. И разом приходит понимание, откуда взялась и разогнала всех сирена. Его взгляд, кажется, становится темнее. Только вот школьница резко приходит в себя, вскидывает подбородок, возвращая себе прежнее железное самообладание. Отчитывать себя она никому не позволит. — Тоже самое я могу спросить у тебя, сводный братишка, — парирует девушка и пожимает плечами. На её лице нет ни грамма прежней растерянности. Ей хочется многое спросить, но она понимает, что выглядеть это будет более, чем глупо. Хотя причину такой массовой драки узнать хочется, однако любопытство тут явно неуместно. — Не думаю, что это уместный вопрос, учитывая то, что вас чуть не избила толпа придурков.       Максим выжидающе смотрит на школьницу, но потом лишь отводит взгляд. На его душе так гадко и паршиво, что откровенно хочется докрушить что-то ещё, но уж точно забухать сейчас было бы в тему. Очень в тему… Однако при взгляде на Глеба, пострадавшего по сути из-за него, прикрывая его спину, он понимает, что тащить за собой сейчас не должен никого. — Отведи её домой, — бросает он другу, а в следующую секунду решительно разворачивается в другую сторону, направляясь к тому месту, где оставил свой мотоцикл. Он делает это настолько скоро, что никто не успевает его остановить, позволяя вскоре скрыться из вида.       Какое-то время Алия ещё смотрит ему вслед, а потом с лёгким раздражением переводит взгляд на Глеба Викторовича, который таким же взглядом смотрит на неё. И определённо в обеих фигурах читается лёгкая взаимная антипатия. Причём, девушка уверенно думает о том, что, если бы не Максим, то идти на риск ради «этого» она бы точно не стала. А потому лишь презрительно фыркает. — Не провожайте меня, я доберусь сама, — заверяет Соколовская, скрещивая руки на груди. Его кислая мина ей точно ни к чему. — Максу я скажу, что вы провели… — Да, а потом на тебя нападут какие-то гопники, и друг будет винить меня до конца дней? — саркастически интересует он, но ладонь от своего бока не убирает. — Слабый аргумент. — Слабо уверение в том, что вы сможете меня защитить, — не уступает в иронии ученица, приподнимая носик вверх. Её взгляд по-прежнему такой же раздражающий его, но учитель понимает, что должен себя пересилить. — Хотя… в любом случае, если что я брошу вас и успею убежать.       Девчонка равнодушно пожимает плечами, он также равнодушно кивает. В конечном итоге скандалов ему сегодня вполне хватило, а потому хамство школьницы мужчина решает пропустить мимо ушей. Пусть язвит, если ей так хочется. В его глазах это делает её лишь глупее.       Она идёт впереди, указывая дорогу. Идёт вполне таким бодрым и быстрым шагом, и он сам бы не против последовать её примеру, чтобы пораньше добраться до её дома и распрощаться. Однако при каждом шаге ощущает в области рёбер откровенную боль, а потому следовать за девчонкой становится всё тяжелее… — Подожди, — всё же не выдерживает Глеб Викторович. Соколовская останавливается, а он готовится к порции её колких фраз, но её взгляд лишь вопросительный. — Давай чуть помедленнее?       Ей уже не терпится пошутить про возраст и его ранее старение, однако она снова замечает эту его руку на своём боку в области рёбер. Мысли проносятся быстрее, чем она успевает подумать нормально. В несколько шагов девушка подходит к учителю, приближаясь вплотную, а затем осторожно кладя свою ладонь на его руку. — Сильно болит? — интересуется Алия на этот раз без всякой свойственной ей ухмылки. Учитель даже успевает удивиться.  — Терпимо, — отвечает он, не желая выглядеть уж совсем слабым даже в её глазах. Но те самые карие глаза продолжают смотреть на него слишком выжидающе. — Что? Хочется прикрикнуть на неё, но мужчина почему-то этого не делает. Просто на пару секунд откровенно цепенеет, смотря на Соколовскую. Цепенеет только от того, что до него доходит, что впервые на её лице, кажется, нет того высокомерного выражения лица, а в голосе не звучит бесящий сарказм.  — Подними футболку, — просит она. И он почему-то слушается, приподнимая участок футболки, замечая, что в её руке телефонный фонарик, чтобы рассмотреть получше. А глаза девушки тут же расширяются. — У тебя, возможно, гематома. Нужно в больницу. Алия говорит это серьёзно, опуская ткань обратно. Но после её слов Глеб Викторович лишь хмурится. Не хватало, чтобы он ещё по больничкам таскался с такой ерундой, тем более по указке Соколовской. Уж точно это того не стоит. Главное до дома дойти, а там он разберётся.  — Всё в порядке, — уверяет он, делая шаг и тут же прикусывая губу. — Намажу мазью и всё пройдёт. Не парься, Соколовская… Девушка усмехается, хочет сказать что-то, но не говорит, завидев гримасу боли на его лице. Конечно, можно было бы посмеяться, но вот парадокс: при виде чужой истинной боли Алия не может сохранять прежнюю стервозность. Просто как-то не получается. И невольно неприятно, что зрителем этого стал тот учитель, которого она откровенно не выносит. — Поехали в больницу, — уверенно заявляет она. — Деньги с собой есть? — преподаватель рвано кивает. Кажется, оставалось пару сотен. — Отлично, я вызову такси. Глеб Викторович уверен, что это блажь, однако откровенно понимает, что Алия, действительно, настроена серьёзно. Это заметно по цепкому взгляду и вызову в карих глазах. И это почему-то выглядит искренне настолько, что он повинуется и не ругается, когда она звонит в службу такси, вызывая машину. И им просто остаётся дожидаться вызванного такси. На улице немного холодно, потому что уже вечер, и девчонка чуть сильнее закутывается в свою куртку. Против воли мужчина уверяется, что Соколовская и правда человек весьма мерзлявый. Ещё в прошлый раз было понятно. Она не отходит от него далеко, но и близко тоже не приближается, только иногда косится, будто бы проверяя его наличие. И даже выглядит немного… обеспокоенной. И при мысли об этом Глеб Викторович чувствует лёгкий укол совести. Эта вредная девчонка вытащила их с Максимом из передряги, а сейчас и с ним носится. А он, по сути, ничего, кроме гадостей о ней и не говорил. Похоже, ему придётся признать, что он был не до конца прав по отношению к Алии.  — Из-за чего вы в драку влезли? — неожиданно вырывает его из своих мыслей девушка, смотря на него чуть из полуопущенных ресниц.  — Максим увидел Яну с другим парнем с их знакомыми, — честно отвечает учитель. Хотя при одном только воспоминаний взгляда Максима ему становится паршиво. Ощущение предательство всегда паршивое. — Интуиция не подвела. Алия тихо хмыкает и вскидывает глаза к тёмному небу. Время тянется слишком долго. Но пустить на безответственного учителя его травму… Её просто откровенно загрызёт совесть.  — Не подвела, — повторяет она за ним обрывок фразы. — Теперь всё становится понятно… Понятен и взгляд Максима. И его злость. И вся эта неприятная история. А всё из-за какой-то паршивой овцы, которая явно этого не стоит. И Алия его понимает. Это чувство предательства, когда внутри становится больно и ужасно паршиво. И, кажется, что всё становится… ужасным.  — А ты откуда возвращалась? — уточняет мужчина с лёгкой усталостью. Ещё немного и он просто уснёт мёртвым сном, но пока от себя это усиленно отгоняет. — Со свидания?  — Свидания, — подтверждает девушка, замечая в уголках его глаз насмешку, но потом та, кажется, сменяется чем-то другим. Глеб Викторович резко поворачивается к девушке, откровенно смотря в её глаза. На пьяную голову они кажутся очень даже глубокими и красивыми. Какими-то настоящими. Но, подумав над этим, педагог резко трясёт головой. Пьяный бред.  — Прости за то, что я тебе тогда в классе сказал, — выдавливает из себя мужчина, замечая шашечку такси. — И за сегодня… Спасибо тебе… Минуту брюнетка удивлённо смотрит на него, а потом опускает голову. Такси пиликает сигналом, и она тут же направляется ближе к нему, но на секунду оборачивается к следовавшему за ней мужчине.  — Я подумаю, — надменно произносит она, возвращая себе нотки стервозности. — А пока… поехали…