Соколовская, считай, ты мне понравилась...

      Когда он проснулся, то понял, что Соколовской в его квартире нет. Понял это по привычной тишине и по лежащей на кресле перед ним собственной одежде, которую он дал ей вчера. Глеб Викторович усмехнулся — чего-то подобного он от неё и ждал. Затаённо ждал того, что Алия встанет рано утром и бесшумно уйдёт из квартиры, захлопнув дверь. Это было в её стиле и ожидаемо, но почему-то всё же как-то обидно. Но виду мужчина не подал.       Просто привычно встал, прошёлся по квартире, отметив, что обсуждаемой вчера книги нет на его столе. Это немного удивило, но не сказать, чтобы сильно. Вчера он почти уверился в том, что произведение «1984» ей понравилось, и вряд ли она бы его оставила. Да и было ли это главным и занимающим его мысли сейчас? Вот уж нет…       Глеб Викторович устало потёр кулаком глаза, потянулся, а потом понял, что надо встать, пусть даже ещё будильник не прозвонил. Босыми ногами он прошлёпал по полу, направляясь на кухню, неплохо было заварить себе кофе, чтобы хоть как-то привести себя в бодрый вид. Но он не был дураком и осознавал, что ситуацию кофе вот уж слабо улучшит, это было скорее простой привычкой. Каждое утро кофе с молоком.       В голове всё также был сумбур, впрочем, после появления в школе Алии это стало его привычным состоянием. Но, если раньше, она была только надоедливой девчонкой, вечно раздражающей своим поведением, то сейчас за неё отчего-то становилось страшно. Учитель вдруг резко потёр пальцами виски. Все эти сообщения, её отрицания, гопники, поджидавшие её. Всё это никак не хотелось складываться в одну картинку. Слишком странно и непонятно.

Да и вообще должен ли он сушить себе мозг из-за какой-то ненормальной ученицы?

      Кажется, она уверенно вчера отказалась от помощи, так зачем ему лезть? Вчера ему и без того пришлось влететь из-за неё, приобретя новые синяки на теле и лице. А в этом приятного было мало. Однако при мысли об этом почему-то не к месту вспомнилось, как Алия осторожно обрабатывала его ссадины и царапины, сидя рядом с ним, как испугалась за него и ударила бутылкой нападавшего на неё. От этого что-то внутри кольнуло, однако тут же прошло при очередном воспоминании о вчерашнем вечере. — Если вы думаете, что за вашу помощь — я буду с вами безумно откровенна, то вы глубоко заблуждаетесь, — после недолго времени зашипела девушка, возвращая в реальности мысли стоящего перед ней педагога. — Всё, что сегодня произошло, это просто нелепейшая случайность. Просто вы оказались в нужное время в нужном месте. Но не переживайте, больше такого не повторится, и я не доставлю вам проблем. Да и думаю, что мне пора…       Эти слова задели его и, вопреки ожиданиям, довольно сильно. И против воли всё это прокручивалось в голове раз за разом. А впечатления об ученице остались такими же, как и были раньше. Вредная, заносчивая и высокомерная. Так какого хрена он должен беспокоиться? Раз нажила себе проблем, значит, сама сможет с ними разобраться. Он уж точно мешать не будет.       Мужчина с усталостью посмотрел на свою чашку с остывшим кофе. Кажется, за всё время своих самобичевании он сделал только глотка два, ставшие теперь в его горле комом. Он тряхнул головой от переизбытка дум, больше не хотелось ни о чём думать, не хотелось в школу, в которой он должен проработать ещё целый год. Ничего не хотелось. Усталость взяла своё и вяло соображая препод позвонил директору, выпросив отгул, сославшись на не очень хорошее самочувствие. И да он потом будет корить себя тем, что безответственный идиот.       А потом как-то не особо думая, интуитивно позвонил Кате, надеясь договориться о встрече. И он знал, что она сверкнёт улыбкой и согласится. Впрочем, так и было. Как раз вчера она приехала из своей командировки, и сегодня была бы рада встретится с ним где-то в три часа дня. Три часа дня. Прекрасно.       Кем была Катя? Катя была целой отдельной главой его жизни. Милая, добрая и понятливая, безумно красивая. Не бесила своими выходками, всегда была ласковой и нежной с ним. И, в целом, была идеальным представлением его идеальной девушки, но… Но предложение он ей делать не спешил.       Они часто гуляли, смеялись, спали. Были, возможно, в глазах родных и знакомых парочкой, женихом и невестой. Да и родители часто говорили ему о том, что стоит предпринять решительный шаг и предложить стать его женой. Такой он больше нигде не найдёт. И он умом соглашался — все аргументы были верными, но почему-то сердцем все ещё продолжал медлить. Хотя все вокруг твердили, что сделать это стоит. Только Макс как-то раз обмолвился фразой, что не видит их вместе. — Не слишком ли хорошая она для тебя? — сказал друг, вертя в руке бокал и смотря на него усталым взглядом. — Это почему же? Лучше, чтобы пила и выносила мозг? — хохотнул подвыпивший Глеб, откидываясь на спинку стула. — Ты же знаешь стервы и истерички не по мне. Катька — идеальная девушка. — С такой ты заскучаешь, — серьёзно произнёс парень, но при виде сосредоточенного взгляда друга отступил. — Хотя я часто ошибаюсь, ты же знаешь…       Тогда он не воспринял это всерьёз, ведь ему казалось, что он влюблён в Катю. Да и сейчас, наверно, любил, просто они давно не виделись и навалилось всё. То его отъезд, то её. Сейчас они увидятся, встретятся, и всё снова пойдёт своим чередом. Всё снова будет хорошо, а потом через пару месяцев он сделает ей предложение. Остепенится и всё будет хорошо.       В этот день он расслабится. И явно не будет думать о самодовольных истеричках в виде Алии, свалившихся на его голову. Это не его проблема. Пусть эта надменная дамочка справляется сама. А у него есть более важные дела. ***       В школе Алие было немного грустно и как-то совсем неловко при мысли о том, что в конце дня будут дополнительные занятия с Глебом Викторовичем. Хотя чего там неловко, её просто вообще сам факт того, что она увидит его после сегодняшнего бегства не прельщал, вызывая недоумение и раздражение. Не потому что ей было стыдно, а просто потому, что это всё будет как-то глупо и бессмысленно.       Они снова поругаются, поссорятся. И кто-то кому-то нахамит, что-что, а в это её преподаватель — мастак. Его неприятные слова про холодность и высокомерность накрепко засели в её голове. И, как бы девушка не старалась, забыть не особо получалось. Да, он помог ей, но на этом её благодарность заканчивалась. Брюнетка помогла им с Максом, значит, они в расчёте.       Но все её переживания и размышления устранились ровно в тот момент, когда на назначенный урок литературы пришла другая учительница, оповестив всех о том, что Глеб Викторович плохо себя чувствует, и она будет вместо него вести урок. И это должно было бы обрадовать Алию, но почему-то вызвало лишь недоумение.       В этот момент ей почему-то показалось, что он сделал это только потому, что не хотел видеться с ней. Побили его не прямо так сильно до обморочного состояния, здоровье его вчера сомнения не вызывало. И при уверенной догадке девушку покоробило, но она резко взяла себя в руки. Что ж просто её педагог оказался таким же неуверенным в себе тщедушным мужчинкой. И удивляться тут нечему, только посочувствовать.       Она завела волосы назад, вслушиваясь в рассказ учительницы, делая кое-какие пометки в тетради. Размышлять о судьбах героев произведений школьной программы не очень хотелось, однако девушка большим усилием пыталась сделать это, дабы не ухудшить себе оценку совсем. Полностью школьница была уверена в том, что Глеб Викторович при возможности не побрезгует возможностью ей подпортить успеваемость. Особенно вчерашнее его замечание это подтверждало.       Единственное, что всё же осталось из хороших о нём воспоминаний: разрешение дочитать книгу, которой теперь она зачитывалась все перемены. И только Андрей порой прерывал её от этого занятия какой-то шуткой, смехом и просьбой помочь с геометрией, которую девушка расчерчивала на раз-два. Алия принимала это за оговоренное сотрудничество, но где-то в глубине души думала, что одноклассник рассчитывает на что-то большее. Это было неприятно.       В любом случае — она его предупреждала. Так что уж точно не её вина. Да и это могли быть лишь её разного рода домыслы, не имеющие под собой никакого основания. Всё же Алия всегда была склонна создавать множество иллюзий и воздушных замков. Хотя сейчас они вместе сидели вполне миролюбиво, и одноклассник лишь рассказывал последние новости. — Ты знаешь, а к нам новенькую приведут, — бросил он спокойно, поворачиваясь к читающей брюнетке. — Говорят, довольно хорошо у неё с биологией. Призёр каких-то там олимпиад! — Я рада за неё, — тем же тоном ответила Соколовская, не отвлекаясь. — Будет у кого списать биологию…       Она договорила фразу и, как в каком-то фильме, в этот же момент зазвенел звонок. С некой усталостью девушка закрыла книгу, убрав её в портфель, ожидая появления учительницы нелюбимой ей географии. И спустя пару минут она впорхнула в кабинет. Но не одна. — Здравствуйте, ребята, знакомьтесь! В вашем классе теперь будет учится ещё одна девочка. Хорошистка, подающая надежды. Оксана Андропова.       В момент своего представления та самая девчонка спокойно стояла рядом с учительницей. И при слове «хорошистка» закатила глаза, затем осторожно кивнула всем, как бы здороваясь, и прошлась к галёрке. В какой-то момент как-то с иронией посмотрев на Алию, будто уже знала её лично. Брюнетка непонимающе ответила на её мимолётный взгляд, толком не рассмотрев её саму концентрируясь на глазах. Казалось, что брюнетка хотела спросить причину, вне зависимости от того, как глупо это выглядело бы, но новенькая только пожала плечами и прошла назад.

Просто показалось.

***

      Глеб ждал свою девушку уже минут двадцать, ходя с места на место. Он не любил опоздания Кати, но всё равно терпел этот единственный, по его мнению, её недостаток. Зато были и небольшие плюсы: за это время он уже успел поиграть в телефоне, купить цветы и кофе в ближайшем автомате в парке, просто потому что было как-то уж совсем холодно. Он даже застегнул куртку под горло, а то мало ли, действительно, заболеет.       Мужчина уже думал снова достать телефон, как вдруг недалеко приметил Катю. Она бежала к нему, немного запыхавшись и улыбаясь. И её радость было видно даже издалека. А то, как она порывисто обняла его лишь подтвердило догадки.       Он как-то механически обнял девушку в ответ, отвечая улыбкой, которую выдавил из себя изо всех сил. Вот она красивая жгучая брюнетка с голубыми глазами и тёплотой в выражении лица, на котором сквозила теплота и искренность. Разве нельзя не радоваться этому? — Привет, — протянула она, клюнув его в щёку детским поцелуем. — Соскучился?       Катя мило улыбалась, сверкая глазами, рассматривая его. Глеб лишь кивнул, боясь, что его голос прозвучит не убедительно, сам не до конца уверенный в своём ответе. Да, он был рад видеть её, обнял, но это мало походило в его понимании на «скучаю», или он просто был на нервах. В это мгновение он лишь протянул ей маленький букет, чтобы не чувствовать себя совсем глупо. — Прости, — извинился он, уткнувшись ей в плечо, чувствуя, как девушка искрится от его ласкового жеста. Всё же она всегда очень любила цветы. — Эти ученики в конец задолбали. Вот и торможу. Ты то как?       Он смотрел на неё такую знакомую и незнакомую одновременно. За время поездки она чуть подзагорела, сменила макияж, и все эти перемены ей очень шли. Главное, что натура осталась светлой, как похоже и чувства. Всё это время она улыбалась, но потом он отметил на лице нотку беспокойства. — Это как ты? — она вдруг резко прищурилась, подтвердив его опасения. Пара ссадин явственно красовались на лице. — Что у тебя с лицом?       Катька насупилась, Глеб же просто молчал. Рассказывать обо всех тех драках ему не хотелось, а о проблемах тем более. Не хотелось её грузить, поэтому проще было в который раз за день соврать, несмотря в эти милые глаза — Хулиганы телефон пытались отобрать. Ты же знаешь, что я не мог сдастся, — хохотнул он, девушка выдохнула, проводя рукой по его щеке. Догадывалась, что врёт, только расспрашивать не стала. — Конечно, ты же сильный мальчик… — А, давай мы прогуляемся и ты заодно мне всё расскажешь… Как там твоя поездка?       И они гуляли по городскому парку, не заботясь о том, что он не так далеко от школы и Глеба могут вполне себе увидеть некие недоброжелатели и настучать директору. Он только шёл рядом с Катей, слушая щебетания и смотря на неё. Красивая и милая. Каждый раз учитель отмечал это, но кроме лёгкого восхищения что-то ещё не просыпалось.       Девушка рассказывала ему о другой стране, описывая всё в подробностях. Не разглагольствуя, а вполне себе содержательно, он делал умный вид и задавал вопросы для продолжения беседы, потому что тишина только бы давила на нервы. Но потом вдруг резко остановился и притянул к себе Катю резким рывком, заставляя смотреть на себя. — Ты чего? — не поняла девушка, щуря глаза. Такие жесты были совсем не похожи на привычного Глеба. — Соскучился по тебе, — он чуть наклонился, вдруг неожиданно касаясь её губ своими, пытаясь заставить себя чувствовать. И, кажется, немного получилось. Ему было приятно, когда тонкие ладони Кати гладили его спину, а губы скользили по его губам.       Это был нежный поцелуй. Приятный и… мягкий. И Глеб углубил его, зарываясь рукой в светлые волосы девушки, так доверчиво отдающейся ему. И как-то совсем неправильно ему подумалось о том, что такие, как Алия на такое не способны. Даже в поцелуе её губы, наверное, не такие нежные, а сухие и изгибающиеся в постоянной ухмылке. И целовать её должно быть неприятно.Но эта мысль тут же испугала его, заставляя снова вернуться к робким касаниям Кати. Ему это и не нужно — целовать он её даже за деньги не будет.       Он совсем не заметил того, что та, о чьих губах он подумал, сейчас устало наблюдала за ним из-под полуопущенных чёрных ресниц. Совсем на секунду задержалась на их фигурах взглядом, а потом резко отвернувшись, прошла мимо, спрятав лицо от холода за любимым вязанным шарфом…