Соколовская, считай, ты мне понравилась...

      Алия чувствовала себя нехорошо, будто внутри что-то откровенно стискивало в какой-то комок. И это дурацкое ощущение отказывалось покидать её на протяжении всего пути домой. Откровенно это не радовало, ведь за столько лет брюнетка уже успела понять, что это не что иное, как дурное предчувствие. То самое, которое так редко её обманывало и, к несчастью, приносило обычно печаль.       Да и вдобавок к этому куча вопросов и догадок, засевших в голове и раздирающих её на части. Все эти сообщения, намёки, ссоры с преподавателем. Это всё откровенно добавляло усталости и тяжести на плечах, которая в последнее время становилась ещё более невыносимой. И школьница просто отчаянно стала бояться не вынести этого.       К квартире она подходила настолько задумчивой и погружённой в себя, что со стороны могло показаться, что девушка вообще сейчас никак не связана с миром и идёт на своей волне, сама не зная куда. Но Соколовская знала. Знала, в какую дверь позвонить, чтобы открыли. Знала, что радостной встречи точно не произойдёт. Знала, что матери откровенно всё равно, что с ней происходит.       Школьница знала это и понимала, выполняя привычный порядок действий, немного сбитый с распорядка, но об этом брюнетка ещё не догадывалась. Дверь ей, действительно, открыла мама, как и обычно, только ни сурового взгляда, ни банального вопроса не последовало. Вместо всего этого на её лице искренне играла красивая улыбка. Это немного сбило её с толку.       Ей даже на минуту показалось, что перед ней стоит не её мама. А какая-то другая женщина, радостно кружащаяся по квартире и закидывающая вещи в свой походный чемодан бледно-розового цвета. И эта самая женщина была, кажется, счастливой и участливой, бегала и что-то щебетала. Даже, вроде бы предложила дочери поесть…       И именно в тот момент школьнице показалось, что у неё начались от стресса слуховые галлюцинации. Таких спокойных и милых разговор между ними давно не было. Давно она не видела маму такой… счастливой. Такой, что в ответ на её улыбку на лице девушки появлялось тоже натяжное подобие улыбки. Это удивляло и пугало одновременно, а ещё откровенно сбивало с толку. — У нас…что-то случилось, пока меня не было? — осторожно спросила Алия, опускаясь в кресло и внимательно смотря на мать. Та на минуту замялась, потупив взгляд. Странно. — Ты уже скажи, как есть, а то теряюсь в догадках.       Соколовская старалась выглядеть спокойно и сосредоточено, но мысли, набатом бившиеся в голове, брали своё. В теориях, пока мама молчала, девушка уже успела построить множество версий, одна хуже другой. Эта была давняя привычка: готовиться к худшему. Однако что-то подсказывало, что это не совсем так. Хотя, может быть, та придумала, как сдать её подальше, чтоб не раздражала? Это был бы хороший вариант.       Вместо этого женщина только ненадолго продолжила молчание, вздохнула, и потом резко выдохнула, решая выпалить всё, видимо, на одном дыхании. Алия поняла это, а потому тоже напряглась. — Отец Максима пригласил меня поехать с ним в командировку в другой город, — призналась она. И в этот момент брюнетка выдохнула. И стоило разводить такую драму вокруг этого? Но что-то подсказывало, что здесь что-то не так. Или это половинчатая правда. — Я согласилась. Однако оставить тебя одну на эти несколько месяцев было бы неправильно и глупо. Поэтому… — Поэтому что? — уже совсем ничего не понимая, выпалила брюнетка, сурово сдвигая брови и скрещивая ноги в защитной позе. Этот тон переставал ей нравиться. — Насколько я помню, я всегда спокойно переживала твои загулы и поездки за своим «счастьем». Так… что же сейчас изменилось? Зачем это глупое «поэтому»? И что это значит?       Соколовская и правда не понимала того, для чего нужен весь этот цирк. Её мать по жизни после развода мало волновало её местонахождение, а потому сейчас вот эти интонации и какая-то явная задумка в её голове настораживали. А ещё более пугало то, что мама была вроде бы уверена во всём этом. Теперь оставалось только понять, к чему она это всё вела. — Алия, я просто хотела, чтобы Максим пожил с тобой некоторое время. Буквально эти несколько месяцев. И ему не так скучно и за тобой какой-никакой присмотр, — совершенно спокойно выдала она. Школьнице захотелось истерически засмеяться: с каких пор мама стала доверять парням вроде Максима. — И… я долгое время толком не занималась тобой. Я погрязла в собственных проблемах. Это правда, и каждое твоё слово верно. Но теперь я хочу исправить это, потому что с Егором у нас всё по-настоящему, понимаешь, Алия?       Мама неожиданно подошла к ней, кладя на её холодную ладонь свою. От этого касания девушке стало не по себе, и она дёрнулась. Такие знаки внимания со стороны родителей стали для неё безумно странными и какими-то настораживающими. Наверное, именно поэтому её взгляд стал ещё более испытующим, недоверчивым, а потом равнодушным. — Я хотела бы в это верить, — как-то блёкло произнесла Алия, а в её глазах, кажется, застыла… непонятная душевная пустота.Слишком много таких фраз от неё девушка уже слышала. — Но почему-то не получается. Надеюсь, ты хотя бы не окончательно погрязла в своём маразме и наигранности. Я, действительно, хочу поверить, что ты изменилась…       С этими словами брюнетка встала из кресла, направляясь к своей комнате и мысленно прикидывая все варианты развития событий после маминого отъезда. Внутри, кажется, не было ничего: ни печали, ни грусти, только обыденная усталость от очередного маминого «загула».        И насколько помнила девушка, длилось это с момента развода родителей. С того момента, как отношения стали настолько прохладными, что можно было заледенеть. Причины с её стороны не было, но эти отношения настойчиво ухудшались, и где-то после шестнадцати лет Алия не стала этому мешать. Пусть летят эти отношения в пропасть. Надоело.       На секунду она обернулась посмотреть назад, думая о том, что, возможно, слишком сильно жестит сейчас и не видит искренности. Ей ведь правда хотелось ошибиться, но стоило взглянуть на маму снова, как в мыслях интуитивно пронеслось одно: - Это не больше, чем фарс…       Алия размеренно выдохнула, доползая до кровати и мечтая поскорее уснуть. Она легла в постель, но уснуть, вопреки желанию, совсем не получалось. В голове всё ещё вертелись обрывки воспоминаний о сегодняшнем дне: недоверчивый взгляд новенькой, сообщения, слова мамы и… поцелуй педагога с красоткой в парке.       Даже при воспоминаний об этом брюнетка фыркнула. Не особо ей верилось, что кто-то по своей воле мог поцеловать этого самодовольного индюка, который только и умел, что докапываться и выносить всем нервы. Наверное, его девушке надо будет поставить памятник при жизни? Хотя, может, он в постели настолько хорош… Вот уж вряд ли… Занудный и придурковатый.       Соколовская усмехнулась. Тоже нашла о чём думать. Всего-то какой-то самодовольный идиот, сбежавший от неё. И думать о нём ей совсем не пристало.

***

      Следующий день встретил Алию особенной приветливой тишиной и спокойствием. В доме уже никого не было, и это отчасти успокаивало: видимо, мама уехала ночью или рано утром. Наверное, это было к лучшему — хорошего прощания всё равно бы не вышло, а лишней ругани и ссор ей и так по жизни хватает.       Брюнетка привычно осмотрелась, поправила волосы, точнее просто провела по ним рукой. Взъерошенные, спутанные они сейчас делали её похожей на знаменитое Лохнесское чудовище, несмотря на привычную красоту в собранном виде. Хотя вообще сложно найти ту девушку, которая с самого утра будет выглядеть идеально. Это только Диснеевским принцессам доступно. Ей, увы, нет.       Девушка устало выдохнула, собираясь причесаться и привести себя в порядок, но в какой-то момент ей стало просто и откровенно лень. Пережитый стресс за последние несколько дней определённо дал о себе знать, превращая её в какое-то откровенно желе, лишённое воли и энтузиазма.       Наверное, поэтому Соколовская босыми ногами прошлась на кухню, сразу открывая дверцу холодильника, чтобы достать свои любимые йогурты на завтрак. Ведь любимое «Чудо» было из категории тех редких вещей, что нравились и поднимали настроение даже в пасмурное утро нелюбимой осени. При мысли об этом брюнетка против воли посмотрела в окно.       На улице было как-то прохладно и довольно пасмурно. Казалось, что дождь пойдёт с минуты на минуту, но он всё никак не шёл. Однако даже отсутствие дождя не заставило бы девушку выйти из дома. Не любила она всю эту слизкую осень, да и необходимости не было. Холодильник забит, комуналка оплачена. Можно спокойно жить и радоваться жизни, тем более, что в школу сегодня совсем не надо.       Алия зевнула, затем безразлично доела йогурт, мысленно решив, что привести себя в божеский вид всё же нужно. Именно поэтому следующие полчаса ушли на душ, переодевание, причёсывание и лёгкое подкрашивание лица. Совсем немного, для того чтобы не пугать саму себя в зеркале и не терять природной красоты.       А пока она делала все эти процедуры по возвращению себя в привычный и приличный вид, то, как всегда, успела обдумать все оставшиеся планы на день. Сделать все домашние задания, снова прошерстить всю информацию о ВУЗе. В общем, дел хватает. Но, разве, она сама не говорила о том, что, когда план так идеально спланирован, то что-то в нём обязательно пойдёт не так? Что что-то обязательно разрушит его?       Вот и Алия не имела никакой возможности в этом усомниться, когда в дверь настойчиво позвонили. Сначала от этого внутри что-то кольнуло, но потом так быстро расслабилось, и от этого дурные мысли в голову больше не полезли. Почему-то показалось, что за дверью не таится никакой опасности, но природная настороженность всё же никуда не уходила.       Поэтому осторожно и тихо, совсем на носочках, школьница подошла к двери, чтобы заглянуть в глазок. Внимательно прищурила глаза, сжалась, а потом также спокойно выдохнула, распознав, что за дверью стоит Максим. От этого мысленно Соколовская чертыхнулась. Напугал, зараза!       Расслабившись брюнетка, открыла дверь и тут же скрестила руки на груди. В голове тут же пронеслась кощунственная мысль о том, что, возможно, сводный брат прибыл сюда в качестве няньки, как и обещала мама. От этого стало неприятно, и природное недовольство всем отразилось на её лице.       Однако Максим этого, будто и не заметил. Просто поздоровался, прошёл внутрь, улыбнулся немного натянуто и сел на табуретку в кухне, как бы намекая девушке на разговор. Без особого желания брюнетка села напротив, испытующе глядя в его глаза и ожидая того, что он скажет. Даже из вредности не предлагая ему чай, продолжая испепелять его взглядом. — Малая, не хмурься, а то будут морщины, — вдруг спокойно заметил Макс, качнув головой. Его напрягал сосредоточенный вид Алии, но он смутно догадывался о причине её поведения. — И вообще я пришёл с миром! Хотел торт купить, но потом вспомнил, что деньги забыл. Так, что прости.       Парень примирительно вскинул руки вверх, состроив жалостливую рожицу. И от этого Соколовская не могла не усмехнуться, но потом тут же вновь нацепила на себя строгое выражение лица. Только было поздно — Максим заметил. — Ничего страшного, я всё равно на диете, — заверила его сводная сестра. Брюнет только глаза заходил. Куда этой малой ещё худеть? Непонятная ему женская логика. — Так… зачем ты всё же пришёл? — Я пришёл тебе кое-что отдать, — с этими словами Макс чуть расстегнул куртку, доставая оттуда какой-то белый конверт. Алия непонимающе вскинула брови вверх. Что это? — Это деньги, которые твоя мама оставила, чтобы я контролировал твои расходы. Тип, контроль старшего брата. Но я этого делать, как ты поняла, не буду.       Он резко положил этот конверт на стол перед носом брюнетки, вызывая непонимание. Она-то думала он пришёл со своим дурацким контролем, а тут… Неожиданно. И чем же это, интересно, вызвано? — Я доверяю тебе, — на её невысказанные вопросы ответил Максим. — Просто иногда буду заходить и проситься на чай, как друг. Вот и всё. Ты — взрослый человек и сама решишь, что тебе нужно. Если будут какие-то проблемы, то просто позвони мне и всё. Мы там уже решим по мере поступления. Типа семейные ценности. Мы же как бы новая семья!       Возможно, сводный брат сказал бы что-то ещё, ещё больше умудряясь растрогать Алию, но звонящий в его кармане телефон перебил все планы. Он тихо матернулся, затем принял вызов. Кто звонил и зачем, брюнетка понять не смогла, однако его изменившееся в сторону серьёзности выражение лица определённо говорило само за себя. Даже Соколовская против воли напряглась за эти несколько секунд. — Да, хорошо, я сейчас буду. — буркнул в трубку Максим, поднимаясь с места и одним движением отключая телефон, бросая его в карман брюк. И порывистым движением устремляясь в коридор. И девушка не вытерпела, видя такую откровенную торопливость и порывистость. Подсознание подсказывало, что что-то случилось. Интуитивно она тут же включилась в это. — Что-то случилось, Максим? — спокойно спросила Соколовская, устремляясь в коридор за ним. Он немного помолчал, но потом всё же выпалил. — У друга племяшка пропала. Я должен помочь…       Его глаза в этот момент выглядят такими искренними и испуганными, что девушка в этот момент, словно ощущает это на себе. Волнение. Переживание. Парень бегло собирается уйти, однако брюнетка тут же быстро обувает свои кроссовки, касаясь его руки своей, как бы удерживая… — Подожди, я тоже пойду с тобой…       Кажется, это какой-то писатель и называл бы неожиданными семейными ценностями. Теми ценностями, о которых бегло упомянул её сводный брат Максим, но она всё же услышала…