Соколовская, считай, ты мне понравилась...

      В своей жизни Алия довольно часто испытывала страх. Страх за себя и за близких. Однако ощущения, испытанные сейчас не шли ни в какое сравнение с тем, что происходило до этого. Просто потому, что тогда на её глазах не погибал тот, кем она дорожила больше, чем собой. Однако поняла она это только в тот момент, когда осознала, что так близка к его потере.       Сидя у его постели в больничной палате, Соколовская впервые в жизни не могла сдержать эмоции. Просто сжимала пальцами больничный халат, стирала трясущимися руками солёные слёзы со щёк и измученно всхлипывала. И не могла понять, почему всё произошло именно так. Ведь сейчас на этой кушетке вместо Глеба должна была лежать она. Но никак не он.       Он не заслужил. Он всегда помогал. Он всегда спасал её. А она чуть не лишила его жизни. Глупая дура. Из-за её прошлых ошибок пострадал ни в чём неповинный человек. И это осознание жгло душу, заставляя её рваться на части.       Соколовская не отходила от его постели уже второй день. Толком ничего не ела и не пила, разве что давилась невкусным кофе из автомата, которое периодически приносил Максим. Алия не могла ни на минуту оставить эту больничную палату, потому что казалось, что ещё совсем немного и Глеб откроет глаза, отпустив какую-нибудь глупую шутку в его стиле.       Но он почему-то не открывал, и это доставляло школьнице такую боль, будто сразу ломали все рёбра. Она ждала, верила, но чувствовала, что с каждой секундой ожидания страх убивает изнутри все надежды. Но винить, кроме неё самой не кого...       Это нападение. Сирена полицейской машины. Угрозы. Всё это пронеслось перед глазами в одно мгновение. И слёзы вновь подступили к глазам. Дышать стало тяжело. И тело начало потряхивать в диком напряжении. В чёртовом припадке болезненной истерики.       В один миг на неё обрушились все те эмоции, которые так долго были спрятаны ею от самой себя и посторонних под холодной маской. Однако теперь ей стало всё равно, потому что вся ледяная сущность раскололась в один момент. Сейчас не сдерживая себя, она просто рыдала, давясь собственными слезами и дрожа. Уже вторые сутки Глеб не приходил в сознание, а это значило, что шансы на его выздоровление невысоки. И она как никогда чётко осознавала это.       Только даже от одной мысли о том, что его может не стать, девушку снова болезненно скручивало и сжимало. Сердце колотилось с такой силой, что дышать становилось совсем тяжело. И хоть почти каждые два часа к ней заходили Макс и Оксана, предлагая сменить её, брюнетка не соглашалась ни в какую, огрызаясь и прогоняя их прочь.       Школьница, словно чувствовала, что сейчас ей нужно было быть рядом с ним. Только ей и никому больше. И плевать, что подумают люди. Плевать на всё, кроме него, борющегося за жизнь. Плевать, что его девушка обрывала телефон и писала тысячи сообщений. Плевать. Главное только, чтобы он выжил. Больше ей ничего не надо.       Сколько прошло часов, девушка не знала. Она уже смутно различала ночь и день, и со стороны казалось, что Соколовская вот-вот упадёт в обморок от нервов и истощения. Однако она продолжала оставаться рядом со своим учителем, несмотря ни на что, игнорируя боль и усталость, не обращая больше ни на что внимания.

- Это из-за тебя он здесь, ведь так?

      Неожиданный голос не сразу донёсся до измученной Алии. Первые несколько секунд она сидела совсем неподвижно, ничего не слыша и не замечая. И только потом, словно в замедленной съёмке до неё дошли какие-то непонятные слова, даже больше шум. Усталый мозг уже совсем устал соображать. Но девушка всё же осторожно обернулась, тут же прищурила глаза, пытаясь понять, кто сейчас перед ней.

И, к сожалению сделать ей это удалось.

      Перед ней стояла Катя. Та самая невеста Глеба, с которой она видела его не раз и к которой он так часто уходил. Та самая, которая была настолько красива, что её с лёгкостью можно было называть эталоном. И, наверняка, умная, раз её Глеб с только времени был с ней.       Соколовская неожиданно резко встала, отчего-то вжав голову в плечи, но стараясь сохранить ледяной взгляд. Сейчас они стояли друг напротив друга и ощущали совершенно разное и необъяснимое, сжигающее изнутри.       Катя смотрела на Алию и чувствовала себя настолько преданной и униженной, растоптанной и выброшенной, как никогда. Она догадывалась, что Глеб остывает к ней, но, чтобы так открыто за её спиной.... Да, он написал ей дурацкое послание, но Катя не думала, что всё настолько серьёзно, что поиграется новой игрушкой, да успокоиться. А она бы просто простила. Думала, что у них всё ещё получится исправить. Прибежала сюда, как только узнала, что произошло, бросив все дела и отменив все встречи.

Только вот совсем не ожидала увидеть виновницу его состояния здесь.

<tab>Хватило наглости. Привела его ко всему этому и сидит рядом, как будто ничего не случилось. Совершенно обычая девчонка семнадцати лет... Господи, Глеба ведь никогда такие не привлекали. А сейчас, лежит обмотанный проводами, на грани....       Катя тут же приложила ладонь к губам, чувствуя, как слёзы собираются в уголках глаз. Как бы она не злилась всё это время на парня, но такого никогда не пожелала бы ему. Никогда. И один его болезненный вид причинял девушке почти физическую боль.       Она с раздражением посмотрела на стоящую напротив девчонку. Совсем молоденькая и, наверняка, перепуганная. Но жалеть её не было сил. Одна мысль о том, что из-за её тайн могло не стать Глеба, приводила в ужас. С губ сорвался рваный выдох, и на мгновение Катя от нервов прикрыла глаза, пытаясь понять, что делать дальше. - Оставь его. Я позабочусь о нём, - неожиданно тихо выдохнула бывшая девушка Глеба, делая шаг вперёд, стуча лакированными туфлями по полу. - Я знаю, как помочь ему. Так будет лучше. Я найду лучших врачей, сама не отойду от постели, дам тебе денег, если хочешь. Только, пожалуйста, уйди... Хватит того, что ты уже сделала. Я не хочу поливать тебя всеми теми грязными словами, что вертятся на языке, поэтому прошу, умоляю уйти.... Я умоляю тебя...       Это прозвучало так отчаянно и взволнованно, что школьница даже вздрогнула. От сказанных слов и от искренности бывшей девушке Глеба, внутри которой, видимо, также полыхали волнение и страх. Перед сейчас стояла не просто красотка, а любящая женщина, готовая бороться за своего мужчину. И это медленно уничтожала Алию. Само понимание...       Она простила ему измену. Простила его. И даже не оскорбляла её сейчас, как это сделали бы многие на её месте в подобной историй. Она просто смотрела на неё моляще и просила исчезнуть. Исчезнуть из жизни Глеба. Ведь так будет лучше для него. И была права. С такой как Катя он будет счастлив, с ней же его ждут бесконечные ужасные историй и нервы...       Лучше всего ей было бы уйти, как она и хотела в тот злополучный день приёма. Но почему сейчас даже мысль об этом приносила боль? Она заглянула в глаза Кати своими измученными и заплаканными, произнеся то, что, наверное, раньше не сказала бы и под страхом смертной казни. То, что так долго зрело в её голове. Обняла себя руками и просто произнесла то, что так хотела бы сказать Глебу: - Я не могу... Не могу оставить его, потому что люблю. И поняла это лишь тогда, когда осознала, что теряю его. Я люблю его и единственное моё желание, чтобы он открыл глаза, слышишь? Очнётся и захочет быть с тобой - я мешать не стану, - выдохнула Соколовская, ощущая, как её начинает трясти лишь от одной мысли об этом. - Но сейчас я никуда не уйду, как бы ты не просила. Прости....       Слезы одна за одной стекали по её щекам, но Алие не было до них дела. Она говорила всё то, что должна была так давно сказать Глебу, но вместо этого лишь испытывала его терпение. Призывала бросить, а сама любила, боясь признать... - Ведь если он не выживет, моя жизнь потеряет смысл. Потому что Глеб и есть мой смысл... Когда мы ссоримся, ругаемся, бесконечно трепим друг другу нервы, я ощущаю себя живой, понимаешь? Живой. И каждый раз, когда я говорила ему, что уйду, ждала, что он не отпустит... Он и не отпускал, был рядом всегда. Без слов и упрёка. Так, как же я могу его отпустить? - Брюнетка качнула головой, сильнее, сжимая ткань своей кофты в волнении, не в силах даже стереть дорожки слёз со щёк. Ведь это было сейчас так неважно. Важен только парень, борющийся за жизнь. - Он - часть меня... Моя недостающая половина... Я знаю, что ты любишь его, но, пожалуйста, уходи сейчас. Прошу тебя. И даже если меня выпрут, я буду сидеть под окнами до последнего, пока не упаду без сил, пока меня не положат с ним в одну палату. Я не отпущу его больше. Никогда....       Катя задрожала от этих слов и неожиданно резко сжала кулак, смотря на соперницу, только сейчас осознавая, какие чувства обуревают её. Такое невозможно было подделать, невозможно сыграть. Ведь бывшая девушка увидела в глазах этой глупой школьницы тот самый огонёк, который горел и в Глебе, когда он вспоминал об одной из своих учениц.       И разве смела она тушить этот огонь? Катя внутренне сжалась, бросив взгляд на Глеба, лежащего на этой дурацкой койке и на синяки под глазами его пассии. Сидит тут, наверное, далеко не первый день... Ведь ему нужна была любовь этой ученицы, а не её. И от этого осознания внутри всё выворачивало изнутри.       Но ей нужно было быть сильнее этого, Катя вдруг наскоро развернулась, направившись к двери, сдерживая рванные всхлипы. И Алия понимала её, но сделать ничего не могла. Потому что Глеб был её и ничей больше.        Она рухнула на стул, закрыв лицо руками, чувствуя, как по щекам катятся холодные слёзы. От всего сразу: от сухих прогнозов врачей, от болезненного разговора с его бывшей девушкой, от осознания, что из-за неё Глеб может больше.... - Мне нужно было умереть, чтобы услышать эти слова...       Привычный голос. Дурацкая шутка. Нет. Это.... Пальцы задрожали, сердце, кажется, на минуту остановилось. Алия опасливо обернулась, боясь, что ей лишь показалось или наступило помутнение рассудка. Школьница посмотрела в сторону, но это был не глюк...

На неё, действительно, смотрели карие глаза её учителя.

      Его голос был совсем тихим, но она услышала. Парень лежал, почти не шевелясь, едва повернув голову и смотря на неё. Но это уже было... счастьем. Девушка, тут же сорвалась с места, подбежала к нему, тут же касаясь его руки и падая перед больничной койкой на колени, не сдерживая слёз, мешавших даже дышать.       Школьница смотрела на него так нежно и трогательно, как никогда раньше. И от этого что-то начало отдаваться теплом у пришедшего в себя Глеба, давая сил, чтобы хоть и прерывисто, но говорить. Парень больше совсем не хотел пугать свою измученную девочку. Хотел успокоить и прижать к себе, чтобы больше не отпускать. - Алия... ты здесь... Мне снился сон...       Он слабо сжал девичью руку, а Соколовская тут же коснулась её губами, так нежно и невесомо, боясь причинить даже лёгкую боль. Эмоции разрывали её изнутри, но счастье в этот момент, кажется, заполнило каждую клеточку тела. А все слова вдруг пропали из головы, язык онемел. Остались лишь взгляды.

Карие в карие.

- Не плачь... Пожалуйста... Алия.... Всё хорошо, слышишь? Тебе ничего больше не угрожает?       Глеб чуть повернул голову, чтобы было удобнее смотреть на свою ученицу, которая отрицательно мотнула головой. Перепуганная, бледная с красными от слёз глазами, но всё равно для него самая красивая на свете. Он так хотел её обнять, так тянулся к ней в своих снах, но она всё убегала и убегала, зовя за собой. Ему же оставалось следовать за ней, чтобы сейчас увидеть любимые черты.

И он следовал. И в награду сейчас она была перед ним.

      Парень помнил все события смутно, однако чувство тревоги и страха ощущал отчётливо сильно. Главным было, что она - цела. Его Соколовская. Совершенно глупая и ненормальная девчонка, которая сейчас была рядом. И те слова.... - Послушай, - вперемешку с всхлипами шепнула школьница, сильнее сжав его руку своей и решаясь. Всегда раньше ей казалось, что это так сложно сказать, а сейчас оказалось так просто, глядя в его карие глаза. - То, что ты слышал, не было сном, Глеб... Прости меня... Я... Катя она приходила и.... - Я люблю тебя, - спокойно выдохнул учитель, не желая слушать глупых слов и самобичеваний Алии, особенно сейчас, когда он так испугался, что может навсегда потерять её. Она признала то, на что им не хватало сил. И важнее этого ничего не было. - Только тебя. И никто другой мне не нужен... Пойми, уже наконец....       И она поняла, затаённо выдохнув и неожиданно коснувшись его губ своими солёными от слёз...

Он был так нужен ей. Сейчас. Завтра и всегда.

И больше не надо было слов.