Соколовская, считай, ты мне понравилась...

      Было странно, что она согласилась на это. Было странно, что сейчас она сидела рядом с ним и пыталась собраться с мыслями. Было странно, что она почему-то, действительно, впервые прислушалась к кому-то, решая, что дальше продолжаться больше не может.       Алия сидела в кабинете психолога уже около пятнадцати минут. И не понимала, как оказалась здесь и как позволила Глебу привести её сюда. Наверное, это было каким-то туманом, а, быть может, и криком души или отчаяния, который душил изнутри уже эти невыносимые и изнуряющие несколько месяцев. — В коридоре вас ждёт ваш молодой человек? — неожиданно донёсся до девушки вопрос, и она чуть повернула голову вбок, обращая внимание на сидящую напротив женщину в очках с яркой оправой, бросавшейся в глаза. Ещё минута понадобилась, чтобы отойти о созерцания и вникнуть в суть задаваемого вопроса.       Однако ответить на уже осознанный вопрос всё равно оказалось непросто. Поэтому в кабинете воцарилось молчание, а школьница лишь покосилась на собственные руки, сложенные в замок. Почему-то она совсем не готовилась к тому, что будет задан подобный вопрос. И этим её вполне легко застали в расплох, но постепенно пришло осознание того, что надо всё же хоть что-то ответить. — Я… не думаю, что его можно так назвать, — сосредоточено произнесла Алия, стараясь оставить свой голос ровным и не выдать лёгкое волнение. — Скорее у нас сложные взаимоотношения. И я не уверена, что это имеет хоть какое-то отношение к сеансу.       Она произнесла последнюю фразу почти непринуждённо, но сама почувствовала, как внутри что-то дёрнулось от этой формулировки. Однако, разве можно было охарактеризовать всё это по-другому? Девушка была уверена, что нет.       Что было между ними? Несколько поцелуев, да секс. Вот и всё. И этого уж явно недостаточно для вспышки пылких чувств. Когда-то Алия была влюблена, и знала, что это за чувство. Здесь же было что-то другое… Но названия брюнетка всё никак не могла подобрать. А потому и вопросы этого «специалиста» казались в высшей степени бестактны. — Может быть, и имеет, — устало улыбнулась женщина. — Вас явно предали в любви и не нужно быть большим специалистом, чтобы это понять. От этого и большинство ваших проблем, ведь так? Вы и сама это знаете, поэтому и пришли сюда. Просто потому что осознаёте, что если продолжите в том же духе, то потеряете этого мужчину. Вы и хотите, и боитесь этого.       Соколовская раздражённо выдохнула, ощущая, как гнев закипает внутри. Только совсем не от того, что этот психолог нёс какую-то хрень, а от того, что было в её словах что-то действительно правдивое. Лишь на грамм, но всё же было. И оно истинно раздражало. Ей не хотелось продолжать этот разговор. Однако побег из этого кабинета означал бы слабость. И этого себе позволить было нельзя.

А с губ отчего-то начала срываться правда… Совсем неконтролируемым потоком.

— Я не знаю, нужен ли мне этот человек или нет… — тихо заговорила Алия, отклоняя голову вбок и невольно вспоминая все те моменты, что стояли между ней и преподавателем. — Наверное, во мне есть какая-то симпатия по отношению к нему, но я не хочу, чтобы это перетекало во что-то больше. Или просто боюсь этого. Не знаю. Когда он рядом, мне спокойно. Когда я одна, мне спокойно, но уже по-другому. И я не могу это объяснить.       Соколовская неожиданно чуть замолчала, а потом вдруг неожиданно потёрла переносицу, как делала всегда в минуты сильного волнения.И совсем тихо и осторожно продолжила, будто стесняясь звука собственного голоса. — Я… не уверена, что хочу быть с этим человеком. Хороший секс — это одно, но быть вместе — это не наш случай. Я очень много думала над этим и, кажется, поняла, что самым лучшим решением будет отпустить и его, и себя.       Девушка чуть подняла глаза на сидящую впереди женщину, однако та лишь пожала плечами и качнула головой. Было видно, что какие-то выводы она для себя вынесла, только делиться с подопечной ими не спешила. Прошло около пяти минут прежде чем та прерывисто выдохнула и начала говорить. - Это ваш выбор. И, если вы ждёте, что я начну убеждать в обратном и говорить пафосные цитаты о необходимости доверия, то вы ошиблись. Я, действительно, соглашусь с тем, что мучить другого человека занятие крайне глупое. Тем более если вы не готовы меняться ради него. Самое лучшее решение — отпустить. А потом узнаете было ли решение верным. Вот и всё. Если решили, то действуйте. Медлить тут ни к чему… Сделайте это сразу, как только выйдите из кабинета.       Это было единственным, что сказала эта женщина. Никаких больше фраз, слов сочувствия и жалости, которой, если быть честной, всё же ожидала Соколовская. Абсолютно ничего. Только оглушающая тишина, оставившая её один на один со своими мыслями.       И вроде бы она сказала всё то, что думала. И даже услышала от психолога всё то, что сто раз говорила себе сама. Однако почему-то совсем неожиданно оказалась к этому не готова. К такому радикальному, резкому и быстро решению, способному обрубить все канаты.       Алие хотелось сказать что-то ещё, но это было бы ещё более глупо, да и слушать её тут явно не хотели. Что ж… она изначально считала это безумно глупой затеей. Какое-то неприятное ощущение неожиданно заполнило изнутри. И неожиданно оказалось настолько сильным, что Соколовская тут же стремительно поднялась на ноги и выскочила из кабинета всего за долю секунды.       Разъярённой фурией она вышла в холл, тут же взглядом натыкаясь на сидящего в кресле Глеба. Его спокойный и безмятежный вид должен был взбесить, но вместо этого лишь вызвал какое-то лёгкое недоумение… В голове тут же невольно пронесли недавние слова: «Сделайте это сразу, как только выйдите из кабинета». И снова отдались неприязненным ощущением внутри.       Брюнетка подошла ближе, Глеб тут же поднялся. В руках он держал её куртку и привычно улыбался своей тёплой дебильной улыбкой, к которой девушка уже успела привыкнуть. И, казалось бы, что может быть проще того, чтобы сейчас бросить его? Как обычно поистерить и свалить?       Но, почему-то она лишь, как дура, неожиданно порывисто обняла его вместо тысячи слов. Перед её вдруг глазами яркими всполохами пронеслась их вчерашняя ночь. Улыбки. Бесконечные разговоры. Ссоры. Ревность. И единственное, чего пожелало дурацкое сердце в этот момент, обнять этого парня, смотревшего на неё так удивлённо, будто она сделала что-то из ряда вон выходящее.

А она ведь лишь… обняла его…

      Снова окуналась в тепло. Ощутила его ладони на своей спине. И снова стало так спокойно, как было вчера ночью, когда они засыпали вместе. И при мысли о том, что сейчас это могла делать не она, а какая-то его Катя, захотелось швырнуть что-то об стену. Фигушки этой красивой бывшей.       Она подняла глаза вверх, встречаясь с его тёплым взглядом. И только приоткрыла губы, чтобы сказать кое-что очень важное, так неожиданно и внезапно осознанное; однако вместо этого ощутила, как неожиданно падает. Звук болезненного удара и чей-то гулкий вскрик.       Словно в замедленной съёмки школьница обернулась. И всё произошло в одну секунду. И весь холл сотряс безумный девичьи крик. — Глеб! Глеб! НЕТ!!!       Упавшее тело преподавателя. Потухающие карие глаза. Воткнутый в его живот нож и хлещущая по белому кафелю кровь. Дрожь, бьющая её тело. И жестокий палач, застывший напротив неё с окровавленной улыбкой! И одна мысль:

Только не Глеб.