Покажи мне любовь

      Павлову, по началу, все считали черствой, порой даже жестокой, но если кому-то удавалось хоть немного сблизиться с ней и рассмотреть её настоящую, то этот кто-то понимал, что Ирина Алексеевна была далеко не такой, какой казалось на самом деле. За маской «вздорной начальницы» скрывалась хрупкая, ранимая и нежная женщина, тяжело переносившая все беды, случавшиеся в её жизни. Как там поётся в песне? «Сильные женщины тоже плачут»? Так было и с ней сейчас. Сильная, казалось, непробиваемая ничем Павлова, плакала, медленно скатываясь по стене. Плакала от осознания того, что снова осталась одна, оттого, что было больно и гадко на душе. В её голове не укладывалось – «как он мог такое подумать?» Она думала: «насколько сильно ревность затуманила ему глаза, что он мог такое сказать? Обвинить в измене… а с другой стороны, что подумала бы я, если бы застала его в номере с висящей на нем девицей и после обнаружила записку? Может, повела бы себя точно также… даже если и так, то пока что мое решение все же остается неизменным, а там, посмотрим…». Немного успокоившись, она твердо решила провести эту ночь в компании горячительных напитков. Её раны могли залечить либо Геннадий Ильич, либо алкоголь. Но в данный момент второй вариант вытекал из первого: по вине того самого Геннадия Ильича приходилось обращаться к алкоголю. Его губительное действие и неприятные последствия не могли остановить оскорбленную женщину. Пропьянствовав полночи, ей все таки удалось уснуть на несколько часов. Предварительно поставив на прикроватную тумбу стакан с водой и таблетки, блондинка во много раз облегчила себе участь. Её вид оставлял желать лучшего. «Ну и видок у тебя, Ира, - сказала она, смотря на себя в зеркало, - надо что-то делать с этим безобразием и собираться на работу.» Крепкий бодрящий кофе, принятые таблетки и макияж не оставили и следа от ночных посиделок. Ну, почти. С боевым настроем начальница быстро добралась до Склифа. Когда она с гордо поднятой головой вошла в здание и подошла к регистратуре, где в тот момент стоял Кривицкий, внутри все сжалось, но она, конечно же, этого не показала и также гордо отправилась в святую святых – свой кабинет. Не успела она войти, как в кабинет ворвалась незнакомая женщина, и начала что-то кричать. Павлова опешила, но быстро пришла в себя и услышала: -Ты! Ты убила моего Сережу! Чертова больница! Чертовы врачи! Безрукие! Да кто тебя вообще на работу взял?! Убийца! -Успокойтесь! – крикнула она и стукнула по столу, чтобы хоть как-то повлиять на происходящее и утихомирить гостью. Та тут же замолчала – Во-первых, здравствуйте. Во-вторых, оскорблениями сыпать не нужно, в-третьих, давайте присядем и спокойно поговорим. Пожалуйста, присаживайтесь. -Надо же, какая любезная… мужа моего зарезала и любезничает со мной! Нет уж, не дождешься, я к главному пойду, в СМИ про тебя напишу, пусть все знают, что убили такого человека! Сволочи! – с этими словами она вышла из кабинета. Буквально через десять минут позвонили: вызывал главврач. Катастрофа была неминуема.

***

-Здравствуйте, Давид Гурамович, Вы хотели меня видеть? -Да, Ирина Алексеевна, пожалуйста, присаживайтесь. Вы очень ценный работник, и мне бы очень не хотелось терять такие кадры, но я вынужден. Вынужден… Вас уволить. Дело в том, что из-за шумихи со смертью депутата, статус больницы серьезно пошатнулся. Его вдова подала на нас в суд, а в прессе уже успели наклепать статьи, какие-то ужасы… Видимо, она уже заранее подготовилась… когда успела? Не понимаю. Извините. Я очень уважаю и ценю Вас, Вы ценный специалист, настоящий профессионал и просто очень хороший человек, но у меня просто нет выбора… -Спасибо за откровенность. -Еще, Ирина Алексеевна… после этого случая в Москве Вам будет крайне трудно найти работу… в ближайшее время уж точно. -Я поняла Вас, спасибо. Всего хорошего. -До свидания. Удачи Вам. Павлова вышла от главного и, не замечая ничего, побрела в кабинет. Теперь уже не её. Казалось, в эту минуту мир рухнул. Проблемы в личной жизни, увольнение, невозможность найти работу в Москве… больше ничего нет. Ни-че-го.

***

      В этот момент Кривицкий говорил по телефону со своим старым знакомым. -Привет, Макс! Это Гена, Гена Кривицкий, узнал? -Генка, привет! Узнал, конечно, узнал! Как ты там, что нового, как жизнь? -Я думаю, что это не телефонный разговор. Давай встретимся, посидим, подробненько обо всем поговорим. Сегодня в шесть сможешь? -Конечно! Только где? -Недалеко от Склифа есть одно хорошее кафе, давай там? -Договорились! До вечера.

***

      Новость об увольнении Ирины разлетелась моментально. Она собирала вещи, размышляя о том, как много связано с этим местом, как вдруг открылась дверь и к ней зашли все хирурги. -Ирина Алексеевна, мы обо всем в курсе. – сказал Брагин в своей манере. –Мы Вас не бросим, не переживайте, а с этой ненормальной еще поквитаемся. -А еще, вы знайте, что мы Вас любим, ценим и уважаем, хоть раньше никогда этого не говорили… - пролепетал Лазарев. -Спасибо вам, дорогие мои… спасибо. – ответила заведующая. – Мне будет очень вас не хватать… -Ну ладно вам, не грустите, мы еще повоюем! – прокричал Брагин. Павлову еще долго не отпускали, говоря теплые слова и обещая «еще повоевать». Из больницы она вышла с хорошим настроением, несмотря на обстоятельства, и еще долго слышала позади: «очи черные, очи страстные, очи жгучие и прекрасные…». Кривицкий не участвовал в проводах, потому что был занят на сложнейшей операции. Собственно, прощаться он и не собирался. Время близилось к назначенному часу, и Геннадий Ильич решил уйти пораньше, чтобы прогуляться до кафе. Мимо него проходили, держащиеся за руки, влюбленные, которые спешили, кто куда: кто-то домой, кто-то в ресторан, а кто-то просто гулял. Все они были такими счастливыми… чего нельзя было сказать о Кривицком. Через полчаса он был на месте, где его уже ждал Максим. -Привет, дружище! – они пожали друг другу руки и крепко обнялись. – Сто лет тебя не видел! Ну, рассказывай, что ты, как ты? Они очень долго разговаривали, прежде чем Гена дошел до сути. -Слушай, ты же в органах так и работаешь? -Ну да, а что? -Мне нужна твоя помощь. -Для тебя – все, что угодно. Выкладывай, что там у тебя стряслось. -В общем, мне нужно, чтобы ты отслеживал действия одного человека, и сообщал об этом мне. Что, как, когда, где, с кем. Ну, ты меня понял. -Хорошо, давай данные. -Павлова Ирина Алексеевна. -Я тебя понял, все сделаю. Тебя подбросить? -Да нет, спасибо, я прогуляюсь. -Ну тогда до встречи. -Да, до встречи.

***

      На следующее утро Кривицкий первым делом отправился к главному. -Здравствуйте, Давид Гурамович. Вот, - он протянул ему заявление, - подпишите, пожалуйста. -Господи, за что мне такое наказание!? Такие кадры теряю! Сначала Ирина Алексеевна, теперь Вы… У вас-то что стряслось? -Да, так, личные обстоятельства… -Понятно… очень, очень жаль, Геннадий Ильич. Надеюсь, у вас все наладится. Удачи вам. -Спасибо.