Мелодия Чэнь Цин

      Что такое жизнь? На этот вопрос не существует точного ответа. Если один скажет, что: «Жизнь — это вселенское чудо, данное нам, чтобы познать мир!», то другой обязательно ответит, что: «Жизнь — это боль. Ведь ты рожден в мире полном зла, ненависти и порока!». И каждый будет по-своему прав. Для человека не существует точного понятия слова «жизнь», большинство из нас предпочитает слово «существовать». Мириться с этим грязным миром, утопленному в грехах.       Но ведь эти грехи совершил не Бог, нет, его совершили сами люди. Когда-то давно один мудрец сказал: «Перед Богом все равны!». Но что такое Бог? Существует ли он на самом деле и стоит ли нам бояться его? Для каждого из нас существует место в Ином мире, и не важно был ли ты при жизни добродетелен или утопал в пороках.       Добро и зло всегда существовало в мире. Ведь без света не существовало бы тени. А если бы света не осталось совсем? Когда всю душу заполонило отчаянье, где же тот самый лучик надежды?       Сама история начинается с очень давних времен.       Это были времена войны. Когда страны боролись ради власти, люди — за право существовать под солнцем. Звенели мечи, сталкиваясь друг с другом. Выпущенные лучниками стрелы со свистом рассекали воздух и с хрустом вонзались в плоть врагов своих. Мир тонул в океанах крови, смешиваясь с землей и грязью. Противный, тепкий запах пота и железа обуял воздух, отчего даже облака окрасились багряным.       Над их головами нависла смерть. Она петляла между телами, поджидая своего часа. Вечные соратники ночи тоже в стороне не стояли. Они кидались на поле боя, желая полакомиться человеческой плотью.       То было время ночи, время тьмы.       Каждый бросался на другого, отрывая конечности, потроша внутренности, или же проглатывал целиком. Но на каждую силу находилась большая сила.       Смерть смеялась и радовалась, подобно ребенку. Ведь что для нее могло быть лучше? У нее было подано все словно на блюдечке! Ненависть заполонила мир. Молитвы, вознесенные женщинами и стариками, казалось бы, обошли богов стороной. На самом же деле они были совершенно беспомощны. Они не смели перечить или же вмешиваться в исход войны. Отчаянье становилось все ощутимей, что можно было дотронуться до него рукой. Оно заполоняло все. Боялись все, и люди, и ёкаи. Каждый хотел жить, и чтобы жили родные. Дети, отправленные на войну, уже не увидят лица своих родителей. К кровавой земле падали с щек горячие слезы. Надежда, единственный лучик света, медленно, но верно угасал в сердцах.       Маленький мальчик сидел на коленях перед красивой женщиной. Ее длинные темные волосы рассыпались по земле, впитывая в себя кровь и оттого казались бордовыми при свете огня. Светлое платье так же было перепачкано в крови и грязи.        — Мама! Мамочка! — звал женщину ребенок, отчаянно пытаясь ее растормошить, но все не получалось. Женщина не отзывалась, а ее веки были плотно закрыты. Можно было подумать, что она спит, но весь вид портила дыра в груди и вытекающая из нее кровь, образовав под ними целую лужу. Но казалось мальчика это совсем не смущало. Горячие слезы лились по его уже покрасневшему личику, размывая силуэт. Он яростно размазывал их по щекам, отчего все лицо было в кровавых полосах. Руки, одежда, волосы, даже воздух. Все пропиталось кровью.       «За что они так? Мамочка…»       Люди вокруг были заняты бойней и ни кто не замечал маленького лисёнка, сидящего подле матери. В деревню, где они скрывались, недавно ворвались люди и стали убивать притаившихся здесь ёкаев*. Но ведь было не за что! Здесь были только женщины и дети, которые не могли за себя постоять в войне. Но тем не менее жители брались факелы, вилы, лопаты и защищали своих детей. Не многие умели драться, не многие владели реальными способностями, которые могли убивать. Но те, кто владел, защищали остальных по мере своих сил. Но и они долго не выдерживали.       Схватив черную флейту из мертвой руки матери, мальчик, по имени Вэй Ин, бросился бежать.        — Схватить его!       Сердце бешено стучало в ушах, не позволяя нормально слышать окружающие звуки. Но мальчик прекрасно слышал крики женщин, которых убивали. Слышал надрывный плач детей, которых на их же глазах лишили родителей. У Сянь закрыл уши руками, прижимая их к голове, но голоса не стихали. Шаги за спиной сменились собачьим лаем и мальчик побежал быстрей. Но это оказалось очень трудно. Сильный ливень мешал обзору, размывая все. Земля, пропитанная влагой и кровью, липла к сапогам и делала их невероятно тяжелыми. Еще короткие волосы неприятно липли к лицу и шее, а одежда насквозь промокла. Ветви низких кустарников били по лицу, а ноги скользили и запинались об выступы корней деревьев.       Но как бы он не старался спрятаться, собаки все равно настигли его.        — Ааа! Хватит! Отстаньте! — кричал хули-цзин*, пока собаки зло скалились и кусали его. Мальчик катался по земле, прижимая к груди единственное сокровище, и старался улизнуть от своры собак, но те снова и снова нападали и кусали, разрывая одежду на клочки и оставляя глубокие следы укусов. Вэй Ин кричал и плакал, звал на помощь, понимая, что это бесполезно. Лисенок свернулся в клубочек, обхватывая голову руками, желая не слышать эти рычания и вой собак. Силы покидали его, сознание уплывало, однако боль не позволяла потеряться в темных глубинах. И не известно, что бы с ним случилось, если бы собаки все же не отстали от него, услышав свист хозяев.       Медленно поднявшись, Вэй Ин судорожно вздохнул, глотая слезы и прижимая к груди единственное, что осталось от родителей — флейту матери. Ноги несли его в неизвестном направлении, все дальше и дальше от той деревушки, в которой жил он с родителями.       И, как оказалось, жить бродяжкой на улице очень сложно.       Лисёнку повезло и вскоре он вышел на небольшую деревню, однако приютить мальчика ни кто не хотел. И не его одного, подобных детей он встречал, когда пытался что-то утащить с лавки на рынке, или собирал ягоды, орехи и некоторые целебные травы с лесу, дабы хоть как-то получить денег на пропитание. Благо матушка научила отличать подобные растения и способы их применения. Они и ему самому пригождались.       К осени выживать стало еще сложней. И хотя это самая прекрасная пора для сбора урожая, Вэй Ину многого не хватало. Было очень холодно, близилась зима. Те куски ткани, что покрывали маленькое и грязное тело ребенка, назвать одеждой не поворачивался язык. Давно не тронутые гребнем темные волосы были спутаны в колтуны, и только большие глаза выделялись на лице лисёнка. Они были похожи на грозовое небо или же на расплавленный металл. Но это не мешало им каждый раз светиться, словно вода на солнце после дождей. В них горела решимость и желание жить, не сдаваясь на милость жестокой судьбы.       Вздохнув, Вэй Ин стал осторожно подкрадываться к торговой лавке с пряностями и свежими лепешками, которые манили своим запахом и заставляли живот скручиваться в болезненных спазмах. Он и не помнил, когда в последний раз нормально питался.       После того, как Вэй Ин стал жить на улице ему то и дело приходилось выживать. Воровать продукты с рынка и убегать от разъяренных продавцов, а так же от очень голодных и злых собак. Приходилось хитрить и прятаться. А штопать одежду ребенок не умел, да и не чем было.       Тем не менее приближались холода, а значит скоро на рынке не будет так много людей и продавцов. Продукты на холоде быстро гибли и надо было пополнять запасы, которых у Вэй Ина не было. А так же не было места, где он мог бы их хранить и прятать от не менее голодных, чем он сам, собак. А таких было полно.       Стараясь не думать о последствиях, хули-цзин схватил с прилавка пару лепешек и побежал прочь. Крики в след последовали незамедлительно и мальчик ускорился. Он не мог допустить того, чтобы потерять их, однако судьба расторядилась иначе. Вместо лепешек он выронил из-за пазухи черную флейту, что ярким бельмом выделялась на засыпанной первым снегом дороге.        — Нет! — в ужасе закричал У Сянь, разом забывая о голоде и холоде. Пока его не настигли, он быстро вернулся за флейтой и уже рванул прочь, как его с громким рычанием схватили за одежду и с силой бросили на землю. Когда зрение вновь сфокусировалось, ребенок увидел перед собой свору собак. Тело прошиб холодный пот и ужас сковал движения, но стоило одному из псов кинуться вперед, как У Сянь тут же побросал лепешки и побежал прочь от туда.       К счастью, собаки больше не преследовали его, но он опять остался без еды. Хриплый вздох вырвался с груди ребенка, пока тонкие пальчики сжимали черный корпус флейты. Вэй Ин не умел играть на ней, но был уверен, что в будущем научится. Обязательно. А пока надо решить, что делать с едой.       Над головой сгущались тучи и загремела гроза, не слишком далеко мелькнули яркие вспышки молний. Но, словно не замечая этого, Вэй Ин направился в лес, чтобы собрать немного съесного, если такое найдется вообще.

***

      Лезвие меча стрелой вонзилось в череп мертвеца и тут же с яркой вспышкой молнии отскочило в руки владельца. Мужчина обернулся вокруг своей оси, ловко орудуя холодным оружием и перерезая мертвые тела надвое, из которых фонтаном хлестала кровь. Она была везде, такая черная, скользкая и липкая. Одежды были безвозвратно испорчены, а сапоги пропитаны кровью, водой и грязью, отчего в них неприятно хлюпало.        — Глава, мы закончили, — подошел к мужчине невысокого роста юноша и, когда глава обратил на него свой взор аметистовых глаз, поклонился. Цзян Фэн Мянь, а именно так звали этого человека, снисходительно улыбнулся и кивнул. Собрав свои длинные, темные волосы в руки, он постарался хоть немного отжать, но из-за сильного дождя это оказалось невозможно.       Нужно было возвращаться, но очень не хотелось. Цзы Юань опять начнет браниться и излишне ревновать, указывая на его якобы любовь к той, что покинула его уже давным давно. Мужчина вздохнул. У него так же имелось двое прекрасных детей, которых он безмерно любил, но из-за обязанностей главы ордена был не в состоянии уделять им время. Это убивало. Его отец тоже не уделял Фэн Мяню внимания и оттого мальчику казалось, что тот не любил его. Порой мужчина замечал подобные чувства в глазах своего совсем юного сына, но, как бы не хотел, ничего не мог с этим поделать.       Вздохнув, Фэн Мянь уже хотел отдать приказ возвращаться, как острый волчий слух уловил странные крики. Не успели адепты ахнуть, как их глава обернулся огромный волком, который тут же скрылся в глуши леса.       С приближением к цели крики становились все громче, а запах крови усиливался. Так же слышалось голодное рычание и завывания собак, которые кусали и пугали маленького мальчика. Одним большим прыжком Фэн Мянь оказался возле собак и схватив зубами одну из них за шею, кинул в дерево и предупреждающе громко рыкнул, отшвыривая от ребенка лапой вторую и возвысился над ним, защищая. Собаки что-то пытались зарычать в ответ, но лишь пару раз потявкали и убежали прочь, поджав хвосты. Фэн Мянь обратил внимание, что ребенок еще был в сознании, но не в состоянии двигаться. Внимательно осмотрев его, он так же различил в глазах малыша страх. Нет, даже ужас.        — Не бойся, я не обижу, — тихо проскулил волк, облизывая лицо мальчика и отойдя чуть в сторону, обратился обратно в человека. Осторожно подняв мальчика на руки, мужчина приметил у того маленькие лисьи ушки и черный хвост, которые он не сразу различил в темноте. Хули-цзин был весь грязный и мокрый, одежда была так же не пригодна для ношения. Собаки порвали ее в клочья, где-то кровоточили раны на теле ребенка, хотя тот и пытался как-то прикрыть их руками.       Под рукава пробрался ледяной ветер, отчего Фэн Мянь поежился и посмотрел на небо. Дождь закончился, гроза ушла. Зато пошел снег, крупными хлопьями ложась на землю и тут же растаивая. Так же он заметил, что ребенок прижимал к себе черную флейту и в аметистовых глазах мелькнуло узнавание.        — Как тебя зовут? — спросил мужчина, покрепче прижимая мальчонку к себе в попытке согреть, и направлялся в ту сторону, где оставил своих адептов.        — Вэй Ин, — хриплым голосом произнес хули-цзин, крепче стискивая в пальцах флейту и шмыгая носом. Большие серые глаза внимательно осматривали статного мужчину в фиолетовых одеждах, от которых исходил непонятный запах крови, как и от него самого гари. Длинные черные волосы так же были перепачканы, но не утратили своей красоты, из которых виднелись волчьи уши. Мальчика так же очень удивило то, каким взглядом он посмотрел на него.        — Где… твои родители?       Вэй Ин спрятал лицо в складках фиолетовых одежд и крупно задрожал.        — Их… убили люди… Зачем? Что плохого мы им сделали? — рыдал навзрыд лисёнок, тихо завывая. Не прекращая шагать в сторону своего ордена, под удивленные взгляды своих адептов, Фэн Мянь погладил мальчика по голове. Не так давно у их ордена просили защиты, так как люди ни с того, ни с сего начали охотиться на ёкаев, вырезая многие деревни, а то и кланы под чистую, а детей забирали и невесть что с ними творили. Мужчина вздохнул. Он очень вовремя нашел сына своей давней подруги, но даже так по сердцу разлилась тоска и боль. Его друзей больше нет.        — Вэй Ин, мое имя Цзян Фэн Мянь.

***

       — Скорее-скорее! Не то все пропустим!        — Да подожди ты!        — Давай скорее! — разнесся детский громкий смех по округу, отчего любопытные люди оборачивались на нарушителей спокойствия. По выложенным вдоль озера тропинкам бежали два мальчика. Они явно куда-то спешили. Двое сорванцов, одетые в форму Юнь Мэн Цзян, проскакивают мимо стражников и пробираются в главную резиденцию ордена.       Сегодня в Пристани Лотоса был праздник — день рождение дочери главы клана, Цзян Янь Ли. Пусть девочка и не была самой красивой, но многие любили ее именно за то, что она была милой и доброй. Ведь в их время таких людей среди знати очень мало.       Старшим адептам было разрешено отдохнуть в этот день и сходить в город. В этот же день проводился фестиваль цветов. В городе можно было встретить даже заклинателей из других орденов, которые решили посетить Юнь Мэн Цзян в это время года. Таких было не много, но ни кто не жаловался. Везде мелькали разные виды ёкаев, кто-то даже не стеснялся обращаться в животное и соревноваться между собой. Зрелище выходило захватывающее.       Двое юных сорванцов клана больше половины дня облазили весь город чтобы найти подходящий подарок для своей шицзе*. В этом году семейство Цзян решило посетить фестиваль и даже принять в нем участие. Но лишь на вечер, так как самое интересное начинается всегда ночью.        — Быстрее, быстрее! — кричал лисенок, иногда оборачиваясь, чтобы посмотреть на другого мальчика, и едва ли не путаясь в собственных ногах.        — Вэй У Сянь, подожди! — смеялся второй мальчик, только он сильно отличался от своего братца. На макушке выглядывали забавные маленькие ушки с кисточками на концах, которые то и дело прижимались к голове при попадании ветра. За спиной мельтешил короткий хвост.       Вэй У Сянь, громко смеясь, завернул за угол и едва успел притормозить, чтобы не снести с ног высокого мужчину перед собой.        — Ох, доброго дня, отец, — нагнав мальчика и увидев отца, радостно улыбнулся молодой наследник и сложив руки перед собой, поклонился старшему.        — Доброго дня, дядя Цзян, — повторил его действия хули-цзин, улыбаясь главе ордена. Цзян Фэн Мянь мягко улыбнулся и потрепал мальчиков по голове, задевая их ушки, отчего те вертели головами и фыркали, вызывая не менее мягкий смех мужчины.        — Идемте, дети. А-Ли уже заждалась вас, — сказал он, подталкивая мальчиков к двери в комнату их сестры.       С тех пор как Цзян Фэн Мянь привел в свой дом хули-цзин по имени Вэй У Сянь, прошло четыре года. Супруга главы ордена — Юй Цзы Юань, — сразу не приняла мальчика и устроила скандал пуще прежних, проклиная Фэн Мяня на чем свет стоит. Но тот твердо решил оставить мальчика, так что женщине пришлось смириться с этим. Но она никогда не принимала его как члена семьи, всячески обругивала и унижала. Но Вэй Ин стоически терпел, а вскоре и привык даже к этому. Самая первая с лисёнком подружилась юная госпожа Пристани Лотоса — Цзян Янь Ли, а чуть позже с ним стал общаться и ее младший брат, наследник ордена — Цзян Чэн. Сам Вэй Ин быстро располагал к себе людей, а потому с Вань Инем они стали очень скоро лучшими друзьями, а то и братьями, чему Цзян Фэн Мянь был рад.        — Шицзе! — хором воскликнули мальчишки, буквально вбегая в покои старшей сестры.        — А-Чэн! А-Сянь! — радостно заулыбалась молодая госпожа и отложила гребень, которым минуту назад расчесывала волосы. Те ровно ложились на спину, плавно перетекая в линию шеи и плеч, обрамляя милое кругленькое личико оками*. Коротким поклоном она поздоровалась с отцом и обернулась к братьям, которым не терпелось вручить свои подарки. Они тихо спороли и пихались, но под ласковый голос сестры сдались и спокойно вручили подарки. Цзян Чэн подарил девушке красивую заколку в виде цветка лотоса, которую Янь Ли сразу же добавила в прическу. Вэй Ин же подарил красивый расписной веер и несколько тетрадей для записей. Он знал, что шицзе занималась ведением дневника, или же просто делала различные зарисовки. А так же недавно Янь Ли начала увлекаться готовкой, чего мадам Юй не одобряла, ведь для этого есть прислуга, но даже так стряпню дочери любила.        — Спасибо, — одно слово, милая улыбка и братья готовы на все ради обожаемой сестры, а потому тут же обняли ее.       Фестиваль цветов устраивают по приходу весны, когда основные прекрасные растения зацветают. В это время, если климат не подводит, восходят многие лекарственные растения и красивые цветы, необыкновенные и редкие лечебные травы, которыми могут пользоваться только те, что разбираются в алхимии и врачевании. Вэй У Сянь бегал между прилавками, рассказывая брату и сестре Цзян о тех или иных растениях, а так же пополняя запасы знаний у продавцов и лекарей, что покупали их.       Уже вечером они все вместе прогуливались по городу, отмечая, что фестиваль цветов совмещенный с празднованием Дня Рождения Янь Ли. Жители Юнь Мэна поздравляли молодую госпожу и даже дарили цветы, а Янь Ли не могла отказать. Несколько девушек даже подарили детям цветочные веники. Повсюду было ярко и красочно. Тысячи фонариков оранжевого и тепло-желтого свечения украшали дома. На крышах были развешаны цветочные гирлянды. У кого-то они свисали с крыши лианами, а у кого-то украшали зеленые кустики и деревья. Некоторые люди готовились к фестивалю раньше, поэтому вокруг их домов были выставлены красивые фигуры с цветочным орнаментом, либо выкрашенные в яркие, но не слишком броские цвета.       Вэй Ин сделал глубокий вздох и сильно расчихался под громкий смех Цзян Чэна и тихий Янь Ли, на лицах господ Цзян играли легкие улыбки, пока они тихо переговаривались между собой. На улицах невероятно приятно пахнет, но по телу пробегает дрожь от мысли того, как много времени, сил и нервов было потрачено на организацию. Ведь цветы имеют разные запахи, необходимо распределить всё так, чтобы люди не задохнулись от букета различных ароматов. Организаторы постарались на славу, потому что запахи плавно переходили от пестрых до слабых, чередуясь так волной, чтобы люди не перенасытились слишком ярким и броским ароматом. Хотя это все равно сильно отвлекало.        — Дети, мы вас ненадолго покинем, — произнес Фэн Мянь, передавая дочери небольшой мешочек с деньгами и улыбнулся, когда увидел предвкушение на лицах мальчишек. Цзы Юань громко фыркнула, показывая свое недовольство, но от мужчины так же не укрылось яркое желание в ее глазах остаться по скорей наедине. Что бы кто не говорил, но они очень любили друг друга и Фэн Мянь всячески старался доказывать свою любовь к жене и детям.        — А-Ли, я надеюсь, ты за всем приглядишь? — повернулась к дочери темноволосая женщина и недоверчиво стрельнула глазами в сторону хули-цзин, который с Вань Инем выбирали, какие сладости купить. На лице заклинательницы выступила мягкая улыбка, когда мальчишки начали спорить, а Янь Ли легко их присмирила. Фэн Мянь в кои-то веки уделял должно внимание сыну и ей самой, что не могло не радовать и даже… заставлять хотеть больше? Женщина испустила судорожный вздох, осознавая, что очень устала сердиться на мужа и жаждет его внимания и близости. Да и судя по взглядам супруга, не только она.       Накупив леденцов разных форм и вкусов, а так же прочих сладостей по немногу, трое детей направились дальше.       Из центра деревни шла красивая и праздничная музыка, которую исполняли бродячие музыканты. Около них танцевали ёкаи в различных нарядах, среди которых особенно выделялись главные танцовщицы. Разнообразные и разноцветные одежды выделяли принадлежность к различным кланам, хотя многие заклинатели предпочли нарядиться в праздничные одежды. Так как цветовая гамма была большая, казалось, что на этот праздник съехался весь Китай. От такого обилия рябило в глазах.       Со вкусностями во рту и руках Цзян Чэн и Вэй Ин, передразнивая друг друга, побежали с другими детьми наперегонки смотреть на поединки взрослых.       Ото всюду слышались вздохи восхищения, крики поддержки и даже ругань. Различные поединки были лишь соревнованием среди ёкаев, участие в которых принимали даже заклинатели из благородных орденов, такие как Юнь Мэн Цзян, Цин Хе Нэ и… Лань Лин Цзинь. Одежды этого ордена ярко-желтым цветом бросался в глаза, при этом сливаясь с яркими огнями фестиваля. У Сянь и Цзян Чэн поморщились, смотря на это.       Их шицзе была помолвлена с наследником клана Цзинь, но ни у одного, ни другого доверия он не вызывал. Цзинь Цзы Сюань был избалованным ребенком, считающий клан Цзян ниже его ордена, а значит и ниже себя. Янь Ли, как будущая его невеста, закрывала на это глаза и старалась всячески угодить молодому господину, так как он действительно ей нравился. Сама девушка этого не говорила, но братья это понимали и не осуждали. Хотя оба считают, что их шицзе достойна лучшего, чем этого лиса-павлина.       Вэй Ин слегка дернулся об упоминании этого ордена. Три года назад, по окончанию войны, Четыре Великих Ордена заключили мир между ёкаями и людьми. Не со всеми, но те, кто получил такую честь, имели при себе поддержку в виде сильнейших ёкаев Иного Мира. Однако, орден Лань Лин Цзинь ставил себя премного выше людей и не хотел подписывать этот договор. И лишь давление других орденов способствовало этому. И все же людям было мало, они хотели власти и вскоре аякаши, а особенно с знатных семей, старались не показываться людям, чего уж говорить о помощи им. А уж какая слава ходила о любовных похождениях главы ордена Цзинь!..       У Сянь так задумался, что не заметил, как его сильно толкнули. Мальчик, который столкнулся с ним, быстро собрал все сладости хули-цзин, подскочил на ноги и скрылся в толпе.        — Эй!        — Ты в порядке? — спросил Цзян Чэн, помогая брату подняться.        — Да. А это что? — увидев блестящую штучку, которую, вероятно, уронил тот мальчишка, Вэй Ин поднял ее. Это оказалась заколка. Весьма дорогая и красивая. Из серебра, украшенная драгоценными камнями.        — Интересно, чья она?        — Вот он! Ах ты паршивец! — послышался высокий женский голос и не успел хули-цзин оглянуться, как получил ладонью по щеке. Удар был такой силы, что лисенка повернуло в обратную сторону и он упал. Заколка выпала из его рук и с тихим «дзынь» упала на землю.        — За что вы так его? — нахохлился Вань Инь, вставая перед Вэй Ином и защищая его. Их шицзе присела рядом с лисом, придерживая его голову и осматривая повреждения.        — С дороги, малец! — крикнула снова женщина-тануки* и замахнулась рукой, но ударить не успела. Ее руку перехватили и с силой откинули назад, что тануки покачнулась и во все глаза уставилась на того, кто посмел с ней так обращаться.        — Что здесь происходит? — громкий, властный голос хозяйки Пристани Лотоса заставил многих обернуться и застыть. Мадам Юй явно была недовольна. Лицо хмурое, а изящные пальцы любовно покручивали искрящиеся молниями кольцо на указательном пальце правой руки.        — Госпожа, этот мальчишка украл мою заколку!        — Это не так! — вскинулся Вэй Ин, наконец полностью придя в себя. Цзян Чэн помог ему подняться на ноги и теперь придерживал.        — Молчать! Неужели ты думаешь, раз тебя опекает Фэн Мянь, то тебе позволено все?        — Матушка… — пыталась дозваться до нее Янь Ли, сдерживая слезы, но не грусть на своем лице.        — Но я этого не делал! — разозлившись, крикнул У Сянь. Однако по виду женщины было понятно, что она ему не верит.        — С тех пор, как ты появился у нас в доме, все идет на перекос. От тебя одни лишь неприятности! А я ведь говорила Фэн Мяню, что…        — Матушка! — хором закричали дети, не позволяя ей закончить предложение.        — Моя госпожа! — строго произнес глава Цзян, недовольно смотря на жену. Та вскинулась недовольно и хотела уже закричать в ответ, и тут Вэй Ин не вытерпел и побежал прочь.        — Вэй У Сянь! — закричала женщина, но лисенок даже не обратил на нее внимание, убегая все глубже в лес. Темный хвост недовольно бил по ногам. Ему не поверили! Решили, что воришка он! Ну конечно, если он раньше оборванцем скитался по улицу, где воровство — единственное средство выжить, так почему бы не начать снова? Обида кипела внутри, а глаза неприятно щипало от непролитых слез. Нет, он не будет плакать! Больше никогда! Но непрошенные слезы все равно катились из глаз, размазывая силуэты дороги и деревьев.       Вэй Ин мечтал вновь обрести семью, но понимал, что для мадам Юй он ни кто. Так, лишь мелкий оборванец, сын слуги, что раньше прислуживал ее мужу и был тому почти братом. Как и они с Цзян Чэном. В груди неприятно заныло, во рту поступила горечь. Ему так не хватало материнского тепла…       Мальчик спотыкался о корни деревьев, на ходу отодвигал низкие ветви, чтобы те не попадали в лицо. Ленту он уже давно где-то потерял и потому волосы лезли в глаза и рот. Невольно это начало напоминать события, когда он потерял мать. Потерял все, что у него было и сердце забилось сильней. Не было сейчас дождя, не было пронизывающего до костей ветра, но паника по не многу подступала.       Вэй Ин сам не заметил как добрался до небольшого озера. Оно было красивым даже с далека и словно бы светилось от лунного света. Это подействовало успокаивающе на юного лиса, но стоило ему отпустить ветку, как та незамедлимо ударила его по затылку.       Очнулся Вэй Ин от того, что кто-то хлопал его по щекам. Он смутно различал среди звенящей темноты чей-то силуэт и словно сквозь толщу воды слышал голос, зовущий его.        — О, вы очнулись!       Мальчик поморщился от теперь слишком громкого голоса и медленно сел. Голова кружилась и болела, видимо он не плохо приложился ею об дерево. Подняв наконец глаза на обладателя голоса, У Сянь увидел перед собой миловидного мальчика не старше него самого. Выглядел он растрепанно: волосы были распущены и едва доставали лопаток, а еще спутаны и все в листочках; на лице и руках несколько полос грязи и ссадин.        — Как вы себя чувствуете, молодой господин?        — Ха? Да какой я тебе господин? — рассмеялся лисенок, не обращая внимания на тупую боль в затылке, но все же коснулся его, проверяя на повреждения. К счастью, таковых не оказалось. Вэй Ин снова перевел взгляд на незнакомого мальчика перед ним, что робко отводил взгляд, и улыбнулся.        — Меня зовут Вэй Ин, имя в быту — У Сянь. С кем имею честь говорить? — спросил он, сложив руки в приветствии. Мальчик встрепенулся, отчего на висках показались светлые перья ярко-красного и желтого оттенков, вытянулся перед ним словно струна и повторил жест хули-цзин. У Сянь удивился.        — Вэнь Нин, имя в быту — Цзюн Лин, — робко улыбаясь, произнес Вэнь Нин и поднял свои светло-зеленые глаза на нового друга.        — Скажи, Вэнь Нин, а что ты забыл в этом лесу?       Голубая гладь озера отражала сияние полной луны, освещая пространство вокруг. И именно благодаря ему и своему хорошему зрению Вэй Ин разглядел румянец на лице мальчика.       «Какой милашка! Так бы и затискал!»        — Я…я… п-потерялся, — покраснел еще больше Вэнь Нин, что аж заикаться начал и спрятал лицо в ладонях. А лисенок подумал, что у него от улыбки скоро лицо треснет. Ну не может быть такого очаровательного существа в этом бренном мире! Не удержавшись, он все же обнял юного феникса* и потрепал его по волосам с легким смехом. На душе у того сразу стало легче и на лице показалась красивая улыбка.       Цзюн Лин с сестрой и наставницей пришли на фестиваль, чтобы запастись нужными товарами из Юнь Мэна, а так же насобирать в лесу немного полезных трав. И все было хорошо, пока мальчик случайно не ушел дальше положенного и заблудился. А тем временем уже темнело. Юнь Мэн — это территория волков клана Цзян, однако даже в процветающем королевстве находятся свои недостатки, верно? В любых лесах водится своя нечисть, а потому не рискнул обращаться в феникса и быть осторожным, как и учила сестра. Но в такой темноте все равно было очень страшно бродить по лесу одному, а потому встречу с У Сянем Вэнь Нин считал удачей.        — Вооот как… — протянул хули-цзин и усмехнулся.        — Ну, тогда будем искать выход вместе! Но сначала давай приведем тебя в порядок, — Вэй Ин подвел стесняшку к озеру и стал выпутывать у того из волос все листочки и веточки, наслаждаясь покрасневшим личиком Вэнь Нина. Лис тоже был рад, что встретил его, теперь хоть будет не так скучно коротать время. А вывести эту пташку из чащи леса Вэй Ин вообще считал теперь своей святой обязанностью! Он тут за пару лет почти весь лет облазил, охотясь на фазанов вместе с Цзян Чэном. Хотя в темноте будет куда сложнее искать нужные ему ориентиры, по которым можно было быстро выбраться из этого леса.       Приведя себя более менее в порядок, мальчики двинулись в путь, все сильнее погружаясь в темноту леса. Лунный свет им, увы, помочь не мог. Белобокая ночная красавица скрылась за облаками и лишь иногда тускло освещала им дорогу через хвою деревьев. К счастью, у Вэй Ина при себе был огненный талисман, которому хватило лишь капли духовных сил, чтобы зажечься. Света было не много, но его хватало, чтобы не потерять друг друга.       На долго сохранять тишину у Вэй Ина не получилось, да и не хотелось. Этот лес и так был полон зловещей тишины и непонятных звуков. Но молодой Вэнь ни как на это не жаловался, он даже улыбался. Веселый и бодрый голос хули-цзин отвлекал и помогал прогнать тревоги, и вскоре Цзюн Лин стал поддерживать беседу, к величайшему довольству лиса. Вэй Ин был даже, в какой-то степени, рад, что убежал в лес. Он познакомился с Вэнь Нином и обрел нового друга, которого было крайне весело смущать и до умиления наслаждаться этим зрелищем. А еще разговор помогал ему отвлечься от того, что произошло на фестивале.       Очень скоро ребята вышли из леса на небольшую поляну, с которой были видны огни фестиваля в Юнь Мэне. Лисёнок прикусил губу, невольно стушевавшись. Он, оказывается, убежал так далеко от города, а сам этого и не заметил.        — Вэй У Сянь! — послышался встревоженный рык неподалеку от них. Стоило названному обернуться, как на него налетела огромная туша, сбив с ног и повалив на землю. Волк, нависший над перепуганным до смерти лисом, тут же обратился в зло нахмуренного Цзян Чэна.        — Дурак! Ты зачем убежал? Идиот! — кричал оками, встряхивая названного братца за грудки на одежде.        — А-Чэн, — послышался мягкий голос, и наследник клана Цзян немного усмирил свою злость и слез с Вэй Ина. К ним подошла Янь Ли и крепко обняла обоих. И тут У Сяню действительно стало стыдно, что глаза мгновенно защипало, полились слезы и он зашмыгал носом.        — Простиитеееее… — завыл мальчик, обливаясь слезами и сильней прижимаясь к брату и сестре Цзян.       Стоящие за ними Цзян Фэн Мянь и Юй Цзы Юань облегченно вздохнули. Нашлась пропажа. Включая их сына, которой тут же бросился следом за Вэй У Сянем, наплевав на все крики матери. И тут они заметили стоящего рядом с детьми незнакомого им мальчика и, кивнув жене, Фэн Мянь подошел к нему.        — Как тебя зовут? — мягко улыбнулся мужчина. Вэй Ин встрепенулся в руках сестры, оборачиваясь.        — Это Вэнь Нин! — широко улыбнулся хули-цзин, удивляя нового друга резкими переменами настроения.        — Я его в лесу встретил, он заблудился.       Глава ордена Цзян кивнул на слова воспитанника. Юй Цзы Юань стояла рядом с мужем и внимательно рассматривала мальчика.        — Ты из ордена Ци Шань Вэнь? — спросила она.        — Д-да, госпожа, — поклонился супругам Вэнь Нин, чем заслужил уважительный поклон от обоих.        — Ты с кем-то пришел на фестиваль, Вэнь Нин?        — С сестрой и наставницей.        — Тогда я помогу этому юноше найти его близких, а вы возвращайтесь домой, — сказал Фэн Мянь, с нежностью и лаской глядя в глаза супруги. Та на секунду замерла, поймав такой взгляд, но тут же гордо отвернулась. Мужчина лишь улыбнулся, отмечая едва заметный румянец на щеках своей госпожи.       Через некоторое время, сидя на кровати в своей комнате в Пристани Лотоса, Вэй Ин рассказывал брату, что и как происходило в лесу: как встретился с Вэнь Нином, как они оттуда выбирались. И конечно же не забывал упоминать свои шуточки, от которых у Вань Иня появлялось острое желание настучать по голове этого несносного лиса. Уснули мальчишки еще не скоро. Пусть солнце еще не встало, но небо постепенно светлело, под стрекотание цикад выявляя очертание лотосов на водной глади широкого озера Пристани Лотоса.