Порхай, но не улетай

Я проснулась от ужасной боли, расположение которой не могла точно определить. Казалось, будто мое тело горит, горит каждая клеточка, но быстро восстанавливается, начиная заново гореть. А может, это горит моя душа, переполненная обидой, печалью и горем. Проснувшись, я не стала открывать глаза. Не стала смотреть на окружающий мир. Он рухнул вчера вечером, когда собственная мать, чуть не лишила жизни свое дитя. Когда я чуть не умерла от руки самого родного человека. Я была в бездне, меня засасывало, я не могла собрать мысли в кучу. Я умирала внутри от такого предательства, не понимая: «почему?». Пытаясь спрятаться от урагана своих мыслей, я решила все-таки открыть глаза и понять что же болит: душа или тело. Почему весь мир стал таким чужим за один вечер? Передо мной была гнусная картина. Белые стены, белый потолок, белая кровать и кроваво-красная перевязанная рана на боку. Боль выжигала меня отовсюду: изнутри и снаружи. - Очнулась, она очнулась! - воскликнул какой-то знакомый голос. - Маша, как ты? Я не смогла выдавить из себя ни слова, просто продолжала лежать и наблюдать за всем происходящим. Обладателем знакомого голоса оказался мой учитель математики, как бы иронично это не звучало. Человек, которого я всем сердцем ненавидела и презирала, оказался рядом в такой сложный для меня момент. Опять. Но как он тут оказался? Что стало с моей матерью? Что со мной? Было слишком много вопросов и не было возможности спросить. Я пыталась говорить, правда пыталась. Но во рту все пересохло, будто вся вода из моего организма преобразовалась в кровь и вышла через рану в боку. - Пить. - спустя несколько минут я еле смогла выдавить из себя. Дмитрий Александрович поднес к моим губам воду, а я будто самый кровожадный вампир из всех, вцепилась в чашку зубами, и выпила все содержимое стакана до последней капли. - Что со мной? - еле слышно прохрипела я. - Ты получила ножевое ранение в живот, но прежде чем потерять сознание, позвонила в скорую, тебя отвезли в больницу и сделали операцию, - доходчиво и мягко пояснял учитель, - так как твоя мать была не в состоянии дать разрешение на операцию...- помедлил Дмитрий Александрович,- позвонили твоему отцу, он дал разрешение, но сам еще не успел приехать. Григорий Олегович уже выехал из Харькова и скоро будет тут. Он позвонил мне и попросил приехать и побыть с тобой до тех пор, пока не придет. Что? Мой отец знаком с моим учителем математики, но как? Почему отец позвонил именно Дмитрию Александровичу? Что здесь происходит? - Мама, - вырвалось у меня с хрипом. - Не переживай, твою маму увезли в специализированное учреждение. Ей там помогут. - неспешно и мягко произнес учитель, наблюдая за моей реакцией, - тебе стоит поспать, ты потеряла много крови, твой организм очень слаб. - заботливо продолжил Дмитрий. Ничего не ответив, я погрузилась в свои мысли и даже не заметила, как уснула. *** Мама зашла в палату и начала гладить меня по голове. Она говорила, что все будет хорошо, и никто не обидит её маленькую девочку. В палате было так уютно, мамина забота окружала меня. Я смотрела на неё и не могла понять, почему мне было так плохо несколько минут назад. Почему моя душа пылала огнем всего несколькими мгновениями ранее. Но вдруг, все изменилось. В палате стало очень жарко, стены стали кроваво - красными,а за окном пылал огонь. В комнату вошел мужчина лет пятидесяти и стал нашептывать маме что-то на ухо, при этом с ненавистью и злобной ухмылкой смотря на меня. Вдруг мне стало очень больно и неуютно, мне хотелось кричать, мне хотелось убежать, но я не могла. В моем рту был кляп, не дававший мне говорить, и дышать. Я была связана: мои руки были привязаны к быльцам кровати, которая вдруг из мягкой и уютной превратилась в жесткую, скрипучую и ржавую. Мои ноги также были привязаны к кровати, а живот опоясывала широкая лента, закрепленная где-то под кроватью. Я не могла двинуться, я была беспомощна. Мама достала огромный нож и начала меня резать. Я чувствовала, как жизнь покидает меня, я больше не могу держаться. Но вдруг стены из кроваво-красных стали розовыми, огонь стих, и в комнате появился Дмитрий Александрович. Он остановил мою мать, связав её и того мужчину, а на мне он принялся зашивать раны, аккуратно, спрашивая, не больно ли мне. Вспышка, затем еще, и еще. Я очутилась в белой палате: она не была, ни уютной, ни устрашающей, она была просто больничной палатой. Я осмотрела себя и поняла, что не привязана. Дмитрий Александрович сидел рядом и читал какую-то газету. - Дмитрий Александрович, - обратила на себя его внимание я. Дмитрий обернулся, он был взволнован. - Ты уже проснулась? Как самочувствие? - осведомился учитель. - Мне уже лучше, почему вы еще здесь? - удивилась я. - Твой отец задерживается, там какие-то неполадки с поездом, поэтому он попросил меня остаться еще ненадолго. - последовал ответ учителя. - Откуда вы знаете моего отца? - поинтересовалась я. - Твой отец мне когда-то очень помог, мне нужна была помощь следователя и твой отец согласился взяться за мое дело, в то время, когда остальные отказались. - размеренно и неторопливо, пояснил Дмитрий. Не думала, что мой отец такой добродушный. Может ему просто предложили большой гонорар, поэтому он согласился? Кто знает. Но это не отменяет того факта, что он оставил собственную дочь на попечительство женщины, у которой уже тогда было не все в порядке с головой. - Ты можешь рассказать, что случилось? Заходил полицейский и просил позвать его, когда ты сможешь что-то рассказать. - поинтересовался Дмитрий. - Да, зовите его, только у меня есть просьба, останетесь со мной. - тихо попросила я, с надеждой в голосе. - Хорошо, я останусь. После его слов, мне стало спокойнее, я чувствовала, будто в безопасности, будто он меня всегда защитит: будь то обезумевшая мать во сне, или страхи в реальной жизни. Дмитрий Александрович позвал полицейского, и я начала свой монолог обо всем, что произошло в этот вечер. Во время трудных моментов моего рассказа, я поглядывала на Дмитрия Александровича, в поисках поддержки, и я её находила: в добрых и чувственных глазах. Под конец своего рассказа, мне не удалось сдержаться, и я пустила еле заметную слезу, которую быстро стерла, но посмотрев на Дмитрия Александровича, поняла, что мои эмоции не остались незамеченными. Ну и ладно, у меня в голове все больше укоренялась мысль о том, что я могу доверять этому человеку, несмотря на все. Как же странно, что человек, которого я ненавидела, может стать другом. Какие люди все-таки странные существа... - Скажите, ваша мать была под действием каких-то либо психотропных веществ? Возможно она говорила слишком быстро, или слишком медленно, возможно у неё были слишком маленькие зрачки или у неё были покрасневшие глаза? - осведомился работник правоохранительных органов. - Она очень быстро говорила и зрачки были очень маленькими. - сказала я. - Вы не знаете откуда у неё взялось то видео, возможно у вас есть предположения? - продолжал допрос полицейский. Если это видео ей передал какой-то человек, он мог быть причастен к её состоянию, - пояснил он. - Я думаю, что это кто-то из секты к которой принадлежит моя мать, потому что после возвращения оттуда она села на кухне и ждала, пока я выйду из комнаты. - задумалась я. - Спасибо за предоставленную информацию, мы во всем разберемся, выздоравливайте. - оживился сотрудник правоохранительных органов, и вышел из комнаты. - А что будет с моей мамой? - поинтересовалась я напоследок. - Будет долгое судебное разбирательство, но скорее всего вашу мать лишат родительских прав, и отправят на долгосрочное лечение в психиатрическую клинику. - холодно ответил полицейский. Я была разбита, мою маму лишат родительских прав, она перестанет быть моей мамой. Это уму непостижимо. Это не может быть правдой, да мама в последние пару лет не уделяла мне много внимания и больше зациклилась на своей секте. Но я не думала, что дойдет до такого. Не думала, что собственная мать попытается причинить мне вред. Если бы я только знала, что все так обернется, я бы привела в дом психиатра, который помог бы моей маме, я бы обратилась в полицию и заявила на эту секту, только бы с мамой все было хорошо. Только бы я не проявляла равнодушия к маме, не думала, что она сама разберется, только бы я попыталась помочь, а не пускала все на самотек. Какая же я глупая. Я всеми силами пыталась сдержать слезы, пыталась не плакать, пыталась быть сильной, но не сейчас, сейчас я хочу поплакать. Слезы полились с глаз рекой: беззвучно, незаметно. Дмитрий Александрович, который до этого стоял, смотря в окно, развернулся, и увидев, как я плачу, подошел и обнял, крепко, но нежно, будто отец, который хочет защитить свое дитя ото всех бед, или любящий супруг, заботящийся о своей жене. В этих объятиях не было ничего пошлого или плохого, эти объятия просто были подбадривающими и нежными. - Я хочу, чтобы все виновные в состоянии моей матери, понесли наказание! - вырвалось у меня. - Я сделаю все возможное для этого, - произнес Дмитрий. Мне стало так тепло на душе, я была рада тому, что в моей жизни появился такой хороший друг. *** Ближе к вечеру в дверях палаты появился обеспокоенный отец. Дмитрий уснул на кресле недалеко от кровати, эта ночь была для него очень тяжелой. Отец тихо, чтобы не разбудить Дмитрия Александровича, подошел к моей кровати и крепко, сочувственно обнял. - Как ты себя чувствуешь? Боже, почему поезд сломался именно тогда, когда нужно спешить? О тебе хорошо позаботились? - посыпались накопившиеся вопросы от отца. Никогда не видела его таким взбудораженным, обеспокоенным. Обычно он спокоен и рассудителен, а сейчас эмоции переполняют его. - Папа, все хорошо, посиди, передохни. Не беспокойся, все уже позади. - успокоила отца я. - Я с тобой не долго буду сидеть, мне еще нужно съездить в участок, - произнес уже более спокойно Григорий Олегович. - Хорошо, мне все равно уже спать пора, - неспешно продолжала я. - Может его разбудить, чтобы домой ехал? - произнес отец, смотря на Дмитрия Александровича. - Нет, пусть поспит, а то еще в аварию попадет, он очень устал сегодня, завтра с утра уедет. - заверила я отца. Отец еще поспрашиваю про самочувствие и про всю ситуацию, а потом ушел. После его ухода, я долго размышляла о том, как я теперь буду жить. Возможно, я буду жить с папой, а может мне даже придется переехать... О нет! Не хотелось бы этого. Я так много думала, мысли захлестывали меня, на каждый новый вопрос, находилось еще несколько. Устав от раздумий, я решила поспать. Спустя мгновение я уже погрузилась в царство Морфея. Снов не было, просто пустота, необъятная и непроглядная.