Порхай, но не улетай

И скучно и грустно, и некому руку подать В минуту душевной невзгоды... Желанья!.. что пользы напрасно и вечно желать?.. А годы проходят — все лучшие годы! Любить... но кого же?.. на время — не стоит труда, А вечно любить невозможно. В себя ли заглянешь? — там прошлого нет и следа: И радость, и муки, и всё там ничтожно... Что страсти? — ведь рано или поздно их сладкий недуг Исчезнет при слове рассудка; И жизнь, как посмотришь с холодным вниманьем вокруг - Такая пустая и глупая шутка... ©Михаил Лермонтов Иногда просыпаешься, а в голове поток мыслей:«Как после такого жить?», «Как теперь общаться с этим человеком?», «Зачем я это сделал?». И вроде бы ничего страшного не сделала, а все равно угнетает вся эта ситуация. Бывает, что хочется обернуть время вспять: чтобы не совершать тех ошибок; чтобы быть мудрее, осторожнее, предусмотрительней. Насколько бы легче было, если бы существовала машина времени. И проблем было бы меньше, и ссоры сами собой рассеивались. По пути в школу, я два раза упала. На ровном месте. Ноги меня не слушались, будто отговаривая от похода в школу. Будто предостерегая от еще большего количества ошибок, которые можно совершить после того, как я переступлю порог школы. Я пыталась отказаться от этой затеи, пыталась остаться дома всеми силами, но папа был непреклонен, и даже липовая болезнь не спасла меня от сей пытки. Хотя, какой смысл прятаться, все равно, рано или поздно мы встретимся, так что лучше решить все поскорее, и разойтись как в море корабли. Обрадовавшись непонятно откуда взявшейся решимости, я пошагала в школу с расправленными плечами, и, слишком сильно бьющимся сердцем. На пороге школы вся моя уверенность улетучилась. Я застыла, будто передо мной вдруг из ниоткуда возникла каменная стена, преграждающая путь. Я стояла не в силах пошевелиться, не в силах хоть что-то предпринять, будто мое тело мне не принадлежало. Недовольные ученики обходили вокруг меня, как река огибает камень, что-то недовольно бормоча себе по нос. Я же, все еще была в оцепенении, меня затянуло в водоворот мыслей: «Я не сделала ничего плохого, просто высказала все, что о нем думаю, вот и все. Он поступил гадко, о чем я ему и сказала, он же взрослый человек, он должен понимать это. » - говорила здравомыслящая часть меня, но ей шла наперекор другая моя часть. «Взрослый? Да где там, он же как ребенок, я задела его самолюбие, теперь он спокойно мне жить не даст, а может и вообще уволится.» Хм... Чего же я боюсь больше, того что он устроит мне разнос, или того, что он уйдет, не оставив и следа. - Хватит! - произнесла я вслух, в ответ на внутренний диалог, и незамедлительно увидела неодобрительные взгляды окружающих и шагнула на порог школы. «Как в первый раз, ей богу!»- пронеслось у меня в голове. Слава богу, урока алгебры или геометрии сегодня в расписании не было, и благодаря этому мой день прошел довольно неплохо, за исключением какой-то странности в поведении Дианы. И вот я уже подхожу к выходу из школы, как слышу знакомый голос. - Кондратьева! Куда собралась? - слишком бодро для униженного человека произнес Дмитрий Александрович. - Домой,- саркастически, и с непониманием произнесла я. - Нет Кондратьева, у тебя еще дополнительные по математике.- строго произнес учитель. - Но... - не найдя убедительных аргументов и понимая, что сегодня вторник, я опустила голову. - Идем,- тем же бодрым голосом произнес Дмитрий Александрович. Интересно, как люди чувствуют себя в аду? Наверное так же, как и я, на уроке математики. Эти сорок пять минут были ужаснейшим мучением, которое только мог придумать человек! Формулы, алгоритмы решения задач- еще та тягомотина. Но больше всего меня развеселило то, что в конце наших занятий, Дмитрий Александрович решил проверить то, как я усвоила материал. Думаю, он ожидал, что я выйду к доске и застыну на месте не в силах что-либо написать. Но каково же было его удивление, когда я без особых усилий решила задачу. Нужно было видеть тогда его выражение лица. Не зря все-таки меня на олимпиады отправляли до седьмого класса, пока я не забила на учебу. Хотя по правде говоря, я иногда интересовалась тем, что же мы все-таки проходим: просматривала теорию, решала задачи, я люблю математику, решение задач меня успокаивает, как бы странно для многих это не звучало. - Не ожидал. Молодец, Кондратьева!Оказывается еще не все потеряно.- с восторгом высказался учитель. Я ничего не ответив, подошла к парте и начала собирать вещи, намереваясь уходить. Но пройти дальше учительского стола, мне не дала сильная рука учителя, схватившая меня за запястье. - Подожди, нам нужно поговорить, нельзя все так оставлять,- спокойным и завораживающим голосом произнес Дмитрий. «Этого то я и боялась», - забил тревогу мой мозг. Я уселась на учительский стол и начала пронзительно смотреть на учителя. Легкая щетина, измученный взгляд, в котором явно читался твердый стержень, смотрел на меня. - И?- не выдержав произнесла я. - В больнице мы совершили ошибку, я виноват, что не оттолкнул тебя, что дал надежду, прости, больше этого не повторится.- сказал он совершенно спокойным голосом. - Хорошо,- я больше вас не побеспокою,- таким же спокойным тоном сказала я и лживо улыбнулась, хотя внутри все оборвалось. И вот, снова хоть какая-то помощь и отрада исчезла. Меня растоптали, как и все надежды на счастье. Все закончилось так и не начавшись. Внутри почему-то нет эмоций, только непонятное жжение в груди. Я ничего не чувствую, просто пустота. Лучше бы я плакала, лучше бы утопала в слезах, кричала, злилась, но нет. Ничего нет, только безмолвная тишина. Придя домой я упала на диван лицом в подушку, и просто лежала, в голове не было ни мыслей, ни желаний, просто тишина, просто пустота. *** Пролежала я так долго, ни о чем не думая, вслушиваясь в тишину внутри себя. Но в один момент что-то произошло: я начала смеяться, смеяться в голос, смеяться, будто услышав самую смешную в мире шутку, будто меня щекочет кто-то, да так сильно, что ребра прогибаться под натиском игривых рук. Я смеялась, будто сумасшедшая. Я смеялась глотая воздух, но в один момент поток воздуха прекратился, я не могла вдохнуть, я задыхалась, но мне не больно, мне смешно, я продолжаю выдавливать последний воздух из легких с помощью смеха. В тот момент, когда в легких воздуха не осталось, я отключилась. Очнулась я через пару минут, меня захлестнула волна ненависти к себе. Почему я такая ничтожная? Почему такая навязчивая? Бесхребетная дура! Я не должна жить, я не хочу жить. В моем существовании нет смысла! Я никому не нужна! Меня все отвергают. Я-ничтожество! Я встаю с кровати, все будто в тумане, но мысли ясные,как никогда. Иду в ванную на автомате. Мое тело мне больше не повинуется, но я не сильно сопротивляюсь. Я пребываю в прострации, мои мысли поглощены ненавистью к себе, ненавистью к тому, что я такая глупая, маленькая. Я ничего не понимаю. Я слишком навязчивая, недостойная. Я открываю шкаф над раковиной, достаю лезвие, провожу им по пальцу, будто проверяя свою реакцию и остроту лезвия. Оторвав лезвие от пальца и наблюдая за тем, как алая кровь капает на пол, подношу инструмент к запястью. Медленно провожу лезвием по нежной коже, пытаясь почувствовать хотя бы что-нибудь, хотя бы боль, холод, что-нибудь. И кто бы мог предположить, что такой, в общем неплохой день, мог закончиться так печально. Всего одно предложение, услышанное от человека, опустошило меня, заставило потерять интерес к жизни, и ненавидеть себя. «Иронично то, что уже второй раз за два месяца я нахожусь на грани жизни и смерти.»- пронеслось у меня меня в голове, до того момента, как я отключилась от невыносимой боли в руке. Я все же добилась своего - почувствовала что-то. *** -Маша? Это ты? Нет, на тебя это не похоже. Маша не такая глупая и бесхребетная. Ты у меня вызываешь только отвращение.- с презрением произнес Дмитрий Александрович, стоя с ножом в руке.- А знаешь, я могу помочь тебе.- произнес он и воткнул нож в сердце,- Теперь тебя не будет, и всем будет легче, ты не будешь никому мешать, надеюсь ты рада.- закончил он злорадство, и не вынимая нож из моей груди, расплылся в широкой улыбке, и толкнул в темный обрыв, в котором не было ничего кроме тьмы, пустоты и тишины. - Почему?- успело вырваться из моих уст, до то, как я упала в обрыв. *** - Нет!- воскликнула я, поднявшись с кровати. Оглядев пространство вокруг себя, я не увидела ни темноты, ни чего-либо похожего. Зато, я увидела белые стены, и отца, который покрасневшими глазами смотрел на меня. - Папа, что случилось?- еще не придя в себя, спросила я. - Ты пыталась покончить с собой,- сказал отец и его глаза наполнились слезами. Он смотрел на меня измученно, будто пытаясь найти ответы в моих глазах. - Как много я спала?- поинтересовалась я, проигнорировав реплику отца. - Два дня,- тем же изнеможенным тоном молвил отец,- Зачем ты это сделала? Что случилось?- отважился спросить отец. - Я не знаю, я не хотела покончить с собой, я не управляла своим телом, я просто делала это и все,- непонимающе ответила я папе. Отец ничего не говоря, обнял меня. Мне стало так хорошо, так уютно. Папа не обнимал меня лет с восьми, я уже и забыла, насколько это приятно. Он был такой измученный, уставший, видимо все это время он не спал, или же спал очень мало. Он так переживал, что не мог спать. Боже, какая я глупая! Как я могла такое совершить? Как я могла причинить такую боль папе? Он за меня так переживает. Это уже не тот человек, который уехал от нас с мамой четыре года назад. Он стал заботливым и любящим отцом, что же на это повлияло? - Прости меня, я не хотела...- произнесла я.- Как там мама?- решилась я прервать волну самобичевания и воцарившуюся тишину. - Она проходит лечение в психиатрической больнице.- сухо произнес отец. - А стало что-нибудь известно о том, кто накачал её?- продолжила интересоваться я. - Да, долго искать и не пришлось, человеком, который отправил видео твоей маме был глава той общины, в которой состояла твоя мать. Он же и был тем человеком, который накачал её наркотиками. В самом здании, полиция нашла камеры видеонаблюдения и изъяла записи на которых все видно. Это очень странно, что они их не удалили, но это и к лучшему.- серьезным голосом проговорил папа. Также полиция изъяла другие видеозаписи, и все члены этой организации будут привлечены к ответственности в разной степени.- закончил свою речь Григорий Олегович. - Это очень странно, что у них во-первых есть видеокамеры, а во-вторых, что они не подчищают за собой видеозаписи,- непонимающе произнесла я. - Да, ты права, но это уже не имеет никакого значения, все виновники будут наказаны - это главное.- уже с менее серьезным видом сказал папа. С каждым мною сказанным словом папа выглядел все менее и менее обеспокоенным, и в итоге, после трех часов разговоров, я смогла отправить его домой - поспать, взяв с него обещание прийти завтра. Почти сразу после ухода папы, ко мне пришла медсестра и сказала, что приходил мой друг и передал пакет с чем-то. Я поблагодарив медсестру, принялась рассматривать содержимое пакета. В нем была коробка, а в коробке было две куклы, одна одета в свадебное платье,а другая в смокинг, под ними лежала записка: «Это тебе, любовь моя, надеюсь, ты скоро поправишься, иначе за кем мне наблюдать?» Наблюдать? Кто это? Кто прислал коробку? Это точно не Дмитрий Александрович, слишком уж странное послание, как для него, это не Вадим(он сейчас в другой стране). Кто же это? В один момент мне стало страшно, я почувствовала себя в опасности, я почувствовала, что меня некому защитить. Мне было страшно. А вдруг он и сейчас за мной наблюдает? А вдруг это кто-то из моего окружения?