А ведь ты обещал

я скучал по тебе, а ты даже не хочешь выполнить ебучее обещание.

Пятый шумно вздыхает и собирается слезать с номера Четыре, но последний рывком перекладывает младшего под себя, нависая над ним, не давая отчёта о своих действиях. У всего есть предел, а у его выдержки подавно. Поэтому он впивается в губы брата, кусая те до металлического привкуса, сплетал их языки, лаская податливый рот. Чувствуя, как Пятый обнимает его шею своими тонкими мальчишечьими руками, и стонет совсем не по детски, в теле отдавало вибрацией, а кожаные штаны стали совсем узкими. Когда эти двое отстраняются, Клаус лишь тихонько шепчет: — Я не знал, что ты вернёшься. Но я тоже скучал. Парень снова целует, и чувствует чужие холодные руки у себя под майкой. «блять Пятый, какого хуя »  — Ты думаешь что я все ещё девственник? Блять, Клаус, мне 58 блятских лет. Но знаешь, об этом мы поговорим завт… Пятый не договорил, потому что Клаус навис над ним, схватив того за ключицу. Что делать дальше, никто из них не знал. Кажется, обоим не поздно остановиться, но никому это не нужно. Клаус медлит, но заводит руки Пятого за голову и смотрит тому в глаза. — Оу, я это давно знал. — Клаус нахально оскалился. — И с каких пор? Ты не знал, что я вернусь.- мальчишка повел бровью, давая собеседнику понять, что он просек пиздежь. — Я бы тебе пудрил мозги насчёт того, что я дико силен в психологии и понял это с первого взгляда, обращенного на тебя, или же рассказал бы тебе о куче фокусов с физиологией тринадцатилетних мальчиков, но на самом деле я знаю это целых две минуты. Пятый всего лишь усмехнулся и уверенно и легко, но все же с неким трепетом, взял Четвёртого за талию. Клаус провел ладонью по скуле Пятого: казалось, о неё можно обрезаться. Младший выглядел покорно и дерзко одновременно: наверное, если его вновь поцеловать, он не окажет ни малейшего сопротивления, но в силу своей харизмы выглядит очень горячо, как подметил бы номер Четыре. Он грубо взял его за подбородок и притянул поближе к себе. Клаус был нежен, но второй оторопел. Спустя несколько секунд тот принял инициативу на себя, углубляя поцелуй. Он стал развязным и влажным, таким, как обычно снимают в первоклассном английском порно. Но сам Пятый выглядел как малолетний порноактер, Господи прости. Атмосфера в комнате заметно накалялась, оба уже были в стоячем состоянии, дышали шумно и глубоко, обжигая кожу друг друга. Клаус не представлял даже, что его малыш Пятый окажется ТАКИМ. От одной мысли о его детских худых коленях член начинал пульсировать, заставляя его скулить как псинку дворовую. Но и у его брата было не лучше-переходный возраст давал о себе знать буквально с первого поцелуя. Дрочить это конечно, хорошо, но когда над тобой предмет твоих воздыханий, шорты становились тесными до боли. Клаус целует Пятого в шею, грозя себя тем, что его РЕАЛЬНО посадят, но его ничуть не останавливает этот факт. Да, блять, да. Он готов отсидеть за то, что заставит этого уебка стонать в голос, не скрывая краснеть во всю и шептать его имя. Однако он не хотел причинять ему боль, на которую он не согласен. Он изо всех сил старается быть нежным, но в глазах все слишком медленно и быстро, кровь в ушах пульсирует пуще прежнего, а руки предательски трясутся, смотря на этого пиздюка. Воздух в комнате буквально обжигал дыхание парней, но по всему видимому им это не мешало. Страсти накаливались вместе с воздухом, окна постепенно покрывались еле-заметными каплями воды. Младши буквально в момент содрал с Четвёртого сетчатую майку, а тот покусывает ему мочку уха: он видать догадался, где находится его эрогенная зона. Этому может противиться кто угодно по отношению к любому, но не эти двое. Пятый чувствует мнимую власть, когда дотрагивается своими острыми коленками до промежности брата, нажимает и трется. Но Четвёртый перенимает инициативу, медленно отдернув воротник рубашки подростка, целуя уже грубо, терзая губы до алой крови. Младший может лишь пошло ухмыляться, и направляется губами всё ниже и ниже: сначала к шее, оставляя темные пятна, которые потом точно придётся маскировать, но думать об этом не стоит; от шеи — до груди, перебираясь поочередно к соскам посасывая их, и когда Клаус не ожидает, прикусывая. Он был так увлечён процессом, что от одного лицезрения его сосредоточенного вида и непринужденной хмурости, Четвёртый сразу бы кончил. Не сказать, что Клаус такой весь поклонник бдсм, или прочего, но чем бы дитя не тешилось, лишь бы водку не пило. На самом деле, время от времени было действительно больно, но пьянящий аромат полуголого тела Пятого перекрывал весь негатив, оставляя после себя лишь подлинное удовольствие. Четвертый создал бы духи с таким необычно-терпким запахом какого-нибудь чайного растения и с кофейной отдушкой. Массово люди уже покупают всем известный «Номер Пять» и этот факт заранее погубил выдуманный стартап Четвёртого. «Только, блять, я могу чувствовать его. Никто и никогда, кроме меня» — Блять, малыш, ты уверен что готов зайти так далеко? –после того, как оставить очередную дорожку из поцелуев на груди Пятого, Клаус серьёзно шепчет ему, прислоняясь лицом к шее. Младший уже пытался трогать себя, но брат крепко держал по обе руки, ибо «маленьким мальчикам нельзя заниматься таким. В одиночку, как минимум» Пятый лишь изнемогая от желания скулит тихое согласие. Ему даже не стало неловко за то, что он прозвучал как бездомная собака, нет. Его низ живота крутило так, что он бы хотел крикнуть тысячу раз да, но с него хватит прелюдий. Точнее, наоборот- прелюдий ему не хватало так же, как кислорода в помещении. Если этот подлец уебет, Пятый покроет его матом и позже точно затрахает во всех смыслах этого слова. Пятый лежал под Клаусом очень непристойно. Его хрупкое подростковое тело, которое уже украшено Клаусом, лежало в горе одежды на кровати. Да. Никого это не смущало, да и лежать стало удобнее. Чёртовы кровати, купленные ещё в детстве. Еще и скрипучая, зараза. Пятый провоцировал Клауса как мог: приподнимая бердра прислонился к паху брата, но Четвертый вжал его, не давая двигаться. Еле касаясь мягкой кожи водил по груди, провел пальцем по бедру, дразня невоспитанного мальчишку: что посеял, то пожнёшь, дорогуша. А сейчас наслаждайтесь пока можете, государь