Жених на полставки

— Все будет хорошо, на-на-на, даже когда холода-да-да. Люблю петь глупые попсовые песенки после душа, когда расставляю на полках статуэтки персонажей аниме. Пусть их там и немного, но каждая из них очень дорога. Видите ли, в церкви нельзя иметь каких-либо увлечений, помимо веры в Всевышнего и молитв, а потому любая анимешная атрибутика ценится выше золота. Увы, среди девчонок я все равно не был популярным, хотя коллекция фигурок во много раз превышала количество косметики. Наверное, рано или поздно придется качать мышцы. Или научиться пользоваться корейской косметикой? Блин, не люблю этих корейцев, но что не сделаешь ради внимания девушек. До сих пор не понял, почему эти чудики утверждают, что они вампиры. Честно, скептически к этому отношусь. Вампиры какие-то, оборотни… Странные ребята в странной замке затирают странную дичь — ну какие тут вампиры, а? В голове невольно всплыл недавний диалог с жителями этого особняка, и я недовольно буркнул, доставая из чемодана несколько комиксов и ставя их на подвесной полке возле старинных часов. — А… вампиры… — я таинственно хихикнул, находя свое положение сейчас слегка забавным. В церкви что-то говорили о них, о вампирах, но будто бы я кого слушал. — Это те, которые с клыками, да? Для наглядности я изобразил пальцами два клыка, но после едкой ухмылки Райто и Аято пришлось смущенно спрятать руки за спиной. — Но клыки-то есть? В фильмах показывают, что есть, — в голосе не осталось ни капли уверенности и веселья. Кажется, все испарилось, стоило мальчишке (вроде, его звать Канато) с мишкой в руках маниакально уставиться на меня и захохотать во весь голос, разрезая слуховые перепонки на тысячу мелких кровавых сгустков. Меня плавно обогнули со спины, нарочитым жестом предлагая помолчать. В малиновых глазах Рейджи загорелся тусклый огонек веселья, но огонек этот был черным, даже немного страшным, и свет его не грел, а заживо испепелял, будто единственная радость в его жизни — смерть. Бр, какие ассоциации в голову полезли. Лучше не буду на его лицо смотреть. — Юи, не думаю, что в твоем нынешнем положении есть место для дурачества, — надменная ровность голоса пробила всю построенную мной ментальную защиту. — На твоем месте я бы держал язык за зубами. — Иначе придется этот язычок отрезать, — закончил за него Аято. — Не люблю гикнутых, но твоя тупость доставляет мне удовольствие. Тоже мне, нашел «гикнутого». На себя бы посмотри, индюк патлатый. Кстати о птичках: комната досталась большая, просторная, ни в какое сравнение не идет с комнаткой, где я жил ранее. Все светлое, глаза чуть ли не режет, окно на половину стены — все то, что терпеть не могу. Ну и ладно. Я не гордый. — Не, все равно непонятно выходит. — Что странного, Юи-чан? — ох мать, я чуть в штаны не наложил от неожиданного голоса за спиной! Я дергано обернулся, исподлобья глядя на нежданного гостя. Им оказался Канато — парень с большими стеклянными глазами, точно у куклы, и темными кругами под ними. У этого хипстера хронический недосып, что ли? Я просто не знаю другую причину такого болезненного состояния. — Привет, Кана…то. Канато-кун, точно. Звиняй, не успел убраться, я в процессе. — Рейджи просил проводить тебя до столовой. Скоро 19 часов. Завтрак. Я вмиг оживился и от радости запнулся о стоящий рядом чемодан, но сумел сохранить равновесие; лицо собеседника выражало некую заинтересованность, когда я переспросил про завтрак в такое позднее время, но обращался, видимо, к пустоте. — Он говорит, что будет плохо, если ты упадешь головой в кусты или убьешься о какую-нибудь игрушку Аято. — Я не настолько ущербен, как вам кажется. В секунду чудик переместился ко мне (и почему они такие быстрые?) и пугающе посмотрел на меня сверху вниз, прочерчивая свободной от медведя рукой мыслимую линию. — А ты ниже меня, — он обратился к игрушке, нежно поглаживая ее за ушком. — Нэ, смотри, Тедди, как у этого смертного глаза от раздражения потемнели. Люди такие забавные. И Юи-чан забавный. Ему не нравится свой рост. Мне оставалось закатить глаза и убрать в дальний угол остатки вещей, ворча под нос что-то недовольное. Вжух. Возле уха просвистела старинная ваза, осколки которой чудом не врезались в меня. Я резво подскочил на ноги, ошалело хлопая глазами. — Как ты смеешь игнорировать меня и Тедди?! Почему ты позволяешь себе говорить под нос гадости обо мне и Тедди?! Ты! Ты-ты-ты-ты-ты! Твое пренебрежение ко мне! Я! Я тебя уничтожу!.. — его затрясло как при лихорадке, игрушка полетела на пол; он начал задыхаться; многие слова не проговаривались или вовсе проглатывались, превращаясь в несвязанную бурду. В церкви это называется «Изгнанием дьявола», но такое смутное ощущение, что дело не в дьяволе, а в нездоровой психике. Фиг знает, как реагировать — самому страшно, плюс с таким ни разу не сталкивался. Один раз только видел, как на практике по духовенству в местную церквушку какую-то умалишенную привезли: ее также било, колбасило, да и кричала как не в себя. Нас, учеников, сразу отослали подальше, так что продолжения банкета я не видел, а на следующий день никто об инциденте не вспоминал. В который раз убеждаюсь, что религия — тот еще лохотрон. Бесполезная вещь. А вот если бы учился на психолога или врача — никаких проблем не было. Ладно, действуем так, как учила тетушка Аой: «Сожми яйца в кулак и иди навстречу ветру, пока не упрешься в проблему. Уперся — засунь-высунь и иди дальше». Мое решение проблем — это импровизация. — К-канато-кун, дыши ровнее, а то легкие будут страдать. Легкие — это основа основ, как говориться, а основу надо беречь. Основа ведь лежит в основании сотворения мира, а не будет ее — что будет? Ничего. Пустота. Не создавай эту пустоту, Канато-кун, будь един с собой и со всем миром! КАНАТО! — всю тираду я встряхивал обезумевшего пацана за плечи, пока больной блеск в глазах не исчез окончательно. Истерика прекратилась, и я вздохнул полной грудью, молясь всем Богам, чтобы меня не прибили. Черт возьми, это всего лишь первый день, а я уже уверовал. — Ты забавный. Пусть и бесишь, — он обрывисто хихикнул, брезгливо стряхивая мои руки и поднимая медвежонка с пола. — Знаешь, я хочу тебя ударить. Или сломать кости. Или… — А что мешает? — Хи-хи, маленьких нельзя обижать, — тс, опять за свое, мудак с медведем. — Меня мама так учила. Мама у меня красивая. Хочешь, покажу после ужина? Страшно отказываться, когда тебя до боли в суставах сжимают костлявые пальцы. Выбора нет. Однако не успел я ответить, как меня отпустили и с силой вытолкали за дверь, ведя вглубь темного коридора. Произвол! Так с гостями обращаться нельзя. Канато шел рядом в задумчивости, с раздражением покусывая бледную губу, и что-то шептал себе под нос. — Рейджи… такой вредный. Вредный-вредный-вредный. Тедди не нравится, когда он нудит. Это раздражает. На ужин бы сгодилась другая еда, но нельзя. Много крови будет — умрет. Не то, чтобы меня это волновало, но не хочу, чтобы он умер раньше положенного. Тедди и я еще даже не пробовали его… Больной взгляд Канато упал на меня — мое сердце пропустило удар. Он резко обернулся, грубо хватил за руку и потянул на себя, с маньяческой ухмылкой смотря куда-то сквозь моих глаз. Я безуспешно попытался вырвать руку — не вышло. — Я и Тедди… мы не позволим, чтобы до тебя дотронулись грязные руки братьев прежде, чем это сделаю я. Я буду первым. Во всем. — Если это проявление заботы, то весьма неудачное. И не обращайся со мной, как с девушкой, — кое-как я отодрал руку от приставшего пацана и пошел в направлении столовой. — … мне не нравится, что ты грубишь. Почему ты это делаешь? Может, Аято прав, и тебе стоит отрезать язык? — Остынь, парень. И ничего Аято не прав. Просто день выдался тяжелым, вот и все. Если в тебя не полетела вилка — значит ты сумел договориться с психом. Отпраздную успешный дебют русскими пельмешками позже. — Тяжелый день, да…? Неспешными шагами мы дошли до заветного помещения, где уже все дружно ожидали нас. Педанты какие. Ни секунды позже. Нельзя не отметить эстетичное убранство столовой, которая сочетала в себе и сдержанный изыск, и богатство аристократических семей, что для нашего времени было редкостью. Сейчас в моде минимализм, да и в нашей стране большие пространства в качестве дома не распространены. Дорого. Хм, в таком случае интересно, сколько же у них денег? — Вы опоздали, — строго отчеканил Рейджи, осуждающе смотря на нас. — В следующий раз, Канато, будешь обедать в коридоре, а ты… Его малиновые глаза полоснули меня своей холодностью. — Что я? — Ты можешь случайно пожалеть, что родился на свет. «Пф, напугал кота яйцами, хотя предупреждение было ясным», — крякнул в уме я, садясь между Шу и Субару, который демонстративно отсел от меня с недовольным цоканьем. Ну-ну, парень, не убежишь от меня таким способом. Будешь дружить со мной, будешь. Опа, вермишелька с мясом. Боже, как давно я не ел мяса! В церкви еда пресная, невкусная, мясо постное, что по вкусу может сравниться только с картонкой и то картонка вкуснее. О, тут еще и подлива томатная, прямо как я люблю! А вкус! Не вкус, а песня. — Все равно. У меня слишком испорчено настроение, чтобы слушать твои нравоучения. — У~у, неужели наша невестка постаралась так взбесить моего милого братика? — прищуренные кошачьи глаза Райто внимательно следили за любым моим движением, но я невозмутимо продолжал втягивать в себя наивкуснейшую вермишель. — Райто, ты проявляешь ужасные манеры во время еды, — сухо процедил Рейджи, не соизволив даже обратить внимания на говорящего. — Ху-ху, ладно-ладно, молчу, — шляпник облизнул губы, хищно растягивая улыбку. — А лично я не против небольшого разнообразия~ — Заткнитесь, вы мешаете Великому Мне сосредоточиться на еде! — Аято, следи за языком. Хватит представлять нашу семью в неблагоприятном свете. — Тс. Срать я на это хотел. — О Божечки, эта еда восхитительна. Поселите меня в столовой — я буду не против. — Эй, ты, кусок мяса, оторвись от еды и скажи: тебя отвлекает их непрекращающаяся болтовня? А? Вот нахал. Сам он кусок мяса. Не буду отвечать. Пусть подавиться. — … — Да как ты смеешь игнорировать Великого Меня?! — в секунду взбешенный и покрасневший Аято чуть ли не вскочил с места, но вовремя остановившая его рука Райто не дала ему испортить мне аппетит. Странно кивнул в мою сторону. Тот зло сжал губы, но сел обратно и, подозрительно прожигая меня глазами, с новым рвением приступил к приему пищи; на радость мне подавился и не заметил моей подленькой ухмылочки. Кажется, вечер налаживается. Столовая погрузилась в тишину, разбавляемую тихим лязганьем вилок и хруста печенья. Странные у них отношения, какие-то совсем не братские. Вот Шу и Рейджи совсем друг на друга не смотрят, будто неродные. Подозрительно, но это меня не касается, так что просто буду в стороне. Спустя пару минут я с довольной лыбой отложил пустые тарелки в сторону и облокотился о спинку стула, излучая умиротворенную ауру накормленного кота. Хы. Никогда так сытно не ел. — Фух, это было вкусно, — под удивленный взгляд Аято и Субару я залпом выпил клюквенный сок и отодвинул бокал в сторону, краем зрения замечая печеньки в углу стола. — Слушайте, а кто повар? Хочу спасибо сказать и рецепт выпросить. — Невоспитанно задавать вопросы, когда трапеза еще не окончена. — Ну так кто? — Нам готовят фамильяры. — Это кто? — я уже во всю нагло хомячил банановое печенье. — Они живые? — Фактически мертвы. — А как они так быстро готовят? А можно у них поучиться? А почему фамильяры? — Замолчи. Если из твоей головы не вылетело то, что мы вампиры, у тебя бы не возникло глупых вопросов, — Рейджи обвел всех сканирующим взглядом, поправил очки и устало выдохнул. — Ужин окончен. Все разом повставали со своих мест и покинули это место божественной пищи, бросая на меня непонятные взгляды. Вампиры… все равно не верится. Обычные ребята, пусть и со странностями. Ну, я тоже не против пойти в комнату и лечь баиньки. Устал сильно, прямо с ног валюсь. К сожалению, не успел я встать, как меня остановил холодный голос Рейджи. — Задержись. Он гордым шагом подошел ко мне и наклонился к лицу, что-то тщательно выискивая в нем. Может, он пытается найти в моей пустой башке остатки здравого разума? Не выйдет, мужчина, я весь мозг променял на любовь к аниме. — Я прикрою глаза на тот словесный бардак, который ты устроил, но только на этот раз. У меня появилась к тебе пара вопросов, так что зайди ко мне через пятнадцать минут. Искренне надеюсь, что на этот раз ты соизволишь не опоздать, иначе последует наказание, — не успел я залиться гневной тирадой, как меня опередили. — В воспитательных целях, конечно. — Может, лучше завтра к тебе зайду? — уж больно мне не хотелось переться куда-то еще кроме кровати. — Уже на ты? — он презрительно сощурился. — С малознакомыми людьми вежливей обращаться на «вы», хотя поражен, что ты не остался сидеть истуканом, как делал во время ужина. От существа со столь низким уровнем развития я этого не ожидал, но весьма радует, что ты еще не потерян для мира и есть возможность привить тебе хоть какие-то манеры, так что на днях я научу тебя этикету. Теперь иди. Невоспитанно пялиться на людей. — Пф, а сам-то… — Ты что-то сказал? — Нет-нет, те… вам показалось, — я поспешил поскорее убраться из столовки, пока лиловые глаза полностью не сожгли мое тело. До мурашек пробивает. Они все здесь немного не в себе, как я понимаю? Только когда подошел к порогу, я заметил, что Рейджи поставил негласную точку в разговоре, как бы вынуждая пойти на его условия и прийти к нему в комнату. Не выйдет! Комори Юи не настолько глуп! Я со всем пафосом развернулся в дверях, только-только намереваясь выйти, и быстрым шагом вернулся к столу, не взирая на нервозно вздернутую бровь Рейджи. — Слушайте, давайте вопросы лучше здесь решим, а? — я нагло уселся перед ним, закинув ногу на ногу. — Чтобы не тратить время. Вы же тоже дорожите своим временем, да? — Все-таки я ошибся, говоря о том, что для мира ты не потерян, — он с долей злости сел напротив меня, надменно вздернув острый подбородок. Сидел он, между прочим, очень напряженно и скованно. — Мне совершенно не ясен тон, который ты задаешь мне. Кто дал тебе право так разговаривать, м? — А как… так? — я изумленно похлопал глазами, как тупая дурочка. — Только не говорите, что вопросы касаются исключительно моего поведения. — Этот вопрос вырвался сам собой, за что прошу меня простить. Меня больше интересует, как ты насолил церкви, что вместо девушки нам отправили тебя? — А, вы об этом, — я почесал затылок; для меня самого этот вопрос был непонятен. — Говорю же, батя в Европу уехал, а меня к родственникам, чтобы с голоду не умер: я ж готовить не умею, а отец как-никак заботу проявляет. В церкви меня мало кто любил, так что никто против не оказался, — я смущенно отвел глаза. — Ну, может, было пару неприятных моментов… фейерверк во время богослужения… или еще что… — В таком случае попрошу обойтись без фейерверков и подобных выкрутасов, Юи Комори. — Оки-доки. Сакамаки о чем-то на минутку задумался, потирая подбородок длинными пальцами, пока я в ответ наклонил голову к плечу. — Ты ни разу не допускал мысли, что как-то подозрительно церковь периодически высылает лишь девушек? — Не-а, я этого даже не замечал. — А что насчет связи? Ведь согласись: немного странно, что уехавшие девушки не звонят и не дают о себе знать, будто исчезают в никуда. Не думал? — Хм… нет, ни разу, — я безмятежно пожал плечами, откидываясь на спинку стула. — Мне пофиг на дела присутствующих/отсутствующих, если с ними незнаком. Да и телефоны у меня умирают постоянно, вот точно говорю, что мне попадаются бракованные модели или старье. Может, у тех девушек такое же проклятье. — Впервые вижу столь редкостную бестолочь перед собой, — кажется, Рейджи немного расслабился, а потому позволил себе приосаниться и потереть переносицу, видимо, от усталости. — Я начинаю немного понимать, почему на роль «жертвенного жениха» прислали именно тебя. — Меня напрягает слово «жениха». Знаете ли, я девушек люблю, так что в ваших играх участвовать не собираюсь. Рейджи раздраженно фыркнул, с негодованием наблюдая за тем, как я с довольной миной уминал попавшуюся под руку грушу. У меня и в мыслях не было ее есть, но груша попалась такая ароматная, манящая и сочная, что рука против воли потянулась за ней. — Не тебе и не мне это решать, — процедил он, гневно сверкая глазами. — Отныне ты обязан подчиняться нам, и любая вольность будет расцениваться как попытка нарушения договора между вампирами и церковью. — Так вампиров же нет, получается, что договора не существует, — я с непробиваемым кирпичом на лице откусил еще кусочек фрукта. — Как можно нарушить то, чего нет? И что за договор? Каким образом я фигурирую в нем? Да и Шу сказал, что вы меня отпустите, как отец приедет. Как все понимать? Как оказалось, и у таких правильных людей есть точка кипения. Рейджи в секунду оказался передо мной, гневно сжимая пальцами стол; по его лицу было видно, какие нечеловеческие усилия он прилагает, чтобы не прибить меня прямо сейчас, но хорошая привычка держать себя в руках не дала ему совершить непоправимое. От испуга я подавился и вжал голову в плечи, надеясь на благоприятный исход. — Не зазнавайся, человек, — процедил взбешенный брюнет. — Если ты и дальше планируешь вести себя так пренебрежительно ко всему, будь уверен, долго здесь ты не проживешь, и церковь об этом даже не узнает. Уж я-то об этом позабочусь. Я нервозно икнул, сливаясь со спинкой стула в единый организм. — Если не можете меня принять, то так и скажите. Я найду место, где смогу переночевать. Наверное, я выглядел очень глупо: держащий в руках грушу парень громко икает под громоздкой тенью нависающей опасности. Что делать? А я не знаю. Убегать нет смысла — меня поймают в тот самый момент, когда я посмотрю на выход. Драться? Я и с моей силой котенка? Вы шутите. Вылечу первым же ударом и убьюсь об дверной косяк, истекая кровью. Но что-то делать определенно надо. За своей спиной я почувствовал легкое дуновение ветерка и тихий голос, обладателя которого я встречал сегодня ранее. Вот и пришло мое спасение. — Канато-кун, ты не представляешь, как я рад тебя видеть! — увы, мои слова затерялись где-то на середине предложения, перекрываемые голосом Канато. — Он не твоя собственность, — протянул он, немигающим взором сверля мне затылок. Ух мать, как жопа боится накалившейся ситуации. — Отдай, братец. Рейджи нехотя отстранился от меня, сжимая бескровные губы в тонкую полосочку. Я поспешил спрыгнуть со стула и оказаться поодаль от двух братьев, но крепко схватившая рука Канато перекрыла всевозможные планы побега. — Я обещал показать ему свою маму. Не мешай. — А я мешал? — покрасневшие глаза как-то странно зыркнули на меня. — Мне все равно, чем вы займетесь, однако сегодня попрошу обойтись без лишнего кровопролития. — Ты смеешь указывать мне?! — сууууука, мое запястье… — Ты прав, братец Рейджи, не сегодня. Сегодня слишком рано, Юи-чан устал, слишком устал. Верно, Тедди? Сегодня просто тяжелый день, да же? — парень потряс мою руку как тряпичную. — Нэ, ты должен был согласиться. Так делают послушные дети. Не смотреть в глаза. Не смотреть в глаза. Пронесет, Комори, просто не притворяйся отборным овощем, коим ты являешься, и подавай признаки жизни. Живой икающий баклажан с грушей. Мама, звоните в дурку. — Ты его испугал, братец. Юи-чан сломался и теперь икает. Он не сможет насладиться красотой мамочки… ВСЕ ИЗ-ЗА ТЕБЯ! Ненавижуненавижуненавижу! Истерично полетевшая в сторону стола рука смахнула неубранный сервиз, что с громким треском посыпался на пол под невозмутимый взор Рейджи. Державшие меня пальцы резко отпустились и я, как принято делать в подобных случаях, отскочил от бушующего шторма в сторону в попытке спасти свою шкурку. Я был бы не я, обошлось бы все легким ударом головой об пол. Раньше поблажек от жизни не ждал, так и сейчас весьма глупо надеяться на счастливый случай. Судьбу лоха ничто не перекроит. Последнее, что я помню, — это летящая на полной скорости тарелка с причудливыми узорчиками и вытекающая из головы алая кровь. Какой же отвратительный день.