А ты со мной?

Прошло несколько лет изнурительных и неустанных тренировок. Пальцы в маленьких шрамах от чидори и мозолях от катаны, шаринган с тремя томое. Саске повзрослел, ожесточился, приближаясь к исполнению цели своей жизни, уничтожая все мелкие преграды на своем пути. Глаза, которые раньше смотрели равнодушно и прохладно, теперь источали ледяное презрение. Иногда казалось, что Учихе достаточно лишь взгляда, чтобы уничтожить соперника. Саске получил силу, которой так жаждал, ради которой пошел на жертвы, пусть эти жертвы и казались парню сущей мелочью. Тренировки с К-1а продолжались все эти годы, и это действительно было хорошей возможностью отточить навыки. Теперь они дрались на равных, и Саске больше не рисковал в бою с ней. Парень считал это отличным показателем того, как он вырос, но иногда закрадывалась мысль, что она… жалеет его? Поддается, не используя свои способности на полную, словно считает недостойным соперником, ради которого не стоит напрягаться лишний раз. Присмотр Кабуто им был больше не нужен уже через три месяца после начала тренировок — когда К-1а перестала пытаться убить его. Учиха так и не понял, было ли это искреннее желание перерезать ему глотку или она просто теряла над собой контроль, не в силах управлять тем, что было внутри нее. Действовала ли она сама, сама ли она думала, каждый раз нанося удар, или эта дрянь, находившаяся в теле девушки, была не в меру кровожадной? Иногда, он словно видел эту тонкую грань, на которой балансировала К-1а, переступив которую она могла убить. Уничтожить, разрубить на мелкие кусочки, разорвать пополам. Но она не убивала. Ни его, ни Кабуто. Саске так и не понял, что удерживает ее здесь — казалось, что Якуши и даже Орочимару она вовсе не боится. Пожалуй, единственное что узнал Саске за эти годы — это то, что все неудачные эксперименты рано или поздно оказывались рядом с К-1а, после чего про них можно было забыть и начинать искать новых подопытных кроликов. — Саске-кун, — почти что промурлыкал Орочимару. Такая интонация Змея означала одно — он что-то задумал. Что-то, что Саске обычно не нравилось. — Я хочу отправить тебя на миссию. Саске терпеливо молчал, ожидая продолжения. Говорить попусту Учиха не любил еще в детстве, а в месте, подобном этому, любой бы и вовсе замкнулся. Иногда брюнет понимал К-1а, которая за все это время их знакомства только что и произносила его имя вместо приветствия и прощания. — Возьмешь с собой К-1а, — продолжил Орочимару, зная, что от подопечного тяжело добиться лишнего слова. — Ей нужно учиться. Саске знал, что она никогда не выходила из лаборатории. В другие убежища, следом за Учихой, ее перевозили в металлическом контейнере, под присмотром отряда шиноби. Этого, к слову, брюнет тоже не понимал. Действительно ли это смогло бы удержать девушку, пожелай она сбежать? И вот теперь, когда К-1а столько лет не выпускали из виду, ее просто отправляют «на миссию»? Но Учиха лишь кивнул головой. Это не его дело. Возможно, девчонка будет мешаться под ногами, а, возможно, даже не придется медлить из-за нее. Брюнет невольно усмехнулся, анализируя собственные мысли. Вряд ли с ее скоростью и реакцией можно медлить. Несомненно, ее навыки боя были развиты должным образом, но была ли она полезной в миссиях, подобных этой? Какой в принципе она была? Опасная и дикая. Но при всей своей силе, характер девушка не показывала и не доставляла неудобств или хлопот, самому Саске по крайней мере. Одинокая и потерянная… нет, на это язык не поворачивался. К-1а никогда не подавала виду, что жалеет о нормальной жизни. Знала ли она, что это такое — нормальная жизнь? Помнила ли она что-то, кроме стен лабораторий и самого Учихи? Редко, очень редко, Саске задавал себе подобные вопросы, не спеша искать ответ. Он даже не знал, как ее зовут. Есть ли у нее вообще имя, или она откликается только на кодовый номер? На этом Учиха обычно обрывал себя, напоминая о своей цели и чертыхаясь, что у него нет времени отвлекаться на всякие мелочи. Эта девчонка была просто способом достичь желаемого, инструментом, который ему любезно одолжил Орочимару. Зачем думать о ее чувствах, ее жизни, ее судьбе? Суть миссии была простой, даже детской. Настолько легкой, что не было ясно, с чего бы Орочимару отпустил от себя драгоценного Учиху, свой сосуд, и шаринган ради такой мелочи. Непостижимо. Значит, дело не в самом задании, а в его сокоманднице. Но и для девушки нечто подобное — дело пары минут в чистом виде, Саске был в этом уверен, как в самом себе. Тогда что задумал Змей и чего на самом деле ждал от результатов этого задания? — У нас три дня пути, — не повернувшись к ней, произнес Саске. Он научился чувствовать ее присутствие, пусть услышать ее шаги все также не мог, как и не нашел в девушке чакры, даже его уже достигшим совершенства шарингана с тремя томоэ. — Саске. — шипящие звуки из ее речи пропали примерно через год. Сейчас имя Учихи звучало ее голосом чисто и звонко, иногда даже слишком резко, словно катаной взмахнули. Учиха принял это за «хорошо». Черт, тяжело общаться с тем, кто знает только его имя. И ведь ни за что не догадаешься, что у этой девчонки в голове. Саске чуть повернул голову, невольно отмечая как непривычно К-1а выглядит. Вместо обрывков ткани, которые висели на ее теле, на девушке сейчас были надеты брюки, топ и жилет. Ноги обуты в сандалии, хотя обычно она ходила босиком. Учиха не знал, была ли это ее прихоть, но сейчас по девушке можно было заметить, как некомфортно ей в нормальной одежде. Она словно выглядела… ранимой? Он едва заметно помотал головой, отгоняя эти мысли и, махнув ей рукой, вышел из логова. Девушка медлила, не двигаясь с места, словно не была уверена, что это правильно, словно боялась. Саске никогда не задавался вопросом, какие именно эксперименты проводились над ней, но сейчас это невольно всплыло в голове. Что если она попытается убежать? Просто не захочет возвращаться в это проклятое место? Учиха не был уверен, что сможет ее убить. Драться на равных — да. Убить? И снова мелькала догадка о том, что на тренировках она не показывает себя во всей красе, и ее истинной силы брюнет до сих пор не знает. Невольно Саске начал нервничать. Сделал еще пару шагов вперед, не оборачиваясь, но чувствуя, что она все еще не сдвинулась с места, чувствуя ее взгляд спиной, зная, что она, как часто делала, неестественно склонила голову и черные пряди упали на глаза. Еще несколько шагов и девушка словно переместилась к его правой руке, как всегда бесшумно. Что она, черт подери, такое? Два дня они шли в молчании. На привале в первую ночь к Учихе ненадолго вернулось волнение о ее возможном побеге, но оно не оправдалось. Девушка слушалась каждого его слова: иногда моментально и беспрекословно, иногда спустя несколько десятков секунд, словно не сразу понимала, чего же именно он хочет от нее. А может, К-1а обдумывала его власть над ней? Что он сделает, если ослушается? Да ничего, честно говоря — проносилось в голове у Учихи, когда он задавал сам себе эти вопросы. И эта мысль в какой-то момент стала забавлять Саске, что было ему совсем несвойственно. На второй вечер привал пришлось разбить на берегу реки. Саске намеревался обосноваться среди деревьев, чтобы не выходить на открытое пространство, но К-1а, явно раньше не видевшая ничего подобного, бродила около воды. Река внизу текла спокойно, но в паре десятков метров вверх по течению грохотал водопад. Он привлекал внимание девушки, которая, не снимая одежды, вошла в воду и встала под ниспадающие потоки воды. Учиха было дернулся за ней, но потом решил, что она разберется сама. Может ли она простудиться? И что скажет ему Кабуто, если его драгоценный подопытный кролик вернется с температурой? Когда девушка вернулась к месту привала, где Саске уже почти развел костер, то была ожидаемо промокшей насквозь. — Теперь успокоишься? — усмехнувшись, спросил Учиха. Она же молча взяла его за рукав рубашки, потянув обратно в сторону водопада. — Саске. — в голосе появились требовательные нотки, а влажные пальцы крепко уцепились за ткань. А в Учихе проснулось любопытство. Он позволил ей вести себя, заходя за нею в реку и подходя к водяной стене. Из ее спины вырос тонкий слой материи, словно лист металла, который накрыл головы их обоих, защищая от падающих капель, которые забарабанили, словно ливень по крыше дома. Также сжимая в кулаке рукав Саске, К-1а заставила парня шагнуть под ревущую стену, и указала наверх. Парень прищурился, пытаясь разглядеть, что привлекло внимание девушки и заметил выступ, за которым чернела тьма. Пара движений, и они оказались в пещере, скрытой водопадом. Сырой, промозглой и темной, как безлунная ночь. Учиха активировал шаринган, силясь хоть что-то рассмотреть, и, первым делом, заметил, что лицо К-1а изменилось. — Тебе здесь нравится? — с легким удивлением подметил брюнет. — Саске, — кивнув головой, произнесла девушка. — А мне нет. Пошли, — приказал Учиха. В этот раз она медлила дольше всего, изучая его своим пристальным пронзающим взглядом, но в итоге поддалась и последовала за парнем. Пытаясь просохнуть около потрескивающего костра, брюнет не сводил взгляда со своей спутницы. Что-то не давало выкинуть ее из головы, сосредоточившись лишь на том, что завтра они прибудут к месту назначения. Стоило продумать план, хоть какую-то тактику, и втолковать это напарнице, но остановить мысли на задании он просто не мог. Черт побери, он столько лет и не думал о ней толком, а сейчас К-1а не шла из головы. — Ты умеешь разговаривать? Говорить что-то, кроме моего имени? — все же нарушил царившую ночную тишину Учиха. — Саске, — упрямо повторила девушка. Ему показалось, что сейчас она просто насмехается над ним. — Нет. Не Саске, — жестко отрезал брюнет, после чего едва слышно вздохнул. Он ведь может просто не обращать на нее внимания, так почему же продолжает пытаться разговорить? — Я буду задавать вопросы, а ты либо кивать, либо мотать головой. Поняла? Пристально смотря на нее, спросил Саске. И в этот момент по спине, вдоль позвоночника и скрываясь где-то в шее, пробежал неприятный холодок. Иногда, редко, но что-то такое мелькало в ее взгляде, что вызывало неприятные ощущения. Какая-то эмоция на дне глаз, наклон ее головы и то, как начинали кривиться ее губы. Но прежде чем он успевал уловить эти изменения, они пропадали. Вот и сейчас, мелькнув на пару мгновений, это исчезло, и Учиха заметил, как девушка кивнула головой. Неприятное чувство, близкое к страху, испарилось. — Ты понимаешь мою речь. Все, что я говорю, верно? — иногда у него возникали сомнения в этом. А иногда, напротив, он был уверен, что она понимает даже больше, чем нужно. Почему-то, когда дело касалось девушки, Саске балансировал на двух крайностях, падая то в одну, то в другую сторону — не в силах определиться и не в силах понять до конца. А она лишь снова кивнула. — Давно ты в лаборатории? Поймав ее взгляд, Саске осознал свою оплошность. Но К-1а послушно не одергивала его, больше не произнося его имени и ожидая, что еще скажет парень. — Ты помнишь что-то, кроме лаборатории? — девушка отрицательно помотала головой. — Ты помнишь свое детство? Да. Значит, она находилась у Орочимару с ранних лет, настолько ранних, что никаких воспоминаний о чем-то другом у нее не осталось. Почему-то мысль об этом отозвалась тоской в его сердце, но Саске проигнорировал это. — У тебя есть имя? Как тебя зовут? — все удобнее, чем выговаривать ее номерной знак. К-1а лишь поджала губы. Снова неправильный вопрос. А следующий, который намеревался задать Саске, который слетел с его губ прежде, чем парень успел его обдумать, был неправильным вдвойне. — Ты хотела меня убить? Да. Это было ожидаемо, но снова эта странная дрожь, сковывающая мышцы, прошлась по спине. — А сейчас? — глухо спросил Саске, уже не зная, поверит ли вообще в ее ответ. Но ответа не последовало, на это девушка не отреагировала. Отвернувшись, она легла на холодную землю, собирая на еще влажную одежду грязь и опавшие листья, и больше не повернулась, хотя Саске пару раз пытался окликнуть ее.