если нам останется сегодня

У Минхо почти до костей разворочен бок, левая рука не чувствуется, а дышать с каждой секундой все больнее и больнее. Он хочет лечь и уснуть, но знает, что если это сделать, то проснуться он уже не сможет. Он приваливается к стволу дерева и скулит от отчаяния. Он не хотел этого всего - ни войны, ни запаха крови, ни адской боли. Он хотел просто жить обычной жизнью, жениться, вырастить сына и умереть в своей постели лет в восемьдесят. Но все идет по пизде ровно тогда, когда этого ждешь меньше всего. Рация давно сдохла, а его отряд скорее всего уже погиб, и в лесу, куда их загнал противник, не слышно ни звука. Умирать в двадцать не хочется. Но видимо придется. Минхо снова проверяет рацию, но чуда не случается, и он, шипя от боли, лезет в карман за последней сигаретой. По щекам текут слезы, а руки дрожат, когда он зажигает спичку. - Уходи отсюда, - слышится тихий, почти потусторонний голос, и сигарета падает на влажную от крови землю, пока Минхо в панике хватается за автомат. - Пожалуйста, уходи. Я выведу, только не сдавайся. Вокруг ни души, только лениво шевелящиеся на ветру листья деревьев и рассветное зарево. Минхо тяжело сглатывает и встает. Он почти верит, что это предсмертная галлюцинация, но ему кажется, что кто-то смотрит в его спину пристальным взглядом, от которого застывая кровь в жилах. Он медленно переставляет ноги, опираясь на автомат, и бредет за тихим шепотом, что ведет глубже в лес. В принципе, ему все равно, где умирать. Но попытаться выжить хочется. * Его подхватывают в полуметре от земли, когда он валится у какого-то здания, и почему-то он сразу понимает - он вышел к своим. Теплые руки смутно знакомы, а чужие крики оседают болью в голове. Он вышел. Он выжил. - Минхо, Господи, Минхо, я думал, ты умер, - почти неслышно шепчет Чан, оседая с ним на руках и ожидая медиков. Минхо дышит тяжело и глухо, дрожащими руками цепляясь за его плечо и улыбается. Он помнит, как голос говорил ему, что он справится. - Я тут, - выдыхает он, и улыбается. Чан утыкается ему в волосы и судорожно дышит. * У Минхо незажившие раны по всему телу и всего две недели на реабилитацию. Война ни разу не собирается кончаться, но хотя бы ушла на другой фронт, давая хоть немного передышки. Чан иногда, когда дается пару минут свободного времени, сидит рядом и молчит. Им уже давно - уже с полгода как - сказали, что их родной город разбомбили, а из семьи не выжил никто. И казалось бы, им сражаться больше не за что, но оба каждый раз вспоминают глаза одной единственной девочки, что удалось спасти от вражеских пуль. - Меня кто-то вывел, - тихо говорит Минхо, откидываясь на подушку. Ему еще дают сильные обезболивающие, хотя и из последних запасов. Эта база стоит крайне неудобно - провиант и медикаменты доставляют сюда реже, чем боеприпасы, и то по воде. Их спасение - лес, да и тот уже почти мертвый. - Я помню голос, что звал. - Обычно на голос идут, когда уже пора умереть, - качает головой Чан и поворачивается к нему. - И обычно советуют на него не идти. - А может мне было и пора, - Минхо смотрит в потолок и усмехается. - И я сейчас на самом деле мертв. - Придурок. Минхо смеется и закрывает глаза. Он точно знает, что ему пора было умирать, но от горящего кроваво-красного взгляда, что смотрел ему в спину, его кто-то спас. * После третьей операции Чан не возвращается, и Минхо стискивает стучащие зубы, сдерживая внутри себя отчаяние и злость. Эта война забрала у него все, и продолжает забирать, даже не жалея. Командир отряда только до боли сжимает его плечо и говорит: - Завтра поутру. Ты с нами? У Минхо еще два дня реабилитации и переодические острые боли в боку, как раз в районе переломанных ребер, но он уверенно кивает и смотрит в спину уходящего командира. В груди уже почти не тянет, но ком в горле не рассасывается. Минхо закрывает глаза и прижимается лбом к стене. * В семь лет он приносит домой бельчонка - маленького и испуганного, и кормит его молоком, потому что прочитал об этом в интернете. Мама на него ругается, говорит, что нельзя и дает сушеных грибов и горсть орехов, взяв с него обещание, что он отпустит бельчонка в лес. - Они дикие зверьки, милый мой, - гладит мама по голове и целует в щеку. - Им нельзя с людьми, им будет плохо. Минхо кивает головой, но не понимает почему. Бельчонок его же совсем не боится - ест с рук, ластится и играет. Он красивый - рыженький и с мягким пушистым хвостом, а еще очень-очень юркий. Бабушка говорит, что такие красивые белки обычно дети лесных духов, и с ними надо очень осторожно. Мама смеется и говорит, что это все детские сказки. - Не все сказки ложь, дорогая моя, - назидательно бурчит бабушка и строго смотрит в глаза. - Как и не вся ложь - сказки. Минхо непонимающе смотрит на них и уходит гулять с бельчонком в лес. Тот сам лезет на деревья, срывает себе орехи, но потом всегда обязательно спрыгивает ему на плечо и смешно фырчит в ухо. - Я знаю, что нельзя тебя забирать в город, - говорит Минхо, сидя на старом деревянном мосту через реку и болтая свесившимися ногами. - Но я приеду следующим летом, обещаю, - он смеется, когда бельчонок в несколько прыжков забирается ему на макушку, и добавляет. - Можно я назову тебя Хан? Бельчонок сворачивается в клубок и засыпает в его волосах. * Минхо смеется почти с надрывом, когда понимает, что снова остался один и снова в сраном лесу. У него с собой работающая рация, что передает только помехи на всех частотах, и боевой нож, потому что автомат он потерял в болоте, когда убегал от противника. - Лишь бы утопли, мрази, - шепчет он и замирает, когда видит перед собой очень красивого человека в темных одеждах и с красными глазами. Он почему-то даже не удивляется ни тому, как он выглядит, ни тому, как наклоняет голову и улыбается. - Ты же все понимаешь, да? - говорит он. Минхо не двигается и только смотрит. Человек - или существо - подходит ближе, ступает неслышно, и только его длинные серьги в ушах немного звенят от соприкосновения друг с другом. Его красные глаза словно горят изнутри, а светлая кожа придает ему инфернальный образ, и Минхо невольно думает, что он демон. - Кто... что ты? - выдыхает он, чувствуя ледяные пальцы на своей щеке. - Он очень просил не приходить к тебе, но я больше не имею права избегать тебя, - его голос звучит очень мягко и успокаивающе, почти как колыбельная, и Минхо еле справляется с тем, чтобы не закрыть глаза. - Засыпай. Ты уже сделал все, что мог. Минхо качает головой, пытаясь уйти от чужих пальцев, но ему это не удается, и он падает на землю, больно ударяясь коленями. В груди что-то горит огнем, а на языке чувствуется металлический привкус крови. Руки дрожат и подламываются, и он все-таки оказывается лежащим на земле, захлебываясь собственной кровью и запахом гари. - Кто..? - выплевывает он, смотря в красные глаза. Чужие ледяные руки ласково откидывают его слипшуюся челку, и тонкие пальцы аккуратно гладят щеку. - Как тебя..? - Хёнджин, - отвечают ему, и Минхо прикрывает глаза, понимая, что его сознание уплывает. - Я вестник смерти, - ледяные пальцы проходят по скуле и задерживаются на виске. - Засыпай, Минхо. Я буду рядом. А когда проснешься, скажи ему, что скучал. Потому что Хан тебя ждет очень-очень давно. Минхо судорожно вздыхает и замирает. В груди разливает тепло, которое потом сменяется арктическим холодом, а перед глазами все темнеет. Он так и не выдыхает. * - Минхо? - слышится тихий голос, и сквозь кромешную темноту прорывается тусклый свет. Минхо не надо дышать, он это понимает, но по привычке делает глубокий вдох и замирает. На него смотрит парень - рыжие волосы, ореховые глаза и столько неуверенности и вопросов в обращенном на него взгляде, что тяжелеет в груди. Минхо оглядывается по сторонам - вокруг деревья, зеленая трава и на небе три солнца. А еще он помнит, что умер. - Ты... в порядке? - снова задает вопрос этот парень, и Минхо замечает, что у него на руках и теле тонкие линии, что сплетаются в какие-то невероятные рисунки. Это не татуировки, потому что обычные чернила не могут так красиво отливать золотом. Минхо смотрит в чужие глаза и вдруг понимает. Он закусывает губу и смеется, надрывно и почти безумно. Ему чудится голос матери и бабушкино «такие красивые белки обычно дети лесных духов». - Прости, что так и не вернулся, - говорит он и улыбается. - Я очень скучал, Хан. И падает на землю, всматриваясь в зеленое небо.