если нам останется сегодня

В двадцать втором веке геном человека реально стал до хера сложный, но не настолько, чтобы кто-то появлялся прямо из воздуха. Чанбин удивленно моргает и откашливает скопившуюсь в горле кровь. - Какого хуя? - Ты же умер, - удивленно отвечают ему, и прижимаются к изрешеченной плазмой стене. - Я не ошибаюсь. Ты точно умер. Чанбин хмыкает и оглядывает говорившего с ног до головы - охуенно красив, ничего не скажешь. Темные волосы, идеальные пропорции и кроваво-красные глаза. Прямо как демон из старых книг. - Ты как будто с другой планеты - нанороботы поднимают и не после такого, - Чанбин поднимается с пола и потягивается, ощущая, как заживают его раны, а перебитое легкое срастается. Это не первая его смерть, но крайне тяжелая. - Но ты должен быть мертв, - снова повторяет парень, и Чанбин закатывает глаза, открывая рот, чтобы послать его на хуй, может быть даже свой, но осекается. - У тебя сердце не билось полчаса, а мозг перестал функционировать. Чанбин удивленно смотрит на него и прищуривает глаза. Нет, он точно не лжет, это бессмысленно, но тогда и правда возникает вопрос. Какого хуя он и правда жив, если максимальное время жизни нанороботов в мертвом теле семь минут? * - То есть ты - вестник смерти, и пришел по мою душу? - Чанбин откусывает от крайне странного бургера, стараясь не думать, какую кошку порубили в мясо вместо свинины. Питательно и ладно. - Но я вроде как жив, поэтому ты немного в ахуе. - Примерно так, - кивает Хёнджин, отпивая газировку и наматывая на пальцы волосы. Он выглядит странно, сейчас Чанбин может это точно сказать - от него веет чем-то потусторонним, и это явно не от качества измененного генома. - И я уже встречал тех, кто не умирает из-за наноботов, но не столько же. Я точно чувствовал, что ты умер. - Слушай, а ты ко всем умирающим приходишь? Или только к красивым, - Чанбин играет бровями и усмехается. Хёнджин смотрит сначала ошарашенно, а потом невероятно мило смущается. Блять, серьезно? Да неужели он никогда... - И сколько тебе лет? - Мне тысяча семьсот. А вообще не твое дело, - он вскидывает голову и прищуривает глаза. - И нет, я прихожу не к всем, а к тем, кто зовет. - Не уверен, что я тебя звал. - Ты звал не меня, - Хёнджин вдруг отводит глаза и тяжело вздыхает. - Ты звал смерть. Чанбин молчит. И выкидывает недоеденный бургер. * Чанбин дышит глухо и надрывно, упираясь ладонями в колени. Очень хочется помереть, но кто ему даст. - Еще раз, - говорит тренер, и Чанбин стискивает зубы. Он не хотел этого ни разу, но как обычно за него все было решено еще до его рождения, а потому его геном просто квинтэссенция всего, что нужно профессиональному убийце - сила, ловкость, тактический ум, охуенное зрение и восприимчивость к наноботам. Да его, блять, убить невозможно - мелкие срани запустят его сердце и поднимут на ноги. Чанбин резко выдыхает и бросается вперед, впечатывая кулак под дых тренеру. Тот скрипит зубами, но на пол не падает и контратакует. Перехватить первый удар удается играючи, второй - тоже. Да и вообще, он еще с первого боя запомнил все атаки и переходы. - Медлишь, - рычит тренер, и внезапно Чанбину прилетает удар ногой по челюсти. Что-то хрустит, и мозг на секунду простреливает болью, что тут же и исчезает. Он садится на пол, показывает тренеру, что ему надо восстановиться, и вправляет кости. Они срастаются спустя пару секунд. И спустя минуту тренер валяется в отключке. * Хёнджин ходит по пятам, смотря ему в спину и что-то бурча под нос. На него не особо обращают внимания, пока они идут по торговым рядам, но вот когда они сворачивают в жилые - тут же зажимают в угол. - Такая красотка и без охраны, - слышит Чанбин пьяный смех и жалобное «пусти» Хёнджина. Он правда не понимает, что происходит, и почему «страшный и опасный вестник смерти» дрожит в чужих руках, но выбивает массивную челюсть раньше, чем узнает ответ. - С охраной, мразь, - сплевывает он и хватает Хёнджина за руку, уводя подальше от пьяных тел. Ледяные пальцы в его ладони подрагивают, и Чанбин не выдерживает. - Ты же у нас на короткой ноге со смертью. Что не призвал там молнию и не убил их. - Я не могу, - шепчет он и сжимает чужую руку. Он выглядит как испуганный котенок, а не почти двухтысячалетнее существо. - Я только смотрю, как другие умирают и остаюсь с ними до их последнего вдоха. Чанбин прищуривает глаза и резко останавливается. - Да как ты, блять, дожил до этого момента? Хёнджин молчит. Он пожимает плечами и смотрит ему прямо в глаза: - Я почти тысячу лет спал. Чанбин непонимающе моргает. * Чужая кровь на руках ощущается крайне странно, но Чанбин старается не думать о моральных принципах, когда перерезает чужую глотку и замирает в тени здания. Ему правда жаль тех, кого он убивает, но такова жизнь. Или он, или его. Все просто и ясно. Он неслышно проходит вдоль стены, дыша спокойно и медленно. В комнате, где его цель, шесть охранников, трое из которых с усилителями мышц и явно измененным геном. Впрочем, неважно. Чанбин делает рывок вперед, беря в захват ближайшего противника, и загоняет нож его под ребра по самую рукоять. Он слышит примерно семь выстрелов, четыре из которых попадают ему в бок, но не причиняют никакого вреда. Его тело самовосстанавливается за считанные секунды, и не ожидавшие этого охранники уже через пять минут лежат трупами на грязном полу. Его цель - молодая женщина с красивыми рыжими волосами и дерзкой улыбкой. - Значит, все же ты - моя смерть, - спокойно говорит она, расчесывая свои волосы. Она не боится, не бежит и почти не двигается. Чанбин ей восхищается. - Как жаль, что я так и не увижу, как погибнет этот мир. - Он точно сгинет в агонии, - усмехается Чанбин, и слышит в ответ смех. Женщина прикрывает рот рукой и откладывает свою расческу. - Ты прав, мальчик, - она наклоняет голову и проводит пальцами по поверхности туалетного столика. - Знаешь. Умирать немного страшно. Чанбин кивает. И достает пистолет. - Не скажете Ваше имя? - Не в этой жизни, - женщина поворачивается к нему и смотрит прямо в глаза. Звук выстрела звучит слишком громко в наступившей тишине. * Хёнджин злится от того, что все еще ощущает только смерть Чанбина и никого другого. - Это неправильно, - он скрипит зубами и нахохливается, как голубь. Это выглядит крайне смешно, но еще и отчего то мило. Чанбин вообще замечает, что слишком уж часто смотрит на Хёнджина, причем уже не анализируя его, а просто любуясь. Он списывает это все на его необычную сущность, но в целом уже понимает, что запал. И все бы ничего, но после того, как третья его пассия оказалась правительственным агентом, он решил, что к черту всех, кроме шлюх. Тем хотя бы нужны только деньги. - Вот скажи, зачем ты со мной таскаешься? - Чанбин закатывает глаза, когда Хёнджин опять натыкается на очередной выступ железного прилавка. Тот глухо цыкает и потирает ушибленное бедро. - Свали там куда-нибудь, как ты до этого делал, и все. - Ага, сейчас. На расстоянии это ощущается, как постоянный ор внутри головы, так что терпи меня, пока не сдохнешь. - Ну охуеть теперь, - бурчит Чанбин и все-таки решается. Хуже в любом случае не будет, да и он слишком устал, чтобы спорить. Он берет Хёнджина за руку и тащит влево, прикидывая, до какой из съемных квартир ближе. - Надеюсь ты не храпишь. - Я могу вообще не спать, - язвит в ответ он, но руку не выдирает. Чанбин качает головой и спрашивает: - Слушай, а что бы было, если бы тебя убили? Хёнджин не отвечает, и Чанбин уже решил, что надо сменить тему, как вдруг слышит тихое: - Не знаю. Меня убивали всего раз, и после этого я стал тем, кто я есть. - А если убьют? - Я бы не хотел этого, - Хёнджин говорит тихо и кажется, что его голос дрожит. - В прошлый раз было очень больно. У Чанбина дергаются пальцы. * Чанбин не успевает оттолкнуть его, когда на них - на него - нападают из засады. Хёнджин испуганно хватается за свой бок и съежает по стенке, шепча его имя. Чанбин убивает нападающих за две минуты, ломая им кости и сворачивая шеи. Он падает перед Хёнджином на колени и спрашивает: - Что мне сделать, что? - и аккуратно отводит в сторону его руку. Дыра под ребрами жуткая и кровоточащая, а сама кровь черная. Чанбин снимает с себя кофту и прижимает ее к открытой ране. - Успокойся, я все решу. Подожди немного. - Мне страшно, - почти выдыхает Хёнджин, и Чанбин холодеет, понимая, что это он виноват. И в том, что не защитил, и в том, что привязал своей неубиваемостью к себе. Он глубоко вздыхает, и вдруг ощущает движение за спиной. Меч - старинная катана - прорезает его насквозь, проходя через сердце, и Чанбин видит раскрытые в ужасе глаза Хёнджина. Он хочет сказать, что все хорошо, что он же всегда выживает, как вдруг слышит издевательское: - А это, - ему в шею втыкают тонкую иглу и впрыскивают какую-то жидкость, - чтобы наверняка, - и Чанбин понимает, что его наноботы сейчас отключатся, и никто не срастит ему порванные мышцы и сломанные кости. Меч выходит из его тела с мерзким шлюпающим звуком и падает рядом. - Прощай, Бессмертный. Чанбин видит, как Хёнджин ползет к нему, дрожащими пальцами хватается за его руку и плачет. - Пожалуйста, пожалуйста, - шепчет он, но по нему видно, что ему все понятно. - Все хорошо, Хёнджин, - улыбается Чанбин, из последних сил притягивая его к себе. Геном, что отвечает за стойкость мышц, явно уже не справляется с порванным сердцем, как и плавно сдыхающие боты. - Все будет хорошо. - Не умирай, не надо, - плачет он, облизывая свои губы, пачкая их собственной черной кровью. Чанбин думает, что зря он все-таки не решился за всю неделю их знакомства на что-то большее, чем почти дружеские отношения. Он усмехается и прижимается своими губами к его. И больше не двигается. * Он открывает глаза, видит чье-то настороженное лицо, и подрывается на ноги, сразу вставая в защитную стойку. - Стой, выдохни, я свой. - У меня нет своих, - говорит Чанбин и разминает плечи. Его противник выглядит не очень сильным, но он отмечается неестественно жилистые руки для молодого парня, которые говорят о том, что все не так просто. - Я знаю Хёнджина, - говорят ему, и Чанбин замирает. Он тут же вспоминает, как на них напали, как его убили и как... - Что с ним? - он резко срывается с места, и сжимает руку в смертельном захвате. - Отвечай. - Он спит, спокойно, черт подери. Пусти, - парень потирает свое горло и фыркает. - Не будь я вампиром, помер бы. Я Чан, кстати. - Чанбин, - в принципе он не сильно удивлен, что вампиры тоже существуют, но все же думал, что это разновидность генной инженерии. Он снова вспоминает отчаявшиеся глаза Хёнджина и тот факт, что он точно не мог вернуться к жизни с помощью нанороботов. - Почему я..? - В одной очень-очень редкой легенде говорилось, что кровь вестника смерти может дать бессмертие. Потому, когда их было много, их ловили и убивали ради одной капли черной крови, - Чан отходит к двери из комнаты и подзывает к себе. Чанбин отмечает, что судя по видам из окон, они все еще в городе, но в одном из районов у центра. Дорогие тут квартирки, однако. - Второй факт, конечно, ложь, но вот первый, как оказалось правда. - Значит, ничего не поменялось, - хмыкает Чанбин и видит в гостиной спящего Хёнджина. Он не особо понимает, что делает, но почти бегом подлетает к нему и берет его ледяные ладони в руки, согревая дыханием. Он прижимается к ним лбом и обещает себе, что больше не допустит того, чтобы ему было страшно. - Чанбин? - тихо шепчет проснувшийся Хёнджин, и тонкие пальцы дергаются в теплых ладонях. Чанбин улыбается и сгребает его к себе в объятия, слыша глухие рыдания. - Я рядом. И прижимается губами к виску.