С тобой, любовь, во всех Вселенных

— Джарвис? Связь есть? — тихо спрашивает Тони, стараясь как можно незаметнее влиться в толпу людей. — … Все сигналы в порядке, сэр. Даже есть возможность отправлять и принимать послания прямо из дома. В смысле, с Земли. — У меня такое ощущения, что мы и сейчас на Земле, — бормочет Старк, незаметно стягивая газету с прилавка увлеченно беседующего по мобильному торговца и прикрывая ей своё лицо. — Я имею в виду нашу Землю, сэр. — Да уж, будет сложно не запутаться с терминологией. Сможешь найти меня? — и добавляет, как бы про себя: — Куда этот чертов колдун нас забросил? — … Я уловил похожие с моей сигнатурой сигналы совсем рядом. Похоже, на этой Земле вам тоже удалось создать интеллект наподобие моего. — Тони Старк и в Африке Тони Старк. Ищи давай координаты того сигна… Тони поспешно замолкает и еле успевает скользнуть за угол дома (как сталкер какой-то), когда слышит точь-в-точь как свой голос: — Шевелись, мистер Сосулька! Мир сам себя не спасёт! Старк прячет глаза за тёмными очками и осторожно выглядывает. Тони — другой Тони — идёт по дороге, весело насвистывая, а за ним, загруженный пакетами и свертками, торопится Стив — другой Стив, — почему-то совсем не похожий на настоящего: с густой бородой, зачесанными назад отросшими волосами, в обтягивающих — боже, какая же у него…! — джинсах, улыбающийся… И хотя «настоящего» Роджерса Тони не видел больше года, он точно помнит, как тот выглядит: суровый взгляд, каменное лицо с подтеками крови, синяками, жёсткая поступь в такт звонкому эху брошенного щита… Старк трясет головой, смахивая не вовремя пришедшие воспоминания, и шепчет, тихонько высовываясь из тёмного угла и неспешно идя следом за собой и другим Стивом: — Джарвис, не дай им нас обнаружить! — Если поторопимся, — Тони идёт так близко к своей копии, что слышит все фразы (черт, неужели его голос звучит так по-детски и на самом деле?!), — можем успеть заскочить по пути к твоим дружкам. — Думаешь, они успокоились? — усмехается Стив. — Их можно понять. У нас с тобой было не лучше. Другой Старк щелкает ключами машины, открывая двери. Стив закидывает пакеты с продуктами в багажник («боже, — думает Тони, — надеюсь, я не сам сделал в таком шикарном спорткаре дурацкий багажник!»), и приземляется на сиденье рядом с другим Старком, что-то со смехом отвечая. …Кажется, док был прав. Они действительно похожи на друзей… Тони только сейчас понимает, что машина трогается — и преследовать (слово-то какое неприятное) их пешком больше не вариант. — Чертов колдун, надо было переправлять меня с машиной! — ворчит Старк. Но рядом промелькает ярко-жетлый цвет такси, и Тони, чуть ли не выбегая на дорогу, влетает в салон удивленного водителя и, указывая на автомобиль другого Старка (как повезло, что она вырвиглазного красного цвета), просит: — Следуйте за той машиной, пожалуйста! Водитель кивает и, все ещё удивленно поглядывая в зеркало на странного пассажира, аккуратно едет за нужной машиной, даже как будто соблюдая дистанцию. Тони достает мобильник (не говорить же при водителе с Джарвисом просто так!) и, делая вид, что посылает звонок, тихо спрашивает как бы в трубку: — Ты можешь настроиться через общий сигнал на их микрофоны так, чтобы нас не засекли? Джарвис в аккуратном наушнике в ухе отзывается сразу же: — Сделано. После коротких помех Старк слышит в наушнике свой голос: — Ну нет! Этого я точно делать не буду! — Тони, ты же понимаешь, что всем нам… — Не смей! Ты понятия не имеешь, как это больно! — Но ведь я… — Не пытайся убедить меня. Я никогда больше не хочу проходить через это, — отрезает другой Старк. — … Я думал, мы научились находить компромиссы. Но, похоже, ошибся, — холодно заканчивает Стив. Остальное время, пока они едут, в наушнике только коротко стреляют помехи. Похоже, Тони рано сделал выводы — на этой Земле им со Стивом, кажется, тоже не достигнуть взаимопонимания… ~ Минуя городские многоэтажки, здания офисов и супермаркетов и шумные пробки, они въезжают в аккуратный спальный район, словно сошедший с ярких картинок из журналов о недвижимости. Опрятные, пряничные, слишком милые домики разноцветными пятнами пролетают мимо. Красная машина тормозит возле одного из таких — самого простого и тем самым выделяющегося — и Стив и Тони выходят из машины, синхронно хлопая дверьми, и, словно чужие совсем, по отдельности идут к крыльцу. Старк просит водителя остановить за поворотом, отдаёт ему сотню баксов (отчаянный поступок, на самом деле, потому что он понятия не имеет, этими ли купюрами здесь расплачиваются) — водитель радуется, желает всех благ, — и Тони выскальзывает из машины, тут же, прячась за кустами, направляясь к тому дому, куда только что зашли предметы слежки. — Джарвис, прослушку на максимум, — коротко приказывает Старк, прокрадывась к окну и, на пробу быстро заглянув и оценив, что за стоящими на подоконниками цветами его не будет видно, прилипает лбом к стеклу, осматривая комнату. По широкому дивану и уютным креслам, столику, телевизору и камину в боковой стене, он понимает, что это гостиная. Хотя она пуста, стопка открытых книг, горящий экран ноутбука и кружка, видимо, кофе, от которой идёт пар, явно говорят о том, что кто-то тут только что был. В наушнике раздаётся знакомый голос: — Неожиданный, но приятный сюрприз. Какими судьбами? — Решили проведать, на месте ли ещё ваш дом и не поубивали ли вы друг друга, — Старк узнаёт свой голос: немножко язвительный, уставший — он всегда такой, когда чем-то расстроен. — Тони сам предложил, — добродушно добавляет Стив. — Здорово. Я рад, правда. Проходите, сейчас позову красавицу. Чай, кофе? — Спасибо, не надо. Мы на пять минут, — отзывается Старк (чтобы он когда-нибудь отказывался от кофе?! Странно…). — Белоснежка, спускайся! Явись давай звездою северной… — как издалека слышится в наушнике тот самый знакомый голос. Они заходят в гостиную: Старк разваливается в кресле — как будто привычно, — Роджерс остаётся стоять возле проёма, скрестив руки на груди. Молчат, лишь изредка бросая друг на друга короткие взгляды. — Вот так… Аккуратнее, ну что ты, — слышится в наушнике ставшим вдруг таким тёплым знакомый голос, и Тони вдруг распознаёт его… В гостиную входит Сэм — явно другой Сэм, — осторожно поддерживая кого-то — Старк пока не видит, так как Уилсон загораживает его собою, — но тот холодный бурчащий голос он узнаёт сразу: — Чего ты привязался, нормально я иду. Хватит мацать уже, перед гостями-то… Белоснежка — то есть Баки Барнс — то есть другой Баки Барнс — неловко отодвигается от Сэма, по очереди здороваясь за руку со всеми и как-то тяжело опускается на диван. Тони замечает, что Барнс выглядит очень уютным с милым хвостиком, собранным на затылке, и подозрительно тучным в своей мешковатой толстовке и широких штанах. — Ну что, как так получилось, что вы ещё не прибили друг друга? — смеётся другой Старк, наблюдая, как Уилсон пытается подсесть к Барнсу, а тот только отодвигается к краю с недовольным лицом. — Чистая случайность, — отзывается Джеймс. — Сэм ловко уворачивается. — Вчера ты разбил подаренный ими сервиз, — ухмыляется Уилсон. — Всё-таки сдал, предатель, — ворчит Барнс, отвешивая подзатыльник Сэму. — Эй! Я его специально из Богемии заказывал, — возмущается Тони, — как вы могли!.. — К врачу ходили? — вдруг серьезно спрашивает Роджерс, снова скрещивая руки на груди. В комнате вдруг повисает молчание. Тони украдкой замечает, как виновато потупляет взгляд Баки, а Сокол коротко качает повисшей головой. — Пойдём, — вдруг ласково зовёт другой Старк, поднимаясь. — Я тебя посмотрю. Он стремительно исчезает в проёме; Барнс, коротко переглянувшись с Сэмом, встает — Уислон почему-то поддерживает его за локоть — и ковыляет следом. Вскоре Уилсон возвращается, они садятся со Стивом и, смеясь и улыбаясь, беседуют о чём-то, но Старк ничего не слышит — видимо, прослушка есть только на нём самом. В наушнике тем временем глухая тишина, нарушаемая изредка какими-то шорохами и коротким редким пиликаньем. — Всё у вас хорошо, не переживайте, — раздается, наконец, ободряющий голос другого Тони. — Ты же знаешь, Стив любит преувеличивать. Так что можешь оставаться дома. — … И сколько? — голос Барнса даже здесь остаётся отрешенным, но приобретает какие-то испуганные ноты. — Два дня, не больше. —… Так скоро? — А что ты хотел? — вдруг тепло смеётся Старк. — Самое время. Уверен, всё начнётся минута в минуту. Пунктуальность у вас в крови. Снова повисает молчание. Стив и Сэм тем временем увлеченно что-то обсуждают, но как будто почти шепотом, изредка оглядываясь на что-то за тем проёмом, будто проверяя, не подслушивают ли. В наушнике раздается короткий кашль — Тони сам так иногда делает, прежде чем сказать что-то смущающее — и его голос снова принимается говорить: — Послушай, Баки, мы все знаем: ты славный и бесстрашный герой, но… мне кажется, тебя всё это пугает. Я понимаю, такое не каждый день происходит, всё такое неизвестное, непонятное, и наверное… в общем, если есть какие-то вопросы или захочешь обсудить — я с удовольствием протяну дружескую руку помощи. С моим-то опытом, — добавляет другой Старк с усмешкой. — … Это пиздец как страшно, — наконец отзывается Барнс, вдруг непривычно хриплым взволнованным голосом. — По ночам меня душит паника, я даже представить боюсь, как мы будем через это проходить… Часто думаю: хорошая ли вообще была идея? На кой чёрт я согласился? Мы с Сэмом…мы же вода и огонь, несовместимы ни под каким углом, и как так получилось, что…Я просто боюсь, что из нас не получится такой хорошей семьи, как из вас. «Семьи? — Тони коротко стучит по наушнику, надеясь на помехи. — Он сказал «семьи»?» Другой Старк хрипло, тепло смеётся: — «Хорошая» — это не про нас. Все мы ещё привыкаем. У нас троих есть свои сложности, да ещё этот чёртов воспитатель… Боже, просто не заморачивайся. Трудности будут всегда. Споры, конфликты, обиды — этого не нужно бояться, надо просто уметь извиняться и прощать. Я знаю: Сэм, он… он ведь ради тебя на всё готов. Теперь-то вдвойне. Доверься ему. — … Если б эта патетика ещё успокаивала нервы, — усмехается Барнс. И другой Тони подхватывает его смех. — Кстати, с Беннером мы уже обо всем договорились. Он в своём деле лучший, поверь мне. Так что в час икс всё пройдёт как надо, без сучка без задоринки. Даже не переживай об этом. А нам ехать пора — за Питером. — Как он, кстати? — шуршит в наушнике голос Барнса. — Начался период почемучки. «Как я появился на свет?», «Как побыстрее вырасти?», «Почему я не могу встречаться с мистером Уилсоном?»… — Уилсоном? — осторожно переспрашивает Баки. — Его воспитатель. Не понимаю, то ли придурок, то ли педофил, откуда только берут таких… Старк видит, как замирают в прерванном разговоре Стив и Сэм, и в проёме тут же появляются другой Тони и ковыляющий Барнс. Старк не смотрит и почти не слушает, как они прощаются, перекидываясь шуточками, вместо этого трёт пальцами виски и, нахмурившись, пытается уразуметь, куда всё-таки этот чертов колдун его закинул?! Чтобы Сэм и Барнс — … это явно какое-то тридесятое царство — вымышленное, нереальное и абсолютно точно не существующее. Впрочем, на долгие раздумья у Тони времени не оказывается. Другие Старк и Роджерс выходят из дома; другой Тони кидает Стиву ключи, бросая: — Отвези продукты домой. Я сам схожу за Питером. Просто хочется пройтись. Не дожидаясь ответа, он сворачивает на дорожку и спешно идёт вперёд. Роджерсу остаётся только сесть за руль и, мощно рванув мимо идущего другого Старка, скрыться за поворотом. Выбора у Тони особо нет, так что, прячась за кустами, он осторожно следует за собой. Он думает, что ничуточки не изменился на этой Земле: такой же щегольской костюм, аккуратно-небрежная укладка, упрямая широкая походка, целеустремленность в глазах. Другими лишь стали отношения со Стивом. Что значит «семья»? Что вообще случилось с ними? А с Уилсоном и Барнсом?.. Другой Старк идёт не так уж и долго. Он подходит к такому яркому и большому домику, что понятно становится сразу — это детский сад (ну, ещё понятно потому, что кучка детей играет в саду; ну и ещё потому, что над мансардой висит большое полотно с надписью «Детский сад им. Святого Стефана»). Тони притаивается за очередным прикрытием и вдруг — и в наушнике, и в открытом ухе — слышит очаровательный звонкий крик: — Папочка! Старк не верит своим глазам: к нему, то есть, к другому Тони, бежит, радостно улыбаясь и протягивая руки, мальчик лет 3-4, слишком подозрительно похожий и чертами лица, и волосами, и глазами на него самого… И этот малыш вдруг прыгает в приготовленные объятия другого Тони… «Папочка?! ПАПОЧКА?!!!» — только любопытство мешает Старку упасть в обморок прямо в эту минуту. Другой Тони кружит малыша в объятиях, подбрасывая радостно взвизгивающего малыша вверх, и, сверкая на солнышке, его пышные малышовые кудряшки мягкими барашками волн прыгают то вверх, то вниз. — Пити! Малыш Пити! — вдруг верещит чей-то голос. К «папочке» и его малышу спешит молодой человек в привычном воспитательском фартучке; его лицо излучает благоговейное обожание, когда он смотрит на мальчика. — Малыш Пити, как же наши прощальные обнимашки? — мило хлопая глазками, воспитатель тянется ручками к малышу. И тот тоже хочет пойти на руки к воспитателю, но вдруг другой Тони показательно отворачивается, пряча мальчика в объятиях, и строго ворчит: — Мистер Уилсон, перестаньте, пожалуйста, проявлять к моему сыну нездоровое внимание! Вы что, не видите, что Питера пугают ваши настойчивые приставания! Только вот мальчик — Тони хорошо видит — все пытается извернуться так, чтобы переправиться на ручки к воспитателю, и, когда понимает, что отец намеренно его не пускает, вдруг так разревывается, что Старку приходится в срочном порядке наушник от уха отнимать. — А вот мне кажется, вы ошибаетесь, — вполне дружелюбно отвечает воспитатель. И, когда Питер в очередной раз тянется к нему, другой Тони все-таки передает сына в руки мистеру Уилсону. — Я буду скучать, Пити, — воркует воспитатель, обнимая малыша. — Завтра мы снова увидимся, Уэйд, — успокаивает его Питер, маленькими пальчиками цепляясь за его шею в ответ. Впрочем, другой Тони поскорее перехватывает сына за руку, и они весело идут дальше. Питер, обернувшись, машет мистеру Уилсону, и тот, смахнув слезинки, обеими руками широко машет в ответ. Тони пристраивает наушник обратно, как раз когда другой Тони недовольно бурчит: — Ты начал звать его по имени? — Это справедливо: он же тоже называет меня по имени, — Питер смешно картавит при слове «справедливо». — Но он же старше тебя по возрасту и статусу, невежливо нарушать формальности, — тактично возражает другой Старк. — Уэйд говорит, что лучше привыкнуть сейчас. Потом ведь мы все равно поженимся, так что будем называть друг дру… Другой Тони замирает, и мальчик, чья рука все ещё крепко сжата в отцовской ладони, останавливается тоже. — Вы — что сделаете? — тихо, с нервной улыбкой переспрашивает другой Старк. — Поженимся, — просто повторяет Питер. — Когда мне будет 18 лет, Уэйд сделает мне предложение, я его приму и мы поедем регистрировать брак. — Ты же в курсе, что ему к твоему восемнадцатилетию будет лет… сорок? — Уэйд сказал, что найдёт способ не стареть и поддерживать потенцию в безукоризненном порядке, — с серьёзным выражением лица картавит Питер, и эти слова заставляют другого Старка резко остановиться ещё раз. — Кстати, папочка, что такое «потенция»? — Потенция.. это… ну, лысина на голове. — А зачем поддерживать лысину? — Чтобы папочка, в случае чего, мог в его дурную башку попасть даже с дальнего расстояния. — Зачем попасть? — Вынести ему мозги, сынок, чтобы вынести мозги. — А зачем куда-то выносить мозги? Но другой Тони не отвечает — вместо этого только под нос бурчит: «Я убью этого извращенца, совершенно точно убью…» За очередным поворотом они натыкаются на бегущего, запыхавшегося Роджерса. Питер тут же расплывается в улыбке и, оторвавшись от папочки, мчится ему навстречу, кидаясь в радостные объятия: — Привет, Папуля! И Тони сначала думает, что он все ещё обращается к нему, другому Тони, но… совершенно очевидно, что он приветствует Стива Роджерса. Другого папулю. «Папочка… и папуля... Чёртов колдун, — думает Старк, — тебе влетит сразу же, как только я вернусь!..» — Ты разве не должен был… — сложив руки на груди, ворчит другой Старк, но Роджерс его перебивает: — Я разложил продукты, но, вообще-то, я хотел вместе с тобой забрать Питера, так что… пошёл навстречу, раз ты хотел прогуляться. Можем пройти через парк, как тебе идея? Питеру явно нравится: он вскидывает ручки с победным «ура!», и другой Тони, смотря на расцветшие улыбки Питера и Стива — такие похожие, — кивает в ответ. Питер удобно устраивается на шее Роджерса, а Старк — слишком привычно — берет Стива под руку. — Прости за ту сцену в машине… — тихо начинает другой Тони (ну все, это точно болезнь, раз Тони Старк с а м просит прощения). — Я… Мне все ещё страшно, понимаешь? Это же двойная ответственность, и я боюсь… облажаться. — Это ты меня прости, Тони, — улыбается Роджерс. — Я не хотел давить на тебя. Я поддержу любое твое решение. А с ответственностью ты и так прекрасно справляешься. Они замирают друг напротив друга; Тони видит слишком ласковую улыбку на своём лице, а дальше все происходит слишком неожиданно, так что Старк вдруг забывает, как моргать, — ибо Роджерс с совершенно явным намерением наклоняется к лицу напротив, а другой Тони совершенно явно не уворачивается. Факт остается фактом: они самозабвенно целуются посреди аллеи, а Питер, сидящий на шее папули, довольно гладит ручонками обоих мужчин. «Я убью Стрэнджа!» — только и успевает подумать Старк, как другой голос вырывает его из пережитого потрясения. — Не посреди улицы же, ну что за невоспитанность… Этот высокомерный тон он узнает ещё до того, как видит приближающегося человека, однако, совершенно не похожего на асгардского трикстера. Локи — никаких сомнений, что это он — другой он — выглядит вполне обычным землянином, лишь строгий костюм с аксессуарами из золота подчеркивают его царственную изысканность. — Не спеши с нотациями, — усмехается другой Тони, дружески похлопывая Локи (ну вот, они еще и приятели с этим змееподобным!). — Ты уж точно не тянешь на образец достойного поведения. — Просто на меня распространяется дурная слава братца. — Кстати, где он? — улыбается Стив. — Угадай, — мученически выстанывает Локи, закатывая глаза. Как по сигналу из ниоткуда выскакивает Тор — другой Тор — и, довольно улыбаясь, наворачивает круги вокруг небольшой компашки. На его руках по разным сторонам висят девочка и мальчик, оба лет восьми, и, цепляясь сильными пальчиками, радостно визжат, когда Тор делает особо крутые виражи. Наконец, тяжело дыша, он останавливается, круто подтягивается так, что детки с довольным визгом взлетают вверх, и отпускает своих пассажиров на землю. — Смотрите-ка, кто здесь! Поздоровайтесь с мидгардскими вояками, — с дружеской улыбкой Тор пожимает руки Стиву и другому Тони (другой Старк недовольно охает, отряхивая покрасневшую от сильной хватки ладонь). Ребята синхронно улыбаются, кидаясь в подготовленные объятия мужчин. — Привет, дядя Тони! Привет, дядя Стив! — Ого, вы так подросли! Фруди, детка, на той неделе ты едва доставала мне до пупка! — смеётся другой Старк, обнимая забавную девчонку с большими руками и широким носом. — Еще пару недель, и ты станешь выше Моди! Мальчик — видимо, Моди — надувает губы и сконфужено скрещивает руки на груди. Локи беспокойно глядит на Тора, но тот только довольно улыбается брату, объясняя друзьям: — В ней больше великанской крови, так что растёт она не по дням, а по часам. Уже съедает порцию размером с мою, — бархатисто хохочет Тор, приподнимая девочку и подбрасывая в воздух. — Я не думал, что мои гены проявятся… — сдавленно бормочет Локи, но Тор его перебивает: — Перестань, в этом нет ничего плохого. Да, она отличается от нас, но это потому, что она особенная, уникальная. Как и ты. Тор хлопает брата по плечу, и Локи благодарно накрывает его ладонь своею. — Кажется, домой вы не собираетесь? — вклинивается другой Тони. Локи, привычно закатывая глаза, бурчит: — Ну, Один всё ещё ненавидит меня… — Отец, — перебивает Тор, — он наш отец, так и называй. — Ты еще на весь квартал об этом прокричи, чтобы все вокруг узнали… — А что такого? В истории нашего народа случались вещи и поизвращеннее. — Не говори таких слов при детях, — шипит Локи, тут же перекрывая тонкой рукой рот брата. Тор довольно улыбается и облизывает чужую ладонь, и Локи тут же ее отдергивает, брезгливо вытирая об платок. — Но ведь это не твоя вина, — говорит другой Старк, — вы не пробовали объяснить все? — Да если я ему на глаза попадусь, он тут же сожжет меня своим праведным гневом, — горько усмехается Локи (Тони даже удивляет то, насколько искренним в своих эмоциях выглядит первейший обманщик Асгарда). — Тор говорит, что беспокоиться не о чем… — Именно, не о чем, — кивает довольно Тор. — Отец непременно захочет познакомиться с внуками и тогда сам придёт просить прощения за то, какими грязными оскорблениями тебя поливал. Хеймдалль недавно передал весть, что он наблюдает за нами. Тоскует, видимо. — Ого, надеюсь, он не видел вас в самых пикантных моментах совместной жизни, — хохочет другой Старк, тут же получая недовольный взгляд Локи. — Чтоб и вам с двумя детьми возиться днями и ночами напролет, — коварно шипит он, — посмотрел бы я тогда на вашу «совместную жизнь». — Ой-ой, кажется, кого-то недотра… — Не при детях! — синхронно кричат Стив и Локи, прежде чем другой Старк успевает закончить язвительную фразочку. — Да, нам бы не помешало остаться только вдвоем на выходные, — прямолинейно заявляет Тор. — Не хотите присмотреть за Фруди и Моди? — Чтобы Моди опять устроил войнушку и рассорил детей? Ну нет, — отрезает другой Старк. — А что вы хотели, воин растёт! — хохочет Тор. — Пророчество у него такое: стать богом битв. — Ну конечно, мы возьмем их на выходные, — добродушно улыбается Стив. — Но только потому, что Локи иначе точно превратится в змею, — фыркает другой Старк, впрочем, тут же испепеляемый и благодарным, и кровожадным взглядом трикстера. — Ну что, малышня, поедете на выходных к Питеру? — спрашивает Тор играющих детей. — А мы с мамочкой побудем вдвоём. — Хватит меня так называть, — шипит Локи, награждая братца подзатыльником. — А «жёнушка» тебе нравится? — Тор!!! ~ Старк медленно потирает переносицу и тяжело вздыхает. Сдается, оставляет надежду понять логику этого мира. В этой слишком прекрасной реальности совсем не хочется думать о неприятностях и бедах, нависших над другой Землёй — настоящей. Он прослеживает за Стивом, Питером и другим Тони до их дома почти по инерции, бездумно глядит в окно, когда другой Старк укладывает малыша Питера спать и, прочитав ему сказку на ночь, кротко, по-отечески целует мальчика в лоб; не удивляется даже, когда, стоит только другому Тони вернуться в гостиную, Стив тут же вжимает его в стену, впиваясь поцелуями, а тот страстно отвечает, обнимая мужчину крепче, и, даже когда свет гаснет, в наушнике слышатся такие стоны, что понятно без слов, чем именно они там занимаются. Старк отключает Джарвиса и зло выбрасывает наушник куда-то в кусты. Тони забирается в гараж (ну как же, Тони Старк — и без гаража?) и, усевшись на стол, бездумно перебирает лежащие рядом инструменты, только бы занять руки. Он вдруг отчетливо понимает, как сильно завидует. И кому? — самому себе. За то, что ему повезло, что он родился здесь, а не там, где прошла война гражданская и ожидает война вселенская. За то, что избежал всего того дерьма, что произошло в его жизни. За то, что рядом со Стивом. За то, что Стив его любит. Тони впервые искренне признается себе: он хотел чёртова Роджерса, образца целомудрия и невинности. Хотел опрокинуть в кровать, оседлать, подарить моменты высшего блаженства. Хотел сказать о своих чувствах, предложить встречаться, попросить руки и сердца. Хотел целовать каждый день, засыпать в одной кровати, как мантру повторять «я люблю тебя». Хотел всю жизнь пройти с ним рука об руку. И всё это досталось — другому Старку. Чуть более везучему. Тони думает о том, что сейчас даже взял бы эту чертову раскладушку и наконец позвонил. Вылил бы на него все чувства, обругал за недогадливость и бросил трубку. Не сказал бы, что всё еще любит. Ждёт. Надеется. Но если бы после звонка Стив пришёл — он бы оставил гордость и кинулся навстречу, в надежде, что ещё не всё потеряно. Старк задумчиво смотрит на часы. У него есть ещё около часа: по договору, Стрэндж предоставил ему 3 свободных часа. И можно, конечно, вернуться прямо сейчас, только так хочется расслабиться, отвлечься и просто отдаться мечтам… Всё катится к чертям, как всегда, неожиданно: — … Тони? Стив — другой Стив — возникает из ниоткуда, оказываясь прямо за спиной. Отвёртка выпадает из рук Старка, лишь чудом не пропоров ногу. — … Я думал, ты в доме? — неуверенно бормочет Роджерс, так привычно скрещивая руки на груди. — … Я решил проветриться. Как Питер? А что ещё ему остаётся делать?!! Не говорить же, что он не тот Тони, которого Стив с такой любовью, с трепетом ласкал в гостиной, а совсем другой — из иной реальности? Вранье так часто было единственным вариантом Старка, что сделало его искусным обманщиком. —… Спит спокойно. Роджерс выглядит хмурым, явно что-то подозревая, и Старк решается на слишком безрассудный поступок: — Тогда, может, обнимешь меня? Стив колеблется лишь несколько секунд, но тут же, в два шага сократив расстояние между ними, прижимает Старка к краю стола, захватывая (слишком жадно, как кажется Тони) в крепких объятиях его худую фигуру. Старк боится, что тот сейчас же оттолкнет, поймет, что в его руках фальшивка, а не тот Тони, которого он так любит; но Роджерс лишь сжимает крепче, так, что воздуха в лёгких не хватает — только Старку это и надо, и он сам тянется навстречу, пальцами цепляясь за привычную простую футболку, вдыхая свежий запах с мощной шеи, только чудом удерживаясь от того, чтобы зарыться пальцами в волосы. Слёзы зависти душат Тони от осознания, что другому ему такие жаркие объятия позволены каждый день. Стив выпускает его через минуту, вплетая чужие тонкие пальцы в свою мощную руку. Он смотрит так тепло, по-родному, хотя Тони ещё трудно привыкнуть к его густой бороде и отросшим волосам — Старк с опозданием понимает, что привыкать и не надо, ведь, стоит ему вернуться обратно, Роджерс останется лишь далёким сном ещё, наверное, на долгое время. Его накрывает слишком неожиданно: он целует Стива прежде, чем успевает осознать свои действия. Безумно боится быть раскрытым, но тянется ближе к его телу, трётся и тихо стонет в губы, прося ответить или хотя бы… Роджерс, впрочем, быстро выходит из лёгкого оцепенения (неужели сомневался?), и уже сам вжимает Старка в этот злосчастный стол, собственнически обхватывает его бёдра, заставляя Тони обвить ими талию; и вот они уже откровенно трутся друг о друга, не удивляясь тому, как быстро в чужих (да и своих) штанах становится слишком тесно. — Быстрее, Стив, — успевает выдохнуть где-то между поцелуев. Стесняться нет времени, на подготовку особо тоже, так что он стягивает брюки и, наспех обмочив пальцы слюной (боже, Стив даже успел перехватить их свои языком, и это выглядело так … жарко…), толкается в себя сразу двумя; недовольно морщится, но продолжает целовать Роджерса, не желая упускать ни секунды. — Постой, — хрипит капитан, — позволь все-таки мне… Одной рукой перехватив запястья любовника, второй — позволяя Тони смачно, с хлюпаньем облизать свои крепкие пальцы — Роджерс принимается медленно, с наслаждением растягивать любовника, кажется, совсем не удивляясь тому, что он девственно тугой после того, что происходило в гостиной пару минут назад. Крышу сносит одновременно с инстинктом самосохранения: Тони подмахивает задницей, насаживаясь на пальцы, целует куда дотягивается, дрожащими руками стаскивает одежду со Стива — и всё торопится, боится не успеть. На обтягивающих боксерах Роджерса отчетливо проступают влажное пятно и контуры возбужденного члена. Старк готов кончить только от одного этого вида. Когда Роджерс толкается тремя пальцами на всю глубину, хаотично надрачивая чужой член, и возбужденно рычит ему в ухо, Тони всё-таки кончает, до судорог поджимая пальцы на ногах, впиваясь пальцами в крепкие плечи Стива. Он насилу отрывается от губ Роджерса, переворачивается и ложится грудью на стол, соблазнительно оттопыривая задницу, разводя ягодицы руками. Не боится быть таким обнаженным и беззащитным; полностью утопает в безграничном доверии к этому чужому, но такому родному Стиву. — Ну же, Кэп, вставь уже… Немного выдаёт себя этим неуместным «кэп», но опьяненный страстью Роджерс этого даже не замечает. Стив входит резко, сразу на всю глубину; Старк, отрезвленный болью, умоляет себя не кричать, зубы стискивает, нещадно губу прокусывая. Но принимает эту боль как долгожданную, как желанную; боль лишь доказывает, что его желание наконец осуществилось. — Прости, Тони… — хрипит капитан ему в затылок, — так тяжело сдержаться. Расслабься, пожалуйста, иначе я с ума сойду. — Чёрт, Стив, да двигайся уже… В рваном темпе, оставляя спешные, распаленные поцелуи и грубые синяки, они трахаются так, что все рядом падает с глухим звоном и скрипучий стол бьётся об стену, тряся висящие фоторамки. Тони думает, что сейчас на этот шум придёт другой Старк, застукает их и весь мир рухнет, но он слишком долго ждал этих минут и не намерен от них отказываться. Он постепенно привыкает к тому, что бёдра Стива бьются об его, что его руки по-хозяйски стискивают его задницу, властно раздвигая половинки, раскрывая ещё шире. Он чувствует нутром каждую венку, выступающую на его члене, ощущает его дыхание на шее, теплые губы, бормочущие нежные слова, проникающие прямо под кожу. Тони ловит рукой ладонь Роджерса и, переплетаясь пальцами, вдруг чувтвует на щеках несколько непроизвольных слезинок от осознания того, насколько счастлив в эту минуту. А Стив, кажется, понимая все его эмоции, только сильнее прижимается к любовнику, доводя до умопомрачения своими ласками. Тони уже совсем теряет ощущение реальности, как вдруг Роджерс толкается глубже и яро кусает Старка в шею, словно помечая — и Тони, не сдерживая стоны, кончает, содрогаясь всем телом, как никогда раньше, с благоговейным трепетом ощущая, как капитан изливается внутри него. Его рука на секунду крепче сжимает тонкие пальцы Старка, а после губы Роджерса принимаются медленно и нежно выцеловывать каждый миллиметр обнаженной влажной спины, отправляя чувства Тони прямо к небесам. И ему совсем не хочется спускаться обратно на землю, но взгляд случайно скользит по циферблату часов — и от осознания того, что у него остается меньше двух минут, Старк тут же выбирается из-под тяжелого тела капитана и принимается спешно одеваться, придумывая наиболее уместное оправдание: — Э… в общем, я посмотрю, как там Питер. Он уже собирается убегать (как чертова Золушка), но Стив останавливает его, коротко целуя в губы, и улыбается так нежно, как, бывало, улыбался после долгожданных побед. — Тони, я люблю тебя. Всегда тебя любил. Старка снова накрывает слезами; и как бы он хотел остаться в эту минуту здесь, застыть в этом мгновении навечно… Но у него меньше минуты, и все, что он успевает сказать: — И я, Стив. Старк только-только выбегает из гаража и прикрывает дверь, как его тут же выбрасывает в микрокосмическое пространство и уносит обратно, на ту Землю, где Стив не дарит ему обжигающие поцелуи… Утомленный, с болящими бедрами, он приходит в себя в руках доктора Стрэнджа. Тут же вскакивает на ноги — как же неприятны чужие объятия после тех, которые он наконец получил — и, несмотря на то, что его шатает, торопится уйти прочь. — Ничего необычного не случилось там? — обеспокоенно спрашивает Стрэндж. — Я почувствовал какое-то странное инородное вмешательство, но… — Нет, — обрывает Старк, — всё было в порядке. Спасибо, док. Не может же он рассказать, что трахнул другого Стива. *** P.S. — Стив… — Да? — Я тут подумал… то, о чем ты говорил в машине — может, это не так уж и плохо. Питер мне сейчас сказал, что очень хочет сестренку. Раз даже Тор и Локи справляются с двумя, разве мы не сможем? — А как же токсикоз, боль и растяжки? — Ну, прошли один раз — пройдем и ещё. — Ты правда готов сделать это, Тони? Ради всех нас? — Да, я уверен, что все мы станем только счастливее. — Тони, я так люблю тебя. И всю жизнь буду любить. — Перестань трепаться и давай уже заделаем второго!