План Б (План А не сработал)

Запах гари. Металла. Вкус металла смешался со вкусом земли и чего-то отвратительного. Ему никак не разобрать, что это. Вкус смерти, боли, страха…войны? Нет, поражения. Он смог встать, все тело ломало от острой боли. Он сел на земле. Голова кружилась, красная липкая паутина опутала лицо. Нет, это его собственные волосы. Все в крови. Весь в крови. Один глаз не открывался, но не это мешало ему осмотреться. Пыль…Словно повисла в воздухе… Ветра он не чувствовал, только жар горящих обломков…башни? С трудом он встал, оперся о что-то еще горячее, обжегся и резко отстранился, слишком резко. Ослабшие ноги подкосились, он рухнул на землю, но снова поднялся, уже без помощи. Едва не падая, он выбрался из облака пыли и снова огляделся. Руины. Бесформенные булыжники, некогда его величественной твердыни, трупы его, как он считал, несокрушимого войска. И сам он, как последствие его же грандиозного плана. Ни души. Его земли вымерли и сам он сейчас кончит, как все здесь. Но отчего же он не покидает бренное тело? Он не мог понять, откуда шла кровь. Казалось, что с него просто-напросто содрали кожу. Вытянул руку — не было нескольких пальцев, но кожа на месте. Он убрал с лица волосы и опять попытался открыть оба глаза. Нет. Левого он лишился. Первый раз за всю его жизнь на него напала паника. Пришла из ниоткуда. Дыхание стало тяжелым, он придерживал голову рукой, стараясь шагать дальше. Куда? Он не знал. Он ничего не знал! С губ сорвался тихий и надрывный крик, он упал на колени, поднял к небу голову. Голубое небо. Здесь? Лучи ласкового солнца коснулись его лица, словно жалели. Он закрыл глаз. Куда идти? Сам Мандос отверг его жалкую душу. Он запер ее в теле, даже кровью истечь не может. Он долго стоял на коленях, а солнце светило, грело, так робко ласкало. Он выдохнул. Оторвал рукав своих одежд, перевязал глаз, еще одну рану на голове, плечо, ногу. Рукава и подол одежд ушли на перевязку. Грудь еще болела, но он предполагал, что это от падения с большой высоты. Снова встал и, хромая на правую ногу, двинулся дальше. Думать о чем-то он не мог. Его состояние приравнивалось к своеобразному трансу. Он смотрел по сторонам, его сильно заносило. Вокруг лишь пепел, камни, грязь, снова уснувшая Роковая гора и снова камни, грязь и пепел. Он сам не заметил и не понял, как добрел до убежища орков. Пустует. Тишина, грязь, вонь…Все орки ушли на битву. Они бросили все, как есть и сейчас он один шел вперед, спотыкаясь о камни, обломки лат и кости. Этот лагерь был временным домом для них. Они должны были жить в землях Рохана, Гондора, Шира…Здесь даже крысы не живут, пауков, других существ не видно. Он остановился, с трудом вырвал палку из конструкции и ткань накрыла гниющие мясо на подобии стола. Он сломал палку пополам, а тканью закрылся, как плащом и пошел дальше, опираясь на свой «посох». Впереди горы. Среди них был проход, единственное спасение. Он побрел туда, смотря себе под ноги, пока не услышал голоса. Он вздрогнул и начал судорожно смотреть по сторонам. Шаги тяжелые, но это явно не орки. Воины, а он безоружен и лишился всех сил. Он метнулся за очередной шатер, палка сама выскользнула из рук, ее конец, как назло, задел камень. Она упала в грязь. — Слышал? — Первый перешел на шепот. — Слышал. Нужно проверить. — Звон клинка раздался с этими словами. Куда бежать? Его все еще чуткий слух улавливал сотни таких шагов, голосов, иных звуков. Неужели, армия Гондора? Они здесь добивают остатки его армии? Нужно где-то затаиться. Он поспешно огляделся и первым делом заметил сторожевую башню. Внутри, как ему виделось, никого не было, потому он чуть ли не ползком двинулся к той, скрываясь за всем, за чем можно было. Так он достиг нужного места. Дверь была закрыта, но достаточно большое окно ее заменило. Взбежав по лестнице на самый верх, он сел в углу, внимательно слушая, что происходит снизу. Люди обсуждали находки, кто сколько орков смог найти, какие лазейки нашли и иные бытовые ситуации. Кто-то предложил сходить и к Барад-дуру, поискать тело Саурона. Он усмехнулся. — А меня ведь там уже и нет. — Тихо и хрипло сказал он сам себе, от чего-то ухмыляясь. Шаги отдалялись, голоса становились тише, а солнце сменялось луной. Тут он понял, что голоден, а в воздухе витал запах чего-то съедобного. Плавно поднялся, тело все еще отзывалось болью. Спустился вниз. По счастью, под лестницей оказалась каморка. Орки в таких часто прятали найденное, в том числе и запасы провизии. Замок пришлось сломать, но он и так был достаточно хлипкий и сразу же упал на пол. Несколько ящиков с хламом, начиная от тупых ножей и заканчивая нужным. Едой. Сушеная рыба была не самой приятной на вкус, но не в его положении жаловаться на это. Окончив трапезу, Саурон повесил на пояс один из ножей, нашел старый потрепанный плащ, который тоже забрал. В последнем ящике лежали старые украшения и треснувшее зеркало. От Восхитительного теперь осталось лишь прошлое. И имя. Имя, которым его нарекли когда-то давно и которое ныне забыто всеми. Майа долго рассматривал себя, не то пытаясь вспомнить, каким был, не то думая о чем-то совершенно ином. В конце концов, он просто добил несчастное зеркало об угол ящика с криком «проклятье!». — Тс! Ты слышал? — В башне. Тише, идем. Саурон подскочил и сразу же взбежал по лестнице, там припал к углу, внимательно прислушиваясь. Сердце бешено билось, ведь если его сейчас найдут, то не будет шанса все восстановить. Ему не хватит сил повторить историю Нуменора. Шаги внизу. Они уже внутри. Он прижался к стене, спрятавшись за грязной тканью. Закрыл глаза и, кажется, остановил сердцебиение. — Смотри, здесь добра полно! — Много же орки награбить успели. Вон то зеркало кто-то разбил. — Кто бы то не был, но он ушел. Проверь «гнездо», а я — подвал. — Это конец, это конец, это конец… — Шептал Темный. Шаги все громче. Страх завладел разумом. Майа коротко посмотрел вниз и прежде, чем его успели заметить, спрыгнул вниз. Упал он не шибко хорошо, ибо слабость тело не отпускала. Но некогда было лежать, он снова вскочил и побежал, хромая, но бежал куда-то, куда подсказывало чутье. Его заносило, из-за чего не раз падали стойки с оружием или старые глиняные кувшины, которые, конечно, не орки лепили. Очередной резкий поворот, дабы запутать следы, стал последним. Его легко схватил за плечи один из солдат. Майа снова почувствовал, как остановилось сердце. Он резко поднял голову и заглянул в карие глаза солдата. — Ты чего тут позабыл? Здесь разрешено находиться только солдатам. Майа молча смотрел на солдата, который до сих сжимал его плечи. Он не знал, радоваться тому, что сейчас его никто не узнает, или бежать дальше. — Я… — Тихо выдохнул он и застыл. Столько раз он удачно врал, а сейчас не может выкрутиться из такой глупой ситуации. — Ты-ты! Ну ладно, отправим тебя в Гондор. — Стой! Ты не видишь, кого взял!? — Тот самый голос. Этот солдат его в башне нашел. Майа закрыл глаза. Теперь все кончено. —Это же эльф. Нам еще ссоры с ними не хватало. Отправить к его родичам и дело с концом. — Да какой эльф здесь!? — Возник третий. — Пленный, судя по обилию крови на нем. — Всех пленных освободили еще до нас. — И кто же это, по вашему? — Усмехнулся солдат, который все еще держал его за плечи, однако другой солдат его быстро развернул лицом к себе. — А лицо-то знакомо. Воцарилась тишина, майа смотрел по очереди на каждого из них, пока не увидел в их глазах осознание всей ситуации. — Связать его и в Гондор. — Холодно бросил один из солдат, при этом ухмыляясь. — Так это правда все, что осталось от того, с кем велась такая страшная война? — Правда. Саурон оказался заперт в своем последнем облике. В облике Аннатара. — Подхватил второй. — Верно! Только вот история не повторится. — Кончил первый. Как он оказался в цепях и в клетке не помнил. Но был вечер и находился он в лагере перед Черными вратами. Вокруг слышались голоса, песни, горели костры. Они отмечали его поимку, да похлеще, чем саму победу. Запах мяса, вина, эля, фруктов…От голода он мог сейчас отгрызть себе руку. Насколько же неприятное чувство! Он посмотрел на кандалы, в которые его заковали. Самые простые. А ведь раньше он такие мог разорвать, сейчас же они слишком тяжелы для него и прочны. Сжав ладони в кулаки, он тяжело вздохнул и устало приложился лбом к холодным прутьям. Простое железо, которое он мог бы расплавить и вырваться. Сжечь их всех. Сжигать их медленно, мучительно, наслаждаться криками и каждым последним вдохом и криком. Но сейчас майа прожигал взглядом только птицу, которую крутили над пламенем солдаты. Его же самого прожигал взглядом кто-то еще. Майа не спеша пересел, дабы увидеть этого любопытного человека. — Голоден? — Рядом с ним стоял воин, каких здесь тысячи. — Голоден. — В хриплом голосе еще звучала гордость. — Они предлагали кормить тебя объедками. — Усмехнулся солдат. — Да только кости есть ты будешь. — Вас, людей, волнует это? — С усмешкой спросил майа. — Был приказ доставить тебя живым. — Человек просунул в клетку ткань, в которую он завернул жареную ножку и несколько картофелин, рядом поставил небольшой кувшин с водой. Майа набросился на еду, как голодный хищник на жертву. — А что ты ел, будучи в башне? — Солдат сел на колесо. Майа понял, что его клетка расположена в телеге. — Ничего. Я не нуждался в том, в чем нуждаетесь вы. — Ответил майа,прежде чем откусить большой кусок от ножки. — А сейчас ты смертен? — Сомневаюсь. Иначе я бы истек кровью и не видал бы ваш командир награды за меня. — Тебя прокляли? — Смерть меня не приняла. Я обречен, в худшем случае, на бессмертие. — Ты не лжешь? — Зачем мне лгать тебе, солдат? — Я слышал, что раньше ты мог мастерски обмануть самого мудрого. — Можешь сказать прямо, что тебе нужно? — Майа заглянул в глаза тому. — Понимаешь, — он сменил тон, — одна девушка меня не замечает, я подумал. может ты сможешь ее переубедить? — Ха! Может, ты сможешь меня отсюда вытащить? Тогда я подумаю, человек. — Послушай, ты, — нож солдата за долю секунды оказался у горла майа, а сам майа был схвачен за ворот и притянут к самым прутьям, — твое желания меня не волнует. Ты сделаешь это или я убью тебя! — Белатар! Оставь его! — Пьяные голоса от костра. Солдаты махали руками ему и зазывали к себе петь песни. Белатар, прежде чем уйти, не забыл плеснуть водой из того самого кувшина в лицо майа. Отвечать на это он не стал, лишь тихо прошипел и отвернулся. Удивительно. Сколько таких, как он здесь? Сколько еще людей захотят им воспользоваться? Майа не думал, что кто-то из этого народа захочет с ним заключать договоры, ведь все они прекрасно знают свои историю и ныне живущие знают и видели ту битву, что здесь происходила. Может, получится все же собрать армию? Из таких вот, как он. А что, одержимые, эгоистичные и вспыльчивые. — Нет. Орки никогда не переведутся на этой земле. — Усмехнулся майа, смотря на компанию Белатара. Они пели. Утром в округе стоял такой же гул. Смеси голосов, еще где-то песни улавливал слух майа, но все было менее организовано. Саурон прикрыл глаз, слушая разговоры вокруг. Как ни странно, а половина из них была о нем. Все спорили, о том, кому выпадет честь вести его в город. Видимо, таковых еще не объявили. В палитре голосов был замечен и голос Белатара. Он доказывал кому-то, что как никто другой достоин вести пленного в Минас Анор. Саурон был и не против, но понимал, что его не выберут. Его одержимость была слишком явной. Выберут тех, кто тише воды и ниже травы. Так и случилось. До столицы майа вели пять солдат. Один сидел перед ним и управлял телегой, а остальные шли по бокам. Все они молчали всю дорогу, даже не общались между друг другом, лишь под конец один из них едва заметно улыбнулся. Увидев, что до дома осталось несколько минут пути. Майа же, как отвернулся в начале пути, так и продолжал смотреть на солдат, что ехали позади телеги. Ему не хотелось видеть город. Целый и невредимый. Жители которого сейчас будут бросать в него все, что можно. Нет, он определенно не хотел видеть этот город свободным.