Разве ты любил?

"The land and the roses slowly disappeared Why am I so alone? A wounded angel is smiling at me God, it's so beautiful" (M83 - Safe)

Включила динамик мобильного телефона на полную мощность, заполняя крохотную съёмную комнату мелодией любимой песни, и принялась ловкими пальцами заплетать косу. Я любила свои длинные светло-русые волосы, забавно завивающиеся на концах, и могла часами экспериментировать с разновидностями незамысловатой «косички». Однако вибрация электронных часов на моём запястье характерно напоминала, что в запасе у меня не больше получаса, а если вспомнить о задержках автобуса, который не спешил навещать «пропащий» Бронкс, то на сборы оставалось пятнадцать минут. Накинула на плечи свитшот, повязав рукава вокруг шеи, и заглянула в свой тайник, расположенный под матрасом кровати. Открыла прямоугольную коробочку из-под ювелирного украшения, обрамляющего мою шею тонкой золотой нитью, и пересчитала помятые купюры. Минус ещё десять минут, на протяжении которых придётся приноровиться к прихотливому банкомату, не принимающего «второсортные» купюры. Выбежала из квартиры впопыхах, барабаня кедами по полуразваленным ступенькам, и громко раскашлялась от жуткого запаха перегара вперемешку с выхлопными газами. Уже как около трёх месяцев жила в Бронксе, переехав из студенческого общежития по окончанию специализации «Искусствоведение», и никак не могла привыкнуть к окружающей обстановке. Мало того, что соседи не знали норм этикета, им даже было чужда элементарная вежливость, а о том, как они скидывали мусорные мешки с балконов своей квартиры — я, пожалуй, умолчу. Расстраиваться было нельзя, поэтому, нацепив на лицо улыбку, заспешила на автобусную остановку. Снова не рассчитала время, и снова опаздывала, быстро набирая по телефону зазубренные цифры. Гудок. Ещё один. Щелчок и тишина, заставившая меня в недоумении уставиться на мобильный телефон и позвать: — Джо? — Ты опоздала! — услышала спокойный голос своего восьмилетнего брата и пристыжённо закусила внутреннюю сторону щеки. — Снова. В голосе не было упрёка, напротив, младший брат не по годам говорил спокойно и равнодушно, напоминая, что наши встречи никогда не были лёгким времяпровождением. — Оставайся на остановке, я уже подъезжаю. — Я зашёл в кафе, — огорошил Джо и заставил с опаской посмотреть в окно, как будто могла поторопить медленно передвигающийся автобус. — Купил тебе гамбургер. — Спасибо, Джо, — прошептала и сжала в пальцах без того помятые купюры. — Не клади трубку, хорошо? Если кто будет подходить, то… — Лучше поторопись! — перебил брат и отключился, отчего почувствовала ещё большей стыд, чем от его безразличного тона. Джо — мой сводный брат по материнской линии, который остался на попечении тётки — родной сестры отца и моего отчима. Тётя Сара — женщина старой закалки и с причудами в голове, поэтому наши отношения ограничивались разговорами о брате, которому искренне не завидовала. Жить в ежовых рукавицах одинокой женщины, когда два года назад наслаждался семейной идиллией — это трудно, это заставляло в мгновение повзрослеть и перестать улыбаться. Брат встретил в многолюдном кафе за столиком около уборной, тем самым окружив себя «змейкой» из нуждающихся посетителей. Он не улыбался, не ответил на моё приветствие, только пододвинул тарелку с едой и уставился в мобильный телефон. — С острым перцем, как я люблю, — попыталась завязать разговор, но ничего, кроме тишины, не услышала. — Во что играешь? — Я читаю, — оторвался от полезного дела Джо и уголки его губ, наконец-то, дрогнули. — Франческа, у тебя выросли усы из кетчупа. Быстро вытерла салфеткой неожиданный конфуз и покосилась на очередь в уборную, которой, без сомнений, был слышен не только наш разговор, но и наше дыхание. — Я не завтракала, — поделилась с братом и поздно спохватилась. — Ты, наверное, тоже есть хочешь? — Я плотно позавтракал, — вернулся к чтению, давая понять, что минутный диалог из нескольких фраз подошёл к концу. — Поторопись, пожалуйста, в кафе очень душно. Вот и поговорили. В общем, ничего удивительного. Каждая суббота проходила в моих натянутых вопросах и односложных ответах брата, а когда наступала тишина — самое гнетущее время между нами. Вроде бы есть, что сказать друг другу, хотелось высказаться, но мы не могли вымолвить ни слова: ни о родителях, рано покинувших нас, ни о том, как жаль и как скучаем. С каждой встречей молчание разрывало братские нити между нами, и никто не препятствовал процессу — просто не знал, как предотвратить неизбежное. Мы гуляли по Брайант-парк и наслаждались солнечной погодой: приобрели сладкую вату, измазались хот-догами и впервые за долгий час прогулки Джо не сдержал удивлённого свиста: — Ты так много ешь! Пожала плечами, не имея желания объяснять брату, что всю прошедшую неделю ограничивалась кашей по утрам и бутылкой колы в течение дня. Остановились напротив фонтана, вокруг которого бегали дети и глушили визгом, и я покосилась на угрюмого Джо. Мне никогда не найти подход к собственному брату — печально, но я решилась на ещё одну попытку: — Как дела в школе? — Хорошо. Коротко и ясно. Ну, как выбраться из тупикового лабиринта односложных ответов и безразличного тона? Искренне не понимала своей вины, и гневалась на Судьбу, которая из улыбчивого мальчишки сотворила холодного, вечно нахмуренного мальчика с осунувшимися плечами и опущенными уголками губ. — На следующей неделе не получится встретиться, — внезапно огорошил Джо, когда мы блуждали между киосками со всевозможными сувенирами и безделушками.- Сара записала меня на курсы бассейна. — Это же здорово! — искренне обрадовалась, останавливаясь следом за братом около очередной палатки. — Плавание очень полезно: укрепляет мышцы и прорабатывает дыхательный аппарат. Попытка сумничать оказалась провальной, ибо вместо заинтересованности во взгляде брата заметила смех. Пусть так, главное не холодное безразличие, от которого откровенно устала. Пока Джо рассматривал фигурки неизвестных мне мультяшек, я украла из нашей тяготеющей молчанки несколько секунд, чтобы просмотреть непрочитанные сообщения. «Фрэнни, прости, но ночёвка отменяется☹», — несколько раз перечитала сообщение от Лилит и, не дожидаясь, что последует после многообещающего статуса «печатает…», убрала телефон в карман джинс. Новость откровенно не в мою пользу: каждую субботу, после встречи с братом, ночевала у подруги и тем самым избегала вакханалии, творившейся по выходным в «заброшенном» Бронксе. — Нравится? — натянуто улыбнулась брату, проследив за его взглядом, устремленного на фигурку супергероя. — Тор? — Да, он самый круто! — оживился, а я мысленно поаплодировала удачному попаданию в яблочко. — Сейчас читаю про него комикс. На моё удивление Джо неожиданно принялся пересказывать сюжет комикса, предварительно убедившись, что я — пенёк во всей вселенной супергероев. С улыбкой кивала в такт рассказам брата, а сама внутренне разрывалась от страха предстоящей ночки, и неутешительных карманных расходов, из которых больше половины ушло на всемогущего Тора. Забыла о дырявых кедах, которых пообещала сменить на новые, и не пожалела о дорогой покупке, как только увидела неподдельный восторг в глазах брата. — Спасибо! — пробормотал он и прижал к груди подарок, не сводя с меня осчастливленных глаз. Потрепала брата по копне светло-каштановых волос и на секунду представила, как было бы здорово, если бы вместо Бога грома, он обнял меня. Мы продолжили нашу прогулку, и на этот раз тишина не угнетала: Джо оторвался от телефона и перечислял достоинства любимого героя, а я слушала, улыбалась и вставляла невпопад глупости, заставляя брата пояснять нюансы геройской вселенной. — Обязательно сходим в кино на твоих героев, — пообещала брату, чем заслужила порцию радости. Мы присели на скамейку напротив большого фонтана, в свете заходящего солнца переливающегося яркими огоньками. — Франческа, можно вопрос? Неожиданный официальный тон заставил внутренне напрячься, будто я проводила время не в парке в компании восьмилетнего брата, а на собеседовании в крупной компании: — Откуда у тебя деньги? — спросил он и посмотрел в упор, как если бы подозревал в краже банка или подобных преступных махинациях. — Ты же не работаешь нигде. — Я получаю стипендию. — Ты же закончила университет. Вот же умник! Усмехнулась и покачала головой, лихорадочно соображая, как ловчее избежать правды и не скатиться в откровенную ложь. — У меня есть сбережения, — промямлила, чувствуя себя дико неловко под взглядом, несвойственным восьмилетнему мальчишке. — И я активно ищу работу. — Будешь учителем? — предположил Джо и, увидев моё недопонимание, пожал плечами. — Ты же очень любишь искусство, знаешь все-все захватывающие истории о редких камнях, картинах и скульптурах! Не смогла удержаться от улыбки, ощущая, как сердце болезненно сдавило: — Помнишь мои рассказы на ночь о самых страшных картинах мира? Зря напомнила о тех временах, когда мы прибегали в спальню к родителям, желали им спокойной ночи и засыпали вместе под мои увлекательные истории. Были времена, когда казалось, что жизнь — бесконечная череда мгновений и нет предела бесконечности. Оказалось, в этом мире ничто не долговечно. — Хочу быть арт-оценщиком, — поспешно добавила, пока моё в миг испортившееся настроение не повлияло на расслабленное состояние брата. Оценивать произведения искусства — профессия, о которой грезила с самых ранних лет, как только в моих руках оказалась книга об истории древней живописи. Следом прочитала энциклопедию об европейском искусстве, в один присест «проглотив» такие направления, как барокко и классицизм, романтизм и реализм, и многие другие направления, которые определили мои профессиональные ориентиры. Перспективы казались глобальными, но на данный момент я трясла в кармане свитшота несколькими центами и представляла наощупь многочисленные бумажные банкноты. Будь у меня в кармане хоть на сотню баксов больше, не пришлось бы так рано прощаться с братом и передавать в руки тёте Сары. Последняя даже не вышла из автомобиля, демонстрируя своё пренебрежительное отношение, но и я не стремилась улучшить отношения. Кто мы друг другу? Никто. — Увидимся через неделю? — уточнила у брата и преодолела желание сжать тонкие плечики в крепких объятьях — объёмная коробка с супергероем возвела между нами стену. — Пока, Франческа! Проследила за автомобилем, пока он не скрылся за поворотом, и быстро направилась в сторону остановки, мысленно моля солнце не сдавать позиции. Ярко-красные лучи слепили глаза, заставляли жмуриться и жаловаться на доставшееся место в автобусе — солнечная сторона нещадно напекала профиль моего лица. Однако из «родного» Бронкса даже солнце впопыхах сбежало, оставляя меня один на один с диким страхом. Быстрым шагом преодолела расстояние от остановки до дома, не поднимая глаза от своих дырявых кед, и перешла на бег, когда за спиной послышался характерный смех пьяных бомжей. На часах пробил десятый час — самое время, чтобы мусорные баки полыхали огнём, а пьяницы водили вокруг них хороводы, заманивая в свой вечерний ритуал каждого прохожего. Ну, как заманивая? Откажешься вежливо, хоть грубо, исход один — дай Бог доползёшь до дома живым. Забежала в подъезд и забарабанила по ступенькам, негодуя на пятый этаж и хлипкие ступеньки, громко грохочущие под давлением веса. — Ты заебал! Вздрогнула от неожиданного ора, доносящегося с третьего этажа, и в страхе замерла, поднимая глаза на лестничный пролёт: — Последний раз повторяю — свали на хуй! Последовал громкий треск разбившейся посуды, а после наступила настолько гробовая тишина, что я предугадала появление полицейских. Копы — частое явление в нашей округе, они уже и не спешили навещать «весёлое» местечко, уставая разбираться, кто кому сдуру и по пьяни раскрошил череп. Воспользовавшись затишьем, преодолела опасный этаж и испуганно вскрикнула, когда дверь одной из квартир с грохотом раскрылась, и из неё вывалилось красное потное лицо. — Чё вылупилась, овца? Добежала до своей квартиры и не с первой попытки попала ключом в замочную скважину, стараясь совладеть с дрожащими пальцами. — Слышь, овца, сотка есть? Щелчок. Плотно закрыла за собой дверь и пару секунду удержала пальцы на щеколде, с ужасом понимая, что «красному» лицу не составит труда выбить скрипучею дверь. Было бы желание, а у пьяниц в период жажды желания, хоть отбавляй! Загородила комодом дверь, свалив полупустые баночки в огромную кучу, и прислушалась к громким крикам на лестничной площадке. Сердце колотилось в опасном ритме, отчего уши заложило, и происходящее безумие отдавалось болезненным эхом в голове. Прижалась спиной к стене и опустилась на пол, моля Богов, чтобы неугомонные соседи угомонились и не вздумали колотить дверь. Ближе к четырём часам утра сабантуй стих, и нагрянула полицейская машина, своим воем прерывая сон не только нашего квартала, но и близ расположенных домов. Поднялась на ноги и тихо застонала от боли в затёкшем теле, только сейчас понимая, что за проведённые часы молитвы моргнула ничтожное количество раз. Будто кто-то вставил в глаза спички и не позволил осуществлять примитивные функции. Медленно опустилась на кровать и не заметила, как провалилась в сон. Я пережила эту ночь.