Разве ты любил?

Почему мне так везло? Мало того, что расплакалась перед Эйтоном, так он ещё стал свидетелем неприятного разговора. В неуверенности потопталась на месте и обернулась в след ушедшей Лилит в надежде, что существовала возможность отмотать время назад. К сожалению, оскорбление, подобно острому колу, вонзилось в сердце и резко резануло по ушам мужчине, который внимательно вглядывался в моё лицо. — Она хорошая подруга, — не согласилась, вспоминая её помощь, как в материальном, так и в моральном плане.- Точнее, была хорошей подругой. Эйтон ничего не ответил и направился вдоль представленных роскошных автомобилей, от созерцания которых дух захватывало. Подобные машины видела только издали и в кино, однако мужчина настойчиво открыл дверь одной из машины класса люкс и выжидающе приподнял брови. Я не разбиралась в автомобильных марках, их мощностях и прочих характеристиках, довольствуясь чисто субъективными оценками: красивая или не очень. Так вот машина, на которой приглашал прокатиться Эйтон — это красивая, роскошная и до дрожи в коленках дорогая модель. Может, Bentley? Одного взгляда на чёрное глянцевое покрытие достаточно, чтобы в целях предосторожности обойти автомобиль за километр и радоваться, что своим «неосторожным» дыханием не повредил роскошную недвижимость. — Я-я-я, — протянула местоимение, лихорадочно подыскивая правильные слова. — То есть ты, наверное, слышал слова Лилит… Эйтон не думал мне облегчить задачу, например, отвести прищуренный взгляд и не смущать ещё больше, чем в эти самые минуты. — Я живу в Бронксе, — выпалила и почувствовала, как щёки предательски зарумянились. — В этом районе лучше не появляться на ТАКИХ машинах. — В этом районе априори появляться не стоит, особенно ТАКИМ девочкам, — мужчина улыбнулся и качнул дверцу автомобиля. — Сядешь в салон или поедешь в багажнике? Без сомнений, багажник в подобных автомобилях не уступал лучшим автомобильным салонам, в которых мне доводилось бывать, но всё-таки предпочла оказаться рядом с водителем. Не рука об руку, однако тепло мужского тела, неповторимый аромат парфюма и бешенная энергия с лихвой игрались с моими гормонами, заставляя в напряжении поёрзать. Кожаное кресло захрустело под моим весом, и я буквально очутилась в колыбельной излюбленного ребёнка, для удобства которого не пожалели мельчайших деталей. На моей памяти машина родителей — это модель среднего класса, доступная по низким ценам и, соответственно, с низким качеством «обслуживания». Так вот, когда вытянула ноги и откинулась на спинку кресла, с наслаждением осознала, что тело от долгой поездки не затечёт, а излюбленное «меня укачало» вовсе не грозило. — Красивая машина, — не сдержалась, рассматривая, как мультимедийный центр автоматически включился, и провела пальцами по встроенным декоративным отделкам в естественной текстуре дерева. Мужчина как-то странно осмотрел кресло, на котором сидела, и неожиданно наклонился вперёд, оборачивая кольцо рук вокруг меня. Ладно, не вокруг меня, но достаточно близко, отчего успела пережить смерть и побывать в раю. Жаль, райское наслаждение продлилось ничтожную секунду, и я с испуганным писком вернулась на Землю. Эйтон отрегулировал положение кресла и тихонько посмеялся над моей реакцией, не позволяя румянцу покинуть щёк. — Фанни, ты всегда такая забавная? — поинтересовался и вырулил со стоянки, давая возможность подивиться плавному скольжению автомобиля по дороге. — Я разве забавная? — в удивлении посмотрела на мужчину и мысленно приказала себе сидеть смирно и не ёрзать. Вот, как расценивать слова Эйтона: очередная колкость или чистое любопытство? Эйтон пожал плечами и коснулся пальцами сенсорного экрана на панели передач, отчего негромкая музыка заиграла на фоне нашего странного разговора. — Ты в ресторане смешно теребила пальцами скатерть, что я в какой-то момент испугался за сохранность столовых приборов. Сейчас же ты настойчиво трёшь лакированную вставку подлокотника, и я вновь в опасениях, — мужчина озорно стрельнул глазами в мою сторону, когда резко отдёрнула руку от декоративной вставки. — Бесполезно, Фанни, Джина не вызовешь. Я пробовал. Не сдержалась от смеха, прижимая ладонь к горящим щекам. С ума сойти! Глазастый мистер Хилл, когда я мысленно жаловалась на его отстранённость и долю безразличия, на самом деле был свидетелем моих ошалевших нервов. — Это, скорее, неловкость. — Тебе неловко? Сейчас тоже? Сейчас особенно! — Мне неловко, что ты едешь в Бронкс, когда я могла воспользоваться автобусом. А ещё мне неловко, что ты такой чертовски красивый и обаятельный, а я терялась рядом с тобой и не могла прекратить касаться пальцами то выбившихся из пучка локонов волос, то подола платья. — Отчасти из-за меня ты поссорилась с подругой, — напомнил мужчина и вновь одарил улыбкой. — Считай, я чувствую себя неловко, мне стыдно и совестно, вот и пытаюсь загладить вину, — покосился на меня и показано поморщился от собственных слов, одними губами перечёркивая всё вышесказанное: «Нет!» Рассмеялась, не заботясь о щеках, яблочки которых увеличилась в диаметре, а глаза, напротив, сощурились. Как ему удавалось располагать к себе, заставить развернуться корпусом и, позабыв о стеснении, залюбоваться выточенным профилем? — Если бы дело было только в тебе… — задумчиво протянула, в противовес своей широкой улыбке, ярко контрастирующей с неприятной темой. — Надеюсь, Лилит быстро остынет, и мы забудем неприятный инцидент. — Лилит — твоя лучшая подруга? Уверенно кивнула, за что получила в свою сторону громкое фырканье: — А ты, надо думать, её лучшая подружка? — очередной кивок и очередная насмешка, заставляющая непонимающе нахмурить брови: — Друзьям свойственно ссориться. — Ещё шантажировать, поливать дерьмом и бросать в беде. Я ничего не забыл? Вот она — идеальная дружба по меркам Эйтона Хилла, который сделал неверные выводы из услышанного разговора. Но переубеждать его было также бесполезно, как и бесполезно заставить себя отпустить обиду и первой позвонить подруге. — У меня не так много подруг, чтобы ими разбрасываться, — разоткровенничалась и поморщилась, понимая, насколько жалко прозвучали собственные слова. — Только Лилит. — Важно качество, а не количество друзей, — автомобиль остановился на красном свете светофора, давая возможность Эйтону сконцентрировать на мне внимание. — У меня два лучших друга. Немного, скажи? Но я уверен в нашей дружбе на двести процентов, хоть и не отрицаю возможности, что ещё несколько лет и наши пути по объективным причинам разойдутся. — Почему? Эйтон поджал губы и задумчиво побарабанил пальцами по рулю: — Я к тому клоню, Фанни, что не стоит зацикливаться на стерве — Лилит, назвавшейся твоей единственной подругой. Дружба приходит и уходит, а если дело касается самозванцев, то надо не ждать, а лично слать на хуй. На лице мужчины отчётливо проскользнула грусть и обосновалась в глубокой морщинке между нахмуренными бровями. Я лезла не в своё дело, однако не могла побороть любопытство: — Ты понимаешь, что есть причины, из-за которых ваша дружба может сойти на «нет», — осторожно произнесла, наблюдая за реакцией мужчины. — Ты принимаешь это, но не пытаешься предотвратить. Почему? На удивление улыбка вновь обосновалась на его губах: — Люди приходят в мою жизнь и уходят из неё. Круговорот людей в моей жизни — естественный процесс, Фанни. И в твоей точно также, однако ты цепляешься за свою подружку. И что в итоге? Ни подружки, ни хорошего настроения… Может, Лилит не самый удачный пример идеальной дружбы, но, если исходить из слов мужчины, то дружбы вовсе не существовало. Разве можно знакомиться с людьми, заводить дружбу, влюбляться и при этом не прекращать думать о том, что скоро эти люди оставят тебя? Покачала головой и дёрнулась от неожиданно сорвавшегося с места автомобиля. — Я не согласна, — выпалила и скрестила руки на груди, как если бы это могло уберечь от внезапного гнева мужчины. Не было гнева, только тихий смех и прищуренный взгляд: — Я не надеялся, что моя философия придётся тебе по душе. — Лично мне сложно жить с мыслью, что в итоге останусь одна. Произнесённые слова заставили сердце боязливо сжаться, но твёрдо решила не поддаваться эмоциям. Я не одна — у меня есть брат. Мысль о брате успокоила, позволила разжать в пальцах ткань платья, тем самым спасая материал от дырки. Скорее всего, Эйтону наскучил разговор, раз он увеличил громкость композиции, позволяя мелодии «Summer moved on» заполнить пространство между нами. Ну, и я не горела желанием развивать грустную тему, которая навеяла на мужчину скуку, а на меня страх возможных насмешек Судьбы. Откинулась на спинку кресла и, пока Эйтон расслаблено вёл автомобиль, засмотрелась на своё отражение в боковом зеркале заднего вида. Лицо постепенно сменяло ярко-алый окрас в белое полотно и, по мере того, как мы приближались к Бронксу, вовсе стало серым пятном. Встревоженно всматривалась в пейзажи, сменяющие друг друга резким контрастом: переливающиеся в ярком закате высотные здания сменялись облупленными стенами заброшенных построек. Неожиданно для себя зацепилась взглядом за отражение пассажирских сидений, на которых аккуратной стопочкой лежали разноцветные журналы. Нет, брат называл рассказы о супергероях — комиксами, и, судя по красочной обложке и размашистым буквам, я не ошиблась в догадках. Развернулась к стопке комиксов и в удивлении присвистнула, озорно поглядывая на мужчину: — Твоё хобби? — не удержалась от смешка и схватила первый попавшийся комикс, облачённый в прозрачную плёнку. Новый. Эйтон усмехнулся и покачал головой, явно обескураженный моим смехом. Я сама подивилась бы наглости, с которой рассматривала «секретные материалы», но мужчина не выглядел разозлённым. Это придавало уверенности. — Я — коллекционер! — с чувством гордости произнёс мужчина и притворно нахмурился, когда очередная смешинка слетела с моих губ: — Вот, как это называется… Тебе тридцать? Эйтон закатил глаза, заставляя забавляться ещё больше. — Мой брат увлекается супергероями. Ему восемь. Автомобиль сбавил скорость и русоволосый мужчина, удерживая одной рукой руль, второй рукой попытался вырвать из моей хватки комикс, однако я ловко спрятала его за своей спиной. — Твой брат — молодец, а ты-ы-ы напрашиваешься! — резкий выпад в мою сторону вызвал смех, и я подняла руки вверх, сообщая о своей капитуляции. Проследила полёт комикса на задние кресла и поймала взглядом улыбку его обладателя. — Я собираю преимущественно первые издания комиксов, но и от новинок не могу отказаться, — Эйтон вновь закатил глаза и неожиданно ткнул указательным пальцем в ямочку на моей щеке, отчего резко перехотелось улыбаться. Хотелось повтора. Хотелось ещё разок, хоть на секундочку ощутить на своей коже прикосновение горячих пальцев и расплыться лужицей прямо в комфортабельном Bentley. — Любимый герой моего брата — Тор. Мужчина одобрительно кивнул и вновь удивил, горячо выпалив: — Намучался я с поиском издания, в котором впервые упоминался Тор! Но результат стоил трудов. — Нашёл? — Нашёл и отвалил двести тысяч долларов, — хихикнул при виде моих выскочивших из орбит глаз, и решил окончательно добить. — Фанни, это один из дешёвых комиксов в моей коллекции. А я-то, наивная, горевала по своим нескольким баксам, потраченных на игрушку брата. Оказывается, цены варьировались от тысяч, а мне повезло отыскать палатку со всевозможными комиксами, игрушками и прочей наживой для коллекционеров. Как-то резко атмосфера с непринуждённой и веселой сменилась на гнетущую и пугающую. Мы заехали на территорию Бронкса, на которой даже вечернее солнце не отбрасывало ярких красок. Район навечно погряз в чёрных и серых тонах, отчего стало неловко при Эйтоне. Для него подобный район — дикость, и мне искренне не хотелось видеть мужчину среди этой грязи и похабщины. — Эйтон, можешь остановить здесь? — спросила, замечая вдалеке знакомый силуэт здания, которое вынуждена была называть «домом». — Спасибо. Мужчина в ужасе оглядел окрестности и сфокусировал на мне свой ошеломлённый взгляд: — Почему ты здесь живёшь? Ну, явно не от хорошей жизни! — Это вынужденная мера, — заверила, надеясь, что столь пропащее место не будет ассоциироваться со мной. — Поднакоплю средств и обязательно съеду. — Пизде-е-ц, Фанни. И правда кошмар, что подтвердил очередной пьяница, вывалившийся из здания магазина и громко ругнулся на выкрики разъярённой продавщицы. Она выбежала следом за стариком и надавала тумаков, выхватывая из его карманов причитающиеся купюры за проданный товар. Прикрыла глаза и побоялась смотреть на Эйтона, который громко выдохнул и побарабанил пальцами по рулю: — Почему бы тебе не остановиться в отеле? Компания может выплатить тебе часть суммы вперёд, и ты… — Да всё отлично, правда, — попыталась улыбнуться, прекрасно понимая, что, навряд ли, найду вариант дешевле, чем в Бронксе. Это место поглощало со всеми потрохами, и мне начинало казаться, что я никогда не распрощаюсь с угрюмым районом. — Ты жила у Лилит, — догадался мужчина, а, может, напряг память и вспомнил подслушанный разговор. — Теперь понятно, чего за неё цепляешься. В шоке уставилась на мужчину и с непонятно откуда взявшейся злостью отчеканила: — Я дружу с подругой не из-за возможности ночевать у неё! Открыла дверь автомобиля и задрожала от пронизывающего дуновения ветра, смешанного с запахом перегара и вони из открытых мусорных баков. Как можно быстрее закрыла дверь, чтобы салон не пропитали здешние специфические ароматы, и зашагала в сторону дома. Самое сложное — не оглянуться, но ещё сложнее терпеть на своей спине прожигающий взгляд и молиться, чтобы шикарный Bentley покинул опасный район. Обхватила плечи руками и опустила взгляд на балетки, как обычно делала, вступая на территорию бомжей и пьяниц, тем самым становясь для них неприметной и неинтересной. — Соседка! — от внезапного оклика над самым ухом вздрогнула и подняла взгляд на мужчину с третьего этажа, который умудрился сквозь дымку алкоголя узнать меня и радостно заулюлюкать. — Как же рад тебя видеть! — Здравствуйте, — скомкано пробормотала и попыталась обойти мужика, но он больно ухватил своими короткими, пухлыми пальцами рукав платья, заставляя вернуться на шаг назад. Пришла пора испугаться по-настоящему, когда глазёнки соседа недобро заблестели, а ткань платья пошла по шву: — Ты мне сотку задолжала! — Я-я. Я не брала у вас денег, — испугано споткнулась на слове и лихорадочно обвела взглядом пустые улицы. — У меня нет денег. Мужик расхохотался и болезненно толкнул в сторону переулка, за которым следовала проезжая часть: — Ну, так найди и принеси, курица! И я, чёрт возьми, пошла. Не видя куда — глаза заполонили слёзы, не слыша в спину проклятия — бешеное сердцебиение заглушало, я двигалась в сторону переулка и не знала, как попасть в квартиру. Постыдно шмыгнула носом и ускорила шаг, когда топот за спиной увеличился вдвое. — А ты, петух, откуда такой взялся? Резко затормозила и обернулась, наконец, различая голоса. Думала, самое страшное — Bentley среди полуразрушенных построек, оказалось, что самое страшное — увидеть с иголочки одетого мистера Хилла рядом с пьяницей-соседом. Хватило нескольких шагов, чтобы подлететь к мужчине и попытаться загородить его от бешеного соседа. Глупо, но я тогда с трудом соображала, позволяя только одной мысли колотиться в сознании: «Эйтон не должен быть здесь!» — Э-э-э, овца, я тебя, куда отправил? Подобно затравленному зверьку посмотрела на Эйтона и взглядом попыталась вымолить, чтобы он уехал. Однако мужчина не «прислушался» к немой просьбе или же растолковал мой взгляд иначе, раз рванул в сторону обидчика и схватил его за грудки. Нет-нет-нет! — Эйтон! Мужчина без лишних слов, не отвечая на гору свалившегося дерьма из уст соседа, отбросил его к мусорному баку. Металлическая крышка бака с громким звоном встретилась с землёй, в точности, как пьяница распластался на промокшей от дождя картонке. — Ах-х! Пидрила! — попытался подняться на ноги, но объёмное пузо не позволило так быстро преодолеть «полосу препятствий», а Эйтон, напротив, не поленился подойти ближе: — Пидрила? Вот и познакомились, но я буду называть тебя Мразь, — испуганно вскрикнула, когда подошва ботинка прижалась к щеке соседа и впечатала его профиль в асфальт. — Тебе понадобилась сотка, мразь? Так, отработай, сука! Медленно слизывай дерьмо с моих ботинок. Зажала ладонью рот, чтобы крик отчаяния и ужаса не сорвался с губ и не привлёк внимание обитавших поблизости аналогичных отморозков. Проморгала слёзы и зажмурилась, когда увидела исказившееся лицо соседа под давлением мужской массы тела. — Что ты скулишь, мразь? А-а-а, тебе неудобно? Позволь я выбью твои зубы, чтобы легче было полировать! — Пожалуйста! — воскликнула и схватила пальцами плечо Эйтона в надежде предотвратить ужасные последствия. Его слова, действия пугали до помутнения в глазах, стоны соседа сводили с ума, но я упорно не позволяла страху поглотить меня. — Эйтон… — Иди в машину, — испуганно дёрнулась, когда тёмно-серые глаза без былого прищура, ехидства или забавы «оттолкнули» на несколько шагов назад. Я не стала спорить, я была не способна справиться с шоком от происходящего, поэтому побежала к автомобилю и быстро забралась в салон. Меня лихорадило настолько сильно, что ощущала, как болезненно клацали друг о друга зубы, как ныли коленки и немели пальцы на руках. Мне давно не было так страшно, и я не могла понять, что пугало больше: ярость соседа или ярость Эйтона, от которого не ожидала такой…агрессии. Не сдержала громкого вскрика, когда упустила момент появления мистера Хилла. Он хлопнул дверью и вырулил с ненавистной улицы, никак не отреагировав на мою бурную реакцию. Во все глаза рассматривала взлохмаченные волосы, устрашающе «бегающую» жилку на шее и до предела вздутые вены на руках, которыми непременно восхитилась, но не сейчас. Сейчас я боялась и справлялась со своим страхом самым бесполезным способом — я расплакалась. В салоне продолжала играть песня группы A-ha, поставленная на повтор, но явно не годившаяся в качестве саундтрека к пережитому триллеру. Весёлые мотивы контрастировали с повисшей атмосферой ярости и страха. Однако, прислушиваясь к голосу солиста, понемногу начала утихомиривать дрожь и ладонями стирать влажные следы своей трусости. — Классная песня! — неожиданно оценил мужчина, заставляя тут же согласно закивать. — Сейчас будет мой любимый момент… — проследила за его указательным пальцем, приподнявшегося на руле в попытке подловить тот самый «момент». — Sta-a-a-y… Громко фыркнула и прикрыла пальчика очередной смешок, готовый сорваться с губ. Подражать солисту группы у Эйтона вышло на «ура», но истерический смех упорно прорывался на всеуслышание. — Да брось! Я неплохо пою, — притворно насупился мужчина и в противовес оскорблённому тону улыбнулся. Кажется, русоволосый весельчак вернулся, а тот злой и до дрожи в коленках пугающий мужчина растворился, как страшный сон. Автомобиль остановился около высотных зданий, а я только сейчас соизволила посмотреть в окно и непонимающе свести брови на переносице. — Куда мы приехали? Эйтон заглушил мотор автомобиля. — Ко мне домой.