Разве ты любил?

Я наспех расчесала длинные волосы и заплела их в колосок, позволяя непослушным локонам у висков обрамлять овал лица. Избавиться от сонного состояния со всеми вытекающими конфузами в виде мешков под глазами и помятого вида оказалось невозможно за те пятнадцать минут, которые я себе выделила. Спешила по очевидным причинам — мне было необходимо проснуться раньше Эйтона и приготовить вкусный завтрак. Я помнила его толстый намёк, но и без него не посмела бы проигнорировать утренний ритуал, которым планировала отблагодарить мужчину. Кто бы мог подумать, что мистер Хилл окажется рыцарем на белом коне и спасёт меня из логова чудовища-соседа? Чудеса, да и только! Но именно за эту подаренную сказку критично осмотрела «богатство» холодильника и мигом забеспокоилась. Пусто. Ни яиц, ни колбасы, ни овощей, даже повешенной мыши обнаружено не было, что заставило меня лихорадочно соображать. Может, в шкафчиках затерялись крупы? Неожиданный звон на всю квартиру вынудил испуганно вскрикнуть и прикрыть пальчика рот, чтобы своей впечатлительной натурой не разбудить хозяина моего пристанища. Кто-то настойчиво звонил в дверь, а я стояла у открытого холодильника и тупила, не решаясь впустить незнакомцев в чужую квартиру. К громкому звонку входной двери присоединился плач «холодильника», дверцу которого в ту же секунду захлопнула и устремила взгляд на лестницу. Я облажалась по всем фронтам, наблюдая, как мужчина, облачённый в тёмно-синие облегающие брюки и белую рубашку классического кроя, спустился на первый этаж, избавил квартиру от противного звука и вернулся на кухню с бумажным пакетом в руках. — О-о! Фанни, ты проснулась! — радостно воскликнул Эйтон, излучая бешеную энергию, и поставил на поверхность барной стойки доставленный пакет. — Уже хотел будить тебя. Будить меня? Бросила взгляд на свои наручные часы и в удивлении посмотрела на мужчину, который в восемь часов утра выглядел так, будто снизошёл с обложки GQ. Нельзя быть таким идеальным рано утром, когда исключительно все люди переживали маленькую трагедию из-за потери тепла уютной кроватки. — Я хотела приготовить завтрак, — в неуверенности покосилась на предателя-холодильник и учуяла вкусный запах ресторанной еды. Эйтон опустошил бумажный пакет, всё его содержимое выставив на стол, и махнул рукой на мои тихие бормотания. — Я завтракаю по дороге в офис, но тебя же тоже надо покормить, — усмехнулся мужчина и продемонстрировал две картонные миски. — Панкейки с клубничным вареньем или тосты? — Панкейки, — в руках оказался аппетитный завтрак, и ощутила, как призывно заурчал желудок. — Ты очень добр ко мне, Эйтон. Не знала, что с подвигло ляпнуть подобное откровение, но стоило вспомнить соседа, ненавистные стены съёмной квартиры и в целом проклятый Бронкс, как не смогла удержаться от благодарности. Мужчина усмехнулся и причудливо прижал ладони к своим щекам: — Ну, разве я не милашка? Я чуть было не уронила желанные панкейки, когда карие глаза с едва уловимым изумрудным блеском оглядели изумлённую меня. Не серый, не дождливый взгляд, а яркий, игривый, до помутнения рассудка гипнотизирующий взгляд. — Твои глаза… — в изумлении пробормотала и, позабыв о стеснении, наклонилась через барную стойку ближе к мужчине. — Они карие? К моему огромному сожалению и в тоже время отрезвлению от магии пленительного взгляда, Эйтон отстранился и принялся за еду, отрывисто дёрнув плечом: — Ну, да. Карие. Как он мог скрывать от окружающих настолько завораживающий взгляд, пряча его за цветными линзами? Однако мужчина не желал развивать эту тему, находя иную, щепетильную для меня, будто в отместку за любопытство: — Рукав твоего платья… Он порван. От наблюдательного Эйтона не скрылся нанесённый соседом ущерб, хотя я старательно пыталась прикрыть конфуз своей причёской. Не вышло. — Да-а, я планировала зашить на работе. — Лучше съездить домой и переодеться, — отрезал мужчина и, тяжело вздохнув, смягчился. — Хотя возвращаться в Бронкс… — Сейчас там безопасно! — заверила, находя идею освежить свой гардероб более чем удачной. — После ночных попоек все спят до самого вечера. Ни капли лжи, которой был удовлетворён мужчина и кивнул на нетронутые панкейки: — Тогда завтракаем, и я вызову тебе такси, — зачерпнул свой тост в малиновый джем и в нетерпении забарабанил пальцами по поверхности стойки. Удивительно, но за тот короткий промежуток времени, что я оставалась наедине с мистером Хиллом, мне удалось научиться «прочитывать» его характерные жесты. Вот сейчас, заполняя тишину биением своих пальцев, он явно спешил разделаться с утренним ритуалом. Не желая услышать от мужчины прямого упрёка в сторону моей черепашьей натуры, наспех запихнула в рот панкейк и активно зажевала, чтобы почувствовать на себе неожиданный карий взгляд. Бурная фантазия подкинула картину со стороны, где мои и без того огромные щёки превратились в два баскетбольных мяча, и от созерцания столь неэстетической картины поперхнулась. Прикрыла рот ладонью и попыталась откашляться, ощущая несильные похлопывания мужской ладони по спине. Господи! — Фанни, не торопись, — услышала тихий смех Эйтона, и чуть было от досады не топнула ногой, желая провалиться через пятьдесят восемь этажей. — Тебе хватит двух часов на дорогу «туда и обратно»? Кивнула, не в силах прохрипеть банальное «да», боясь вновь изойти в диком кашле. Господи, спасибо, что панкейк не застрял в горле и не заставил меня сильнее краснеть. — Отлично! — обрадовался и тут же пояснил. — Я хочу, чтобы сегодня ты отправила сформированные приглашения и в пятницу посетила пресс-ужин по случаю предстоящей выставки. Во все глаза уставилась на мужчину, чувствуя, как радостно участилось сердцебиение. Он сейчас серьёзно? — Это работа, — тут же предупредил Эйтон, перехватив мой безумный взгляд. — От тебя требуется обойти приглашённых художников и искусствоведов и узнать их первое впечатление от пробного варианта выставки. Эта работа, конечно, не совсем в твоей компетенции… — Ничего страшного, — заверила мужчину, пока он не успел передумать. — Я в университете активно участвовала в общественной жизни и даже проводила экскурсии в картинной галереи в зале эпохи Возрождения. — Ну, умница, что тут сказать? Механически улыбнулась на сомнительный комплимент, который стоило ли расценивать в качестве комплимента, или же это был сарказм? Однако Эйтон продолжил: — Хорошо, что у тебя есть навыки общения с публикой. Всей этой работой «на побегушках» занимался Кен, но сейчас я потихоньку раздаю его обязанности, — мужчина подмигнул. — И тебе перепало. Непонимающе нахмурилась, решившись уточнить: — Ты переводишь его в другой отдел? — мысль о том, что мне заменят руководителя или, того хуже, вовсе оставят без советчика, неприятно напрягла. — Неа-а-а, — протянул Эйтон и осушил бумажный стакан душистого кофе. — Я его увольняю. Очередной панкейк, не успевший попасть в рот, замер у губ, и я неверующе застыла на месте. Почему? — Почему? — озвучила раскалывающий мою голову вопрос и не сдержалась от похвалы в сторону доброго и дружелюбного руководителя.- Мистер Браун отлично выполняет… — Мистер Браун лезет не в своё дело, — резко перебил Эйтон и быстро собрал образовавшийся мусор в пакеты. — А я терпеть не могу, когда люди, которых не обделил своей добротой, даровав перспективные должности, задирают нос. Внезапно мужчина рассмеялся и неожиданно щёлкнул пальцем по моему носу: — Учись на чужих ошибках, Фанни, и тогда в твоём представлении я не перестану быть милашкой. Растерянно кивнула и всё-таки доела оставшейся панкейк, чувствуя дикую обиду за мистера Брауна. Мне-то казалось, что они — друзья, по крайней мере, Кен отзывался о начальстве в дружеском ключе и явно не рассчитывал на сокращение. Но в лоб спросить Эйтона о своих догадках не решилась — допивала кофе в молчание и искоса следила, как он что-то активно печатал на мобильном телефоне. Улыбался, когда едва уловимая вибрация щекотала его ладонь, и вновь набирал текст. Поджала губы, мысленно коря себя за неумение придумывать тему «из воздуха» и заводить с мужчинами увлекательный разговор. Может, общение с публикой не доставляло мне неудобств, однако в общение с мужчинами, особенно с красивыми мужчинами, я полный профан. — Да? — вскинула голову на мужчину, чтобы увидеть, как он прикладывал телефон к уху и прислушивался к звонившему абоненту. — Ну, привет. Нет, не отвлекаешь. Женский голос. Пальцы непроизвольно сжались вокруг стаканчика, благо содержимое было выпито и не могло пролиться через края. — Ты же знаешь, я всегда свободен для тебя. Резко встала с барного стула и, не имея желания слушать мужское урчание и мелодичный голос на другом конце телефона, с шумом скомкала картонные тарелки. Эйтон отошёл от созданной суматохи, давая возможность прикрыть ладонями лицо и справиться с подступившими эмоциями. Сама виновата, раз не смогла увлечь мужчину настолько, чтобы он сбросил вызов со словами: «Я занят!». — Договорились. И я тебя. Отняла ладони от лица и пожалела, что заставила Эйтона отойти. Что значило «и я тебя»? И я тебя рад слышать, и я тебя целую или, чёрт возьми, и я тебя люблю? — Быстрее будет на автобусе, — накинулась на Эйтона, когда он непонимающе обернулся. — Такси долго ждать. Губы растянулись в уловимой ухмылке: — Отсюда не ходят прямые рейсы до Бронкса. И да, такси уже у подъезда. Отличная возможность быстрее свалить отсюда, что я и сделала, немало удивив мужчину. Скомкано заверила, что буду на работе через час, и выбежала вон из квартиры, набегу вспоминая, как выбраться из «королевских хором»-подъезда. Меня испугала очередная вспышка «гнева», подобно той, что привела к конфликту с Джейд. Я не смела ревновать мужчину, но сердце обливалось кровью всякий раз, как на горизонте появлялась красивая девушка, одаренная фирменной улыбкой мистера Хилла. Будучи в салоне такси, зажмурила глаза и болезненно ударилась затылком о подголовник, негодуя на разъедающие внутренности противоречивые чувства. Ситуация усугубилась, когда за окнами автомобиля показались ненавистные пейзажи, подобно ластику стирая воспоминания о высотных зданиях и чарующих видах на огни Нью-Йорка. — Сколько с меня? — осторожно спросила водителя, морально приготовившись распрощаться с круглой суммой, но мужчина удивил: — Оплата произведена онлайн, — криво улыбнулся, оглядывая окрестности, и пожелал удачного дня. Конечно же, это была откровенная насмешка, ведь всем было известно — в Бронксе удачных дней не бывает. Пробежала мимо мусорных баков, стараясь не воспроизводить в памяти картину прожитого безумия, и быстро забежала в подъезд серого, разрисованного граффити дома. Как говорилось, почувствуй разницу, Франческа! Чуть было не на цыпочках преодолела этажи, прислушиваясь к громкому храпу соседей, и с облегчением выдохнула. Всё по стандартной схеме: кутёж ночь напролёт и сонное царство целый день. Однако замерла на ступеньках собственного этажа, когда увидела приоткрытую дверь в квартиру. В мою квартиру. Посмотрела вниз на лестничный пролёт, будто оттуда кто-то мог прояснить ситуацию, и в неуверенности подошла к квартире. Первая мысль — бежать без оглядки, вызывать копов и дождаться их снаружи. Но, куда мне было бежать и, тем более, звонить копам, которые давным-давно махнули рукой на чертовщину, творившуюся в стенах этого дома? Резко открыла дверь, приготовившись встретить поджидающего соседа, и ощутила, как сердце, одним оглушительным ударом, выбило из меня всю уверенность. Без чувств прислонилась плечом к дверному проёму и возжелала выколоть собственные глаза, лишь бы не видеть комнату, превратившуюся в хаос. Как там говорил Эйтон? Это пиздец.