Разве ты любил?

Закрыла за собой дверь и порадовалась, что щеколда оказалась исправной, чего нельзя было сказать об опрокинутом комоде, разбитом зеркале и пружинистой кровати, выпотрошенной до последней колючей железяки. Если отморозки хотели поживиться, то их ждало крупное разочарование, потому что… В ужасе рванула к «разобранной» кровати и, не обнаружив драгоценной коробочки, лихорадочно завертелась на месте. Я усугубила погром в квартире, пытаясь отыскать свои сбережения: обыскала каждый уголок, заглянула во все ящики и даже умудрилась осмотреть лестничную площадку. Украли. Опустилась на пол и уткнулась лицом в согнутый локоть, не имея желания лишний раз лицезреть творившийся хаос. Да даже он заботил в меньшей степени, чем осознание моего полного материального фиаско. Неугомонное сердце не подавало признаков жизни, отчего перед глазами залетала мошкару и заставила неосознанно отклониться на левый бок. Удержала равновесие, уперевшись ладонью в пол, и пальцами почувствовала липкую слизь. Я не представляла, как вычистить квартиру и исправить бардак до того, как произошедшее станет известно хозяину квартиры. Беспомощность пугала, а пустые карманы и банковская карта вызывали холодный пот, градом спускающийся по позвоночнику. Самое ужасное в беде то, что ты ни к кому не можешь обратиться за помощью. Дело не в гордости — её не было, как не было помощников, готовых разделить мою трагедию. Достала телефон из кармана платья и открыла список контактов, ощущая влажную дорожку вниз по щеке. Шмыгнула носом и быстро избавилась от ненужного потопа, толку от которого не больше, чем от пустой кредитки. — Слушаю! — вздрогнула от резкого голоса, болью отозвавшегося в моих висках и запоздало осознала свою ошибку. Звонить Саре — глупая затея, настолько же глупая, какой выставила себя я, решив просить помощи у ненавидящей меня женщине. — Здравствуйте, мисс… — У Джо в субботу бассейн, — перебила женщина, затыкая меня на полуслове. — Он разве тебе не сказал? Кивнула, как если бы она могла видеть, и в презрении уставилась на влажное пятно, быстро распространяющееся по черной ткани платья. Прикрыла динамик пальцами и очередным хрипом попыталась остановить слёзы, быстро выпаливая: — Я… У меня возникли проблемы, Сара. Послышалось недовольное сопение, и я не сдержалась от мысленной усмешки. Ещё минута подобного сопения, и я зайдусь в истерическом хохоте. — Какого рода, Франческа? Мне из тебя вытягивать каждое слово? — Извини, — пробормотала и сжала пальцы в кулак, набираясь сил для контрольного выстрела в собственный висок. — Можешь, пожалуйста, одолжить сто долларов? Я обязательно верну в конце месяца! Молчание на другом конце телефона было характернее всяких слов, однако не могла остановить расплетавшийся язык: — Я устроилась на работу, так что ты не волнуйся,  обязательно верну! Просто мои соседи… Сара, ты не представляешь, что они сделали! — Франческа! Грубый голос заставил в ту же секунду заткнуться и прислушаться к жестоким вибрациям, отдающимся от динамика средства связи: — У тебя совесть есть? Опешила от брошенного вопроса-обвинения, а Сара продолжила: — Я одна воспитываю твоего брата: одеваю, кормлю, на кружки вожу. Думаешь, это бесплатно? — Конечно, нет… — Я целыми днями гроблю своё здоровье, а ты молодая, полная сил и здоровья девушка смеешь просить у меня денег? Как наглости-то хватает! Отстранила телефон от лица, не в силах выслушивать тот шквал негатива и обвинения, которые морально не была способна выдержать. — Извини, — скомкано пробормотала и пальцами вытерла влажные глаза, избавляясь от белой пелены невыплаканных слёз. — Извини за беспокойство. Сбросила вызов и уткнулась лицо в колени, чувствуя, как сотрясались плечи от разрывающих внутренности эмоций. Сара — единственный человек, с которым связывало хоть что-то. Больше звонить некому, больше никто не мог помочь. Поднялась на ноги и трясущимися руками принялась собирать разбросанные вещи, возвращая их в ящики. Попыталась вставить ящики в конструкцию комода, но направляющие планки прогнили настолько, что не выдержали навалившегося на них веса. Поставила ящики друг на друга и не сдержала громкого, надрывного проклятия, когда самодельный комод подозрительно заскрипел и в одну секунду перекосился. — Господи… — прошептала и оглядела кровать, шкаф, разбитое зеркало, которое своими острыми осколками пугало больше всего. Увидеть своё отражение в разбитом зеркале — плохая примета? Так, я обречённо махнула рукой на приметы, зачарованно разглядывая своё заплаканное лицо в многочисленных осколках. Вздрогнула от неожиданной вибрации и посмотрела на мигающий экран мобильного телефона. Первое желание — разбить испугавшую технику о стену, но любопытство не позволило совершить задуманное — открыла полученное сообщение и непонимающе нахмурилась. «На ваш счёт поступило…» — этого было достаточно, чтобы не поверить оповещению из банка, открыть банк-онлайн и на счёте карточки увидеть поступившие пятьдесят долларов. — Не понимаю, — прошептала и до боли прикусила щеку с внутренней стороны, когда додумалась вернуться к сообщению и дочитать прикреплённый к переводу  комментарий: «Это мои собранные деньги. Не говори Саре!» Стоило сквозь слёзы разглядеть инициалы отправителя, как протяжно всхлипнула и почувствовала себя самой ужасной сестрой в мире. Всё происходящее — слишком неправильно, слишком не по плану. Не Джо должен был экономить на личных расходах, а я должна делать всё возможное, чтобы он был счастлив. Был счастлив хотя бы в редкие моменты наших встреч! *** С нескрываемым интересом разглядывал приближающуюся к моему рабочему столу точечную фигурку, облачённую в виниловые шорты и белую рубашку с пышными рукавами. Ну, до чего же шикарная малышка! Но стоило поднять взгляд на кошачий разрез глаз и ядовитую улыбку, как любой намёк на восхищение и желание пропадал бесследно. Пшик! И я одарил девушку не менее гостеприимной ухмылкой. — Знаешь, что меня в тебе бесит больше всего? Закатил глаза и в приглашающем жесте взмахнул рукой: — Кажется, сейчас узнаю… — Твой пошлый взгляд ровно до «этого» уровня, — очертила границу, отделяющую голову от остального тела. — А после кривишь лицо, будто тебе подложили дерьма. Одарил черноволосую своей самой очаровательной улыбкой, заслуживая в ответ не самый лицеприятный вид скорченного лица. Рассмеялся и подмигнул фыркающей девушке: — У нас это взаимно, Никки. Однако появление невесты моего лучшего друга — Томаса, откровенно удивляло. Мы не то, чтобы в плохих отношениях, но и приятелями нас с натяжкой не назовёшь. Скорее, мы придерживались нейтралитета, который не предполагал взаимный лепет приятностей и подобных встреч. Выжидающе приподнял брови, пока Никки шагами мерила просторы моего кабинета. Видимо, она никуда не спешила, а я имел возможность разглядеть едва уловимый выпирающий и откровенно меня пугающий животик. Сначала Свен, теперь Томас повяз в болоте под названием «семейная жизнь», и мне ничего не оставалось, как наблюдать за медленной и мучительной «кончиной» друзей. Пытался спасти — бесполезно. — Я хотела поговорить о мальчишнике. Слишком предсказуемо, что даже скучно. — Немного не твоё дело, не находишь? — усмехнулся, за что был награждён прищуренным взглядом чёрных глаз. Вот, не надо так смотреть, милочка, я и мои яйца давно научились не реагировать на столь пронзительный и пробирающий взгляд. — Надо думать, ты захочешь устроить вакханалию, — продолжила девушка, медленно продвигаясь к моему столу. — Выпивка и шлюхи, да? — Выпивка и шлюхи — наша стандартная программа на вечер пятницы, — огонь на глубине чёрных глаз раззадорил. — Я же планирую нечто глобальнее. Черноволосая опустилась в кресло, напротив меня, и я уже отчётливее разглядел очертания живота, при виде которого смягчился. Чёрт возьми, язык щекотала колкость с долей иронии и грубости, но не решился проверить на прочность беременную женщину. Не настолько же я — засранец, верно? — На самом деле, никакого плана нет, — сдался и не только увидел, но и ощутил, как аура над девушкой приобрела светлые тона. Отличный знак. — Свен настаивает на утреннике, а мои идеи воспринимает в штыки, — продолжил и, когда девушка откинулась на спинку кресла, внимательно слушая всю нашу мужскую подноготную, надавал себе несколько пинков под зад. — Всё-таки, Никки, лезешь не в своё дело. Занимайся девичником, а в мужские дела не лезь. Черноволосая подняла руки вверх в знак своей капитуляции и тихонько посмеялась: — Я хотела предложить свою идею, не более. Понимаешь ли, Эйтон, если вы созовёте шлюх — Томас пошлёт вас, а в первую очередь тебя, к чёрту. Он сам мне это сказал. Глазом не моргнул, хотя на душе резко сделалось неприятно и невыносимо от режущего чувства…ревности. Конечно, Томас пошлёт к чёрту, когда его ненаглядная закатит истерику. Конечно, он выберет ненаглядную, выберет еблю в уютном гнёздышке, и забудет о друге за пышными грудями. — А я хочу, чтобы он повеселился. Моя усмешка была красноречивее громкого: «Не верю!» — Без шуток, Эйт. Я против шлюх, но не имею ничего против красивой стрип-пластики. Сгоняйте в Вегас, разорите казино и пусть девочки «гоу-гоу» выполняют свою работу, но без дополнительных услуг. В нескрываемом изумлении оглядел девушку, и чуть было не подавился воздухом, настолько был потрясён пламенной речью: — Ты серьёзно про стриптиз? — получив в ответ кивок, оценивающе оглядел черноволосую. — И ревновать не будешь, если на красивое личико твоего женишка позарится какая-нибудь танцовщица? Девушка вызывающе закатила глаза: — Красивое личико в ту же ночь окажется у меня между ног, — поддалась вперёд и заглянула в мои прищуренные, до сих пор неверующие глаза. — Мы договорились? Без интим-сюрпризов. Не успел утешить черноволосую, так как дверь в кабинет открылась и в помещение влетела растрёпанная Фанни. Хватило секунды, чтобы я почувствовал необъятную злость при виде проклятого на ней платья. Опять. Это. Платье. Стрельнул глазами на порванный рукав, чтобы заметить аккуратные швы, которые захотелось разорвать в клочья. Какого чёрта? — Мистер Хилл, извините… — залепетала девушка и умолкла, замечая присутствие черноволосой. — Эйтон, — раздражённо поправил и не сдержал ярости, когда она умудрилась оправить рукав платья. — Почему ты не переоделась? Видел, как опешила девушка, как нервно дёрнулась от резко брошенных мною слов, как неловко двинулась в сторону стола и протянула папку: — Возникли кое-какие проблемы, — принял документы и нахмурился, примерно представляя, что за «проблемы» могли поджидать в Бронксе. — Мистер Браун просил передать эти документы… Он не в курсе вашего решения. Моего решения? А-а-а, увольнение! Бросил папку на край стола и не мог справиться с неотступающей злостью, которая только усиливалась при взгляде на бледное девичье лицо, красные глаза и ЭТО платье. Дьявол! Кивнул в сторону выхода, без лишних слов требуя разозлившую Фанни покинуть кабинет. Она и покинула, искоса наблюдая за черноволосой, отлично отыгравшей роль внимательного слушателя. Стоило двери захлопнуться, как я нехотя перевёл взгляд на Никки. Сомнений, касаемо её реакции, не было. — Эйт… — пробормотала она. — Откуда здесь взялся побитый котёнок?