Разве ты любил?

Завязала шнуровку платья и, прежде чем выйти из комнаты, напоследок бросила взгляд на зеркало. Как ни старалась, не получилось избавиться от припухлости под глазами и характерным красным носом, который умудрилась натереть, жалко проглатывая слёзы. Спускаясь вниз по лестнице, слышала голос телеведущего, желавшего миру доброго утра, и мысленно готовилась к встрече с Эйтоном. Я не просто проспала, я намеренно наплевала на готовку завтрака, и совесть нисколько не мучила меня. Стоило только вспомнить отрывки диалога: «Малыш, и я тебя!», как любое сожаление отступало восвояси. Первое, что увидела, очутившись в гостиной, это забавляющегося мужчину с телефоном в руке. Его настолько поглотил виртуальный мир, что он не заметил моего приближения, и удобнее развалился на кресле, свободной рукой подпирая подлокотник. — Привет, — пробормотала, чем привлекла внимание карих глаз. Снова карие, и снова мне не хотелось, чтобы он надевал цветные линзы. — Фанни, ну, ты и соня! — рассмеялся Эйтон и убрал телефон в карман свободно сидящих спортивных штанов. — Я успел выйти на пробежку, принять душ и заказать еду. А ты-ы-ы… — …А я выспалась. Вновь этот задорный смех, но не нахожу в себе силы улыбнуться в ответ. Осторожно присела на подлокотник кресла, чувствуя, как мужская ладонь опалила моё бедро, и смущённо потупила взгляд. Глупо смущаться после случившегося ночью, но ничего не могла с собой поделать — щёки непроизвольно окрасились в алый оттенок. — Почему ты такая грустная? — уловил настроение Эйтон и поигрался пальцами с задравшимся подолом моего платья. — Из-за вчерашнего? Замотала головой и в подтверждении своим поспешным движениям заверила в обратном. Я не жалела, даже после услышанного разговора не пожалела, и не подумаю допускать мысли об ином исходе событий. То, что было между нами — это прекрасно, и я ни за что не омрачу воспоминания о случившемся жалкими сожалениями. Однако мысль о том, что Эйтон не разделял моих восторгов, уничтожала изнутри. — Дело в твоей семье? — предположил мужчина, чем немало удивил. — Ты как-то говорила, что у тебя возникли проблемы. Отрывисто кивнула и, перехватив светло-карий взгляд, решилась рассказать: — Мой сосед, с которым ты успел познакомиться, ночью того же дня ворвался в мою квартиру и устроил погром, — не стала вдаваться в подробности, на одном дыхании выпалив правду. Может, не стоило быть откровенной с Эйтоном и посвящать в свои проблемы, однако мне требовалось высказаться хоть кому-то. Поспешила уменьшить градус повисшего напряжения, исходившего от мужчины, и махнула рукой: — Я уже прибралась, так что всё нормально. Эйтон неодобрительно прищурился: — Нихуя ненормально, Фанни. Это повторится снова, ты же понимаешь? Я с ужасом и мазохистским предвкушением дожидалась очередного нашествия пьяниц, но мужчину попыталась заверить в обратном. Не поверил, точнее не соизволил выслушать, грубо прерывая меня очередным ругательством: — Ты заявляла в полицию? — Это бесполезно, — грустно улыбнулась и, не желая наблюдать в прекрасном карем взгляде опасные огоньки, запустила пятерню во взлохмаченные волосы. — Он отомстил, и больше ему нет смысла мне досаждать. Я соврала, но до чего же сильно захотелось верить в собственную ложь! — Вот уёбок! Он отомстил мне, Фанни, воспользовавшись твоей беззащитностью! Ну, ничего, я в долгу не останусь… От услышанного безумия холодок пробежал по спине, а перед глазами вновь и вновь замелькали ужасные картины. Только намеривалась запротестовать и заставить мужчину выкинуть из головы кровожадные мысли, как он неожиданно обвил руками мою талию и переместил к себе на бёдра, заставив коленами упереться в мягкую обивку кресла. — Эйтон, не нужно никаких «долгов», давай просто забудем тот инцидент и… Громким «ш-ш-ш-ш» мужчина заглушил мои лихорадочные причитания и указательным пальцем поигрался со шнуровкой на моей груди, в точности также как прошлой ночью. Одно воспоминание — и ноги непроизвольно сжались от нахлынувших эмоций. — Предлагаю на этом закончить разговор об еблане, — в свою очередь предложил и с внезапным озорством заглянул в мои глаза. — Лучше ответь, почему ночью не дождалась меня и ушла к себе? Вопрос выбил из колеи, а в купе с нежным прикосновением горячих губ к оголённой ключице, чуть было не сдал со всеми потрохами. «Твоё кокетство и обещание встретиться с «малышом» лишили меня удовольствия заснуть с тобой в обнимку», — чуть было не ляпнула, одурманенная влажными поцелуями, но нашла в себе силы выдавить правдоподобную ложь: — Я как-то растерялась, — тихонько посмеялась и спрятала лицо в ложбинке его шеи, ощущая ответный задорный смех. Эйтон мог навестить меня ночью, мог схватить в охапку и вернуть в постель, мог остаться в выделенной для меня спальне, но ничего из перечисленного не сделал. Значит, не сильно нуждался в моей компании. От подобного открытия сердце болезненно сжалось в груди. Позволила наглому языку ворваться в мой рот и переплестись с моим языком, позволила себе окунуться в наше сумасшествии, с нескрываемым желанием подстраиваясь под ласки умелых рук, обвивающих мои бёдра, и пальцем, жадно сжавших ягодицы. Я попробовала раствориться в объятьях, вспоминая, как жарко, волнительно, и обещающе могли эти пальцы доставлять удовольствие, однако не могла избавиться от гнетущих мыслей. Одна за другой сотрясали моё сознание, напоминая, что сегодняшним вечером Эйтон с не меньшей страстью, возможно, с большей пылкостью будет ублажать «малыша». Этих мыслей было достаточно, чтобы вынужденно отстраниться от ласк мужчины. — Я у тебя в долгу, — многообещающе прошептал он и грубо сжал пальцами мою грудь, вырывая из груди громкий стон. — Какие вкусные стоны, Фанни! Самое время продолжить незавершённое дельце, м-м? Всё внутри меня тут же радостно заулюлюкало, а душа в унисон завопила «Да-да-да-да!», однако я нашла в себе силы упереться ладонями в мужскую грудь и отстраниться: — Думаю, лучше не торопиться, мне… В общем, мне не стало лучше, — невнятно забормотала, ощущая дикий стыд от поднятой мною же темы. — Может, к вечеру полегчает? Выдавила из себя подобие улыбки и, поглядывая на неудовлетворённое лицо Эйтона, увереннее повторила: — Встретимся вечером? Знала ответ наперёд, поэтому не удивилась, когда Эйтон устало закатил глаза откинул голову на подголовник кресла: — Чёрт, Фанни, у меня на вечер планы. Да-а, я примерно представляла все прелести «плана». Больно. Очень больно и неприятно, но могла поаплодировать себе стоя, когда не почувствовала приближения потопа. Плакать не хотелось. Вместо проявления слабости крепко-крепко обняла мужчину за шею, нутром ощущая, что это последняя возможность насладиться крепкими объятьями. — Ничего страшного, — заверила и втянула носом дурманящий голову аромат парфюма. — Как-нибудь потом. Телефон некстати запищал, привлекая внимание своего владельца, и я вынужденно покинула объятья мужчины, давая возможность прочитать полученное сообщение. — Бля-я, Фанни, это Томас, — неожиданно поделился Эйтон и непривычным затравленным взглядом посмотрел на меня. — Спрашивает, прекратились ли мои припадки? Ну, что за кретин! Он улыбался: оскорблял друга, показано фыркал, но искренне был рад, что Томас не скупился на первый шаг в их примирении. И я была счастлива за Эйтона, вспоминая, как убито чувствовал себя после ссоры с друзьями. — Думаю, вам стоит встретиться и переговорить, — поддержала весёлый настрой, получая награду «мисс Очевидность», однако мужчина не стал насмехаться — закивал и поднялся с кресла: — Прямо сейчас и поеду, пока его невеста вновь не настроила против меня. В удивлении наблюдала, как Эйтон накинул на плечи тёмно-синюю джинсовую ветровку и закопошился в поисках ключей от автомобиля: — Ты думаешь, что Никки настраивает против тебя Томаса? — Уверен! — усмехнулся и приблизился ко мне вплотную. — Неоспоримый факт — мы никогда с Томасом не ссорились. Никогда. Мы были, как братья, и никакая шлюха не могла встать между нами. — Никки — его будущая жена, — напомнила, чувствуя обиду за девушку, которую косвенно, но наградили званием «шлюха». Эйтон мою женскую солидарность не оценил — недобро прищурился: — Как только станет официальной женой, то наше общение сойдёт на «нет». И знаешь, Фанни, я постепенно начинаю мириться с этой мыслью. Пришла моя очередь иронично ухмыляться: — Круговорот людей в твоей жизни, — вспомнила слова о недолговечной дружбе, любви и всей той идиллии, в вечность которой я свято верила. Никогда не смогу принять странную философию жизни мистера Хилла! — Именно, — щёлкнул по носу и неожиданно обвил руками мою талию. — Какие планы в обеденные часы? Может, тебя куда-нибудь подкинуть? Мой маршрут известен нам двоим — гнилой, старый Бронкс соскучился и жаждет появления моей скромной персоны. Эйтону не требовалось озвучивать пункт назначения, раз он вызывающе закатил глаза и пораженно взмахнул руками: — Ты серьёзно собираешься вернуться в этот клоповник? Фанни, я тебе поражаюсь! Я и сама поразилась, с каким изумление мужчина отреагировал на не озвученный маршрут: — Мне, конечно, тоже не нравится Бронкс, но выбора у меня нет. — Херня всё это! — раздражённо отступил на шаг. — Выбор есть всегда, а ты цепляешься за Бронкс, как за единственное в мире пристанище! Что за бред? У тебя нет денег на квартиру в приличном районе, на номер в отеле? Без проблем, Фанни, я с радостью дам тебе тысячу долларов. Чего-чего? В ужасе уставилась на Эйтона и покачала головой, не желая брать у него и доллара: — Это, блядь, типа «нет»? — издевательски передразнил мои действия, и достал из кармана тысячедолларовую купюру. — Какая мне разница, подотру сегодня ей зад или отдам тебе! Неприятно. Прожигала взглядом деньги и чувствовала, как из моих лёгких одними словами выбили весь воздух. Не имея желания подпитывать неожиданную вспышку гнева, развернулась и зашагала к выходу. Эйтон громко фыркнул: — И я остался виноватым в том, что захотел помочь? В шоке от услышанной наглости развернулась к мужчине и не сдержалась в повышенном тоне: — Не так помогают, Эйтон! Его брови иронично изогнулись: — Ох-х, прости, может, мне тебя надо умолять взять эти чёртовы деньги? — стремительно подошёл ко мне и, грубо сковав кисть, насильно вложил купюру в ладонь. — Пожалуйста, Фанни, возьми деньги и найди жильё получше. Пожалуйста-пожалуйста! Вырвала руку из хватки и показано потёрла от неприятного, жёсткого прикосновения: — Не надо на мне срывать свою злость! «Я этого не заслужила!» — мысленно прокричала, однако мужчина был вынужден лицезреть моё недрогнувшее лицо. Ложь. Ему прекрасно были видны скопившиеся слёзы, готовые в любую секунду проделать долгий путь по щеке. — Меня бесит одно упоминание о Бронксе, — признался Эйтон. — Тут же вспоминаю уебана, и мне хочется ему втащить. Аж руки чешутся, Фанни! Это плохо. Подобная реакция не раз приводила к ужасным последствиям, поэтому решилась преодолеть свой страх перед таким вот Эйтоном — взяла смятую купюру и наглядно убрала в карман платья. Ужасно и дико, настолько ужасно и дико, что чувствовала себя ночной бабочкой. Нет, я не могла проглотить возмущение, уловив во взгляде мужчины потухший огонёк злости: — Это выглядит так, будто ты мне заплатил за ночь! Глаза Эйтона в нескрываемом шоке округлились до несоизмеримых размеров: — С ума сойти, Фанни! — и внезапно рассмеялся. — Будем считать, я купил твою девственность! Шутка не удалась, что понял и сам мужчина, в примирительном жесте поднимая руки вверх: — Bella donna, не хмурь свои бровки… Ему весело, а я физически ощущала, как купюра припекала кожу, разъедала, подобно серной кислоте, и заставляла претерпевать дикую боль. По крайне мере, единственная мысль действовала точно обезболивающее: «Джо сегодня же получит назад свои карманные деньги!» — Отвези меня, пожалуйста, в спортивный комплекс. В автомобиле ненавязчиво играла песня «Velvet», побуждая расслаблено разместиться на кресле и позволить мужской ладони нагло касаться коже моего бедра. Мы молчали, слушая приятный голос солиста, я же помимо композиции наслаждалась поглаживаниями большого пальцы внутренней стороны моего бедра. Не сдержалась и в свою очередь очертила венки на руках мужчины. Такие отчётливые, манящие и до дрожи в коленках сексуальные. Да, пожалуй, вены на кистях, предплечьях Эйтона — самая сексуальная вещь в мире. Сам он — ходячий источник секса, особенно когда бросал на меня кокетливо-прищуренный взгляд и не жалел улыбок. — Как-нибудь встретимся, Фанни, — «убил» меня напоследок, многообещающе чмокнув в губы. Вымученно улыбнулась и покинула автомобиль, на ватных ногах поспевая на тренировку младшего брата. Очень надеялась не пересечься с тётей Джо, но какое же было удивление, когда столкнулась в дверях с сошедшей с глянцевых журналов Лилит. Слишком внезапно и слишком быстро для неподготовленной меня, отчего испуганно йокнула и отступила на шаг, пропуская девушку вперёд. — Даже не поздороваешься? — удивила она вопросом, облокачиваясь о перила лестницы. — Надо думать, ты пришла не ко мне. Чёрт! И как могла забыть, что именно в этом спортивном комплексе подруга занималась танцами? Занималась и параллельно преподавала уроки танцев новичкам, чем несказанно гордилась и каждую тренировку выставляла в инстаграм. — Мой брат ходит в бассейн, — развеяла иллюзии Лилит, вызывая её грустную усмешку. Ей и, правда, грустно это слышать? Как оказалось, на этом девушка не думала прекращать меня удивлять: — Прости меня, Франческа. Неосознанно сделала шаг назад и почувствовала спиной перила. Люди выходили из здания комплекса и вынужденно обходили нас стороной, пока мы, не сговариваясь, не переместились на ближайшую лавочку. — Я не должна была срываться на тебя из-за такого подонка, как Эйтон, — продолжила подруга, не давая мне шансов прийти в себе от добродушного порыва. — Он не стоит того, что бы я теряла свою лучшую подругу! — В тот день ты сказала то, о чём действительно думала, — не дала слукавить и протянула руку, в ответ сжимая её тонкие пальцы. — Мне до сих пор неприятно, но не обижаюсь. Ты же знаешь, я отходчивая! Глаза Лилит в ту же секунду засияли: — Вот за это я тебя и люблю! — неожиданно сжала меня в объятьях, однако я осталась более сдержанной, вежливо приобняв её за плечи. — Ты не представляешь, как мне было плохо всю прошлую неделю! О том, как невыносимо было мне, ей, конечно же, не интересно. — Я искренне верила Эйтону, понимаешь? А он так жестоко обошёлся… — Тебе нужны от него лишь деньги. Лилит, ты поступила не менее жестоко. — Он влюбил в себя! — вспылила девушка и, перехватив мой неодобрительный взгляд, стушевалась. — Эйтон был таким нежным и говорил приятные слова… Ревность тут же яркой вспышкой отразилась в моём сердце, заставляя поёрзать на скамейке и отстраниться от девушки. — Это сейчас я понимаю, что у него стратегия такая: вешает лапшу на уши, получает желаемое и сваливает. Знаешь, какие были его слова после секса? — подруга старательно передразнила голос мужчины. — «Не хмурь бровки, малыш, нам же было хорошо? Было! И ты, и я получили удовольствие! Так что давай разойдёмся мирно и не будем ебать друг другу мозг!» Представляешь, Франческа, его пугала ебля мозгов, а то, что он мне сердце разбивает — нет! Непременно бы поморщилась от крепкого словца подруги, но была не в силах пошевелиться. Я вдруг с ужасом уловила то сходство, которое проглядывалось в словах девушки и поведении Эйтона. Он был нежен, непозволительно любезен в мой первый раз, и его крайне раздражал факт нашего взаимного неудовлетворения. Так, он хотел повторить секс, чтобы с чистой совестью помахать мне на прощанье ручкой? Бред! — Поэтому я так была зла, — тем временем продолжала Лилит, с каждым новым словом уводя меня в нокаут. — Не удивлюсь, если он ведёт список тех, кто кончил с его именем на устах. Я вздрогнула: слишком резко и слишком явно, отчего девушка непонимающе уставилась на небо, как если бы на меня снизошёл ливень. — Мир, Франческа? Проморгала белую пелену перед глазами и с минуту уставилась на протянутый мизинец. Дрожащими пальцами ответила на детский способ примирения и очутилась в крепких объятьях. Не сопротивлялась порыву подруги, радуясь, что она не могла видеть, как слеза тонкой змейкой полоснула мою щёку и разбилась о густые волосы. Если ужасные слова об Эйтоне окажутся правдой, то это меня морально уничтожит. Уничтожит факт, что я позволила влюблённости поселиться в сердце и пустить корни. Глупое, наивное сердце!