Разве ты любил?

Худшего исхода событий и придумать было нельзя. Видела, как уголки губ мужчины заметно дрогнули, но надо отдать ему должное — он не засмеялся. — Погоди-ка… Тебе сколько лет? Двадцать три? — Двадцать два, — жалко выдавила из себя, с опаской поглядывая на мужчину. Сложно было уследить за сменой эмоций: то ли его распирало от смеха, то ли он не мог поверить в правдивость моего признания. Как оказалось, его одолевало искреннее непонимание: — И за двадцать два года ни одному парню не пришло в голову тебя трахнуть? «Крепкое» словцо оросило моё лицо и шею красными пятнами, заставляя вскочить с дивана и невнятно забормотать: — Я…я думаю, мне лучше пойти спать. Эйтон задумчиво кивнул и в произвольном жесте руки махнул в сторону открытой двери: — Давай. Опять это его ненавистное, легкомысленное «давай»: оно заставило меня постыдно сбежать из клуба, со слезами на глазах покинуть провальное собеседование, и вот снова указывало на выход. — Мне было не до парней, — решилась прояснить ситуацию, боясь остаться в глазах мужчины не просто забавной девчонкой, а странной девственницей с кучей тараканов в голове. — Для меня на первом месте стояла учеба, и на тусовки попросту не оставалось времени. Господи, я обманывала не только Эйтона, но и саму себя, боясь смириться с жестокой правдой. Скрестила на груди руки, чувствуя себя дико неуютно под пристальным взглядом: — Или же на фоне своих подруг я была слишком непримечательной, — вот это уже походило на правду, заставившей меня горько усмехнуться. Теперь точно лучше уйти и не продолжать безумный разговор, однако ноги приковало к полу. Эйтон без стеснения обследовал меня взглядом, как если бы был в галереи, а я картиной маслом. Не желая выдавать лихорадочную дрожь, сотрясающую моё тело, вернулась на диван и сцепила на коленях пальцы. Ну, чего он так внимательно смотрел, смущая меня ещё больше? — Интересно, это что за подружки у тебя такие? — Лилит?..- напомнила о девушке и отрывисто рассмеялась, не веря забывчивости мужчины. — Эйтон, ты прекрасно понимаешь, о чём я. Вспомни нашу первую встречу в клубе. Помнишь? — Такое разве забудешь? — воскликнул мужчина и, поймав обиженный взгляд, щёлкнул пальцами по моему носу.- А чего ты ожидала, Фанни? Придя в элитный клуб с косичками и в сарафане ты могла рассчитывать… Да ни на что ты рассчитывать не могла. — Не очень-то и хотелось, — пробурчала, вызывая тихий мужской смех. Господи, до дрожи волнующий и в тоже время располагающий смех, благодаря которому решилась поднять глаза на Эйтона и несмело улыбнуться. Этот смех был ловушкой, потому что стоило мне расслабиться и потерять бдительность, как услышала скрип проминающегося дивана и физически ощутила приближение мужского тела. Непозволительно близко, но пути назад не было — подлокотник упирался мне в спину и заставил задыхаться от безупречного парфюма. — Приди ты в клуб в этом платье, у тебя было бы больше шансов, — улыбнулся Эйтон, и я вздрогнула от неожиданного прикосновения его пальцем к моей оголённой ключице. — Но тебе не очень-то и хотелось иметь этот шанс, да? Ощутила нежное прикосновение мягких губ к своей скуле, медленно очерчивающее её линию, и непроизвольно коснулась ладонью шеи Эйтона, согревая холодные пальцы о разгорячённую кожу. — Или хочется, Фанни? — шёпотом спросил в губы, соприкасаясь нашими носами, бесцеремонно заглядывая в помутневшие глаза. Без понятия, как такое возможно, но мои гормоны взыграли не на шутку, позволяя мужчине завладеть ртом и языком углубить поцелуй. Неумело, как позволяла мне минутная практика, попыталась ответить на поцелуй и задрожала, когда язык самостоятельно, на инстинктах, подстроился под неспешный темп. Мне нравится. Нравится приятное покалывание губ, нравится ощущать шершавый язык, нравятся чуть огрубевшие пальцы на моих скулах. Эйтон сократил ничтожное расстояние между нами, впечатывая спину в подлокотник, а сам навис надо мной, свободной от ласк ладонью накрывая мою грудь. Слишком нагло и слишком отрезвляюще, заставляя оторваться от желанных губ. — Я не уверена… — промямлила и. не чувствуя со стороны мужчины сопротивления, выскользнула из объятий.- Я, наверное, пойду в комнату. Брови Эйтона взлетели вверх, и он пятернёй зачесал назад упавшие на лоб волосы. Это я устроила на его голове кавардак, и это факт приятной болью отдавался в низу живота. — Ты, конечно же, можешь идти в комнату спать, — дал добро мужчина и взглядом испепелил влажные губы. Да, я знала, что мои чувствительные губы распухли и покраснели, как всегда с ними случалось под воздействием климатических факторов. Оказалось, воздействие горячих мужских ласк производило не менее впечатляющий эффект. — Но ты можешь остаться здесь, — продолжил Эйтон и поднялся с дивана, отчего почувствовала себя в большей небезопасности. — Позволь, пока ты не ушла, дать тебе маленький, совет, м-м? Опять эта непозволительная близость, и я вновь не в силах противостоять пленительному взгляду. — Никогда не доводи мужчину до болезненного стояка, если не уверена в своих желаниях. Это очень жестоко, Фанни. Взгляд резко, наплевав на мысленное «не смей», устремился вниз, и я густо покраснела. Он хотел меня. Эйтон желал меня. — Ты можешь остаться, если хочешь, — повторил он, на что кивнула и медленно двинулась в сторону выхода. Не хотела уходить. Не хотелось переступать порог комнаты, и тем самым ставить огромную точку в нашем сумасшествии. Мне нравилось это сумасшествие, я загорелась этим сумасшествием, испытывая ранее неизведанные, но до дрожи в коленях приятные потуги внизу живота. Я желала Эйтона. С первой встречи, с первого его грубого, оскорбительного слова продолжала желать и в тайне надеяться на искреннюю улыбку. Он подарил мне больше. Остановилась на выходе и развернулась к мужчине, внутренне разрываясь от противоречивых чувств. Никогда не загоняла себя в рамки: до свадьбы «нельзя», никогда не задумывалась о первой ночи с одним единственным. Всё это проходило мимо меня, заставляя не обращать внимания на многочисленные отношения подруги, на её сочувственные взгляды и ядовитые комментарии. Было всё равно, но не сейчас. Именно сейчас, впервые за двадцать два года, я смотрела на мужчину, я желала мужчину, я чувствовала себя непроходимой идиоткой, если окажусь способной отказаться от его предложения. Возможно, первое и последнее предложение от Эйтона. — Я хочу, — прошептала и вернулась в зону безграничной власти мужчины надо мной. Подняла на него взгляд и не смогла уловить эмоций. Кажется, он не удивился, а если и удивился смелости, то отлично замаскировался хищной улыбкой. Ловкие пальцы подцепили прядь моих волос и убрали за ухо, обдавая горячим дыханием кожу: — Хочешь? Давай проверим… Губы впились в мои губы жадным поцелуем, и придержал мою голову ладонью за затылок, углубляя свой напор. Прикрыла глаза и, отбросив остатки сомнений, обвила руками шею мужчины. Его волосы немного жёсткие, но от этого до дурмана манящие и завлекающие мои пальцы. Вынужденно оторвалась от губ и сделала лихорадочный глоток воздуха, ощущая, как мужчина развязывал шнуровку платья на моей груди, как молния издала характерный звук. Напряглась, когда платье стремительно заскользило по телу, и я прижала руки к груди, не позволяя ткани упасть к ногам. Эйтон отбросил пиджак на диван и принялся расстёгивать рубашку, не оставляя мои губы без внимания своих ласк. Я видела его без рубашки, но одно дело наблюдать на расстоянии за твёрдым прессом, выточенным рельефом и острыми косыми мышцами живота, а другое дело — иметь возможность несмело касаться ладонью произведения искусства. Я настолько сильно залипла на своих ощущениях, обострившихся до пределов, что упустила момент, когда платье скользнуло по телу и упало к ногам. Чувствовала пальцы на своей талии, медленно продвигающиеся вниз по бёдрам, и не могла унять бешеное сердцебиение в груди. Одна мысль о том, что Эйтона может оттолкнуть моё совершенно обыкновенное, хлопковое нижнее бельё, мои лишние сантиметры на талии, едва уловимые, но ненавистные растяжки на боках. Однако мужчину не оттолкнул меня, не усмехнулся и не подумал указать на недостатки. Подхватил под ягодицы, не позволяя ногам запутаться в ткани платья, и заглушил мой вызванный от неожиданного «полёта» смех лёгким поцелуем. — Ты дрожишь, Фанни, — заметил мужчина, прекрасно понимая, что вовсе не от холода меня сотрясала мелкая дрожь. — Тебе неловко перед Бэтменом и Суперменом? Покосилась на стеллажи с комиксами и рассмеялась, уткнувшись лбом в мужскую грудь. — Переместимся в спальню? Этот вопрос — последний шанс сделать шаг назад? Если Эйтон предоставлял для меня шанс, то, чёрта с два, я решусь на подобный шаг. Он снял с себя рубашку и накинул на мои оголённые плечи, а мне ничего не оставалось, как расслабленными, непослушными ногами следовать за ним вон из комнаты. Спальня мужчины — яркий пример минимализма, исполненного в серо-постельных тонах: необъятных размеров кровать, прикроватные тумбочки, дверь в ванную комнату и большое панорамное окно с широким подоконником. Укуталась в рубашку и в неуверенности замерла у кровати, не решаясь на дальнейшие действия. Да я была без понятия, что предполагалось делать, полностью доверившись мужчине. Он же быстро расправился с ремнём на брюках, заставляя меня в смущении отвести взгляд на окно. На улице глубокая ночь: ночное небо было украшено яркими вспышками звёзд, которые освещали в темноте спальни наши силуэты. — Фанни, расслабься, — с улыбкой посоветовал Эйтон, уловив моё подвешенное состояние, и озорно дёрнул полы рубашки. Он подошёл слишком близко, отчего столкнулась ногами с кроватью и с тихим писком приземлилась на неё. Мне и, правда, было необходимо расслабиться и насладиться моментом, не давая малейшим противоречиям его испортить. Потянула мужчину за шею ближе к себе и поцеловала, заставляя одним коленом упереться в матрас и нависнуть надо мной в своей дьявольской красоте. Песочные пряди волос упали на глаза, и я набралась смелости пятернёй зачесать их назад, в точности, как любил делать мужчина. Теперь это моё любимое занятие! — Мне нравится, как ты выглядишь в моей рубашке, — проговорил Эйтон, опуская нас на кровать, и давая возможность почувствовать под собой упругий матрас. — Но давай оставим её на утро, м-м? Сейчас хочу тебя голой. Полностью. В подтверждении своих слов ловко расправился с застёжкой моего неприхотливого бюстгальтера и дёрнул чашечки вниз. Из меня вырвался лихорадочный вздох, и я в немом вопросе уставилась на прикроватную тумбочку, на которой ночник наравне с яркой луной, подсвечивал наше безумие. — Ты не выключишь свет? Эйтон оторвался от моей шеи и проследил за взглядом, непонимающе нахмурившись: — Зачем? Неуклюже заёрзала под ним и пожала плечами, мысленно обругав свою очередную глупость. Видимо, не могла я прожить и минуты, не ляпнув какой-нибудь бред. — Ну, я думала, «этим» занимаются в темноте, — попыталась исправить сказанную глупость, но, судя по тихому смеху, только усугубило своё положение. — Интересно-о, — со смехом протянул мужчина и ладонью обследовал моё бедро. — Расскажи, а как ещё занимаются ЭТИМ? А-то я боюсь, за свои тридцать лет что-то делал не так! Не в силах наблюдать за веселящимся мужчиной, закрыла ладонью глаза и, не сдержавшись, поддержала смех. Чувствовала невесомые поцелуи на своих щеках и не подумала избавить лицо от широкой улыбки. Мне стыдно, но в тоже время до помутнения в рассудке приятно творившееся сумасшествие. — Расскажи-и, — не унимался, перехватив мой взгляд, и я с тихим смехом удовлетворила любопытство: — Ещё под одеялом. Серые — карие глаза устремились вниз, в ложбинку между моими грудями, и от них не ускользнула образовавшаяся испарина: — Нет, Фанни, под одеялом нам будет слишком жарко. И языком проделал путь по влаге, одним движением руки отбрасывая бюстгальтер в сторону. Ухватилась за плечи мужчины и старалась не думать о том, насколько сильно ему не нравилось увиденное. Или нравилось, раз он окутал ладонями мою грудь и негрубо сжал. Из груди вырвался удивлённый вздох, стоило только почувствовать новые ощущения, которые не доставляли боли, напротив, заставили ноги непроизвольно сжаться. Указательные и большие пальцы завладели сосками и медленно покрутили, отчего распахнула глаза и уставилась на мужские руки, умело окрашивающие соски в ярко-алый цвет. Саднящая боль побудила свести брови на переносице и лихорадочно вобрать в лёгкие больше воздуха, как оказалось — не зря. Эйтон припал губами к покрасневшей вершинке и тягуче обвёл диаметр языком, не отрывая от меня свой пленительный взгляд. Господи! Запрокинула голову назад и не сдержала тихого стона, чувствуя щекочущее наслаждение и одновременно дикое смущение от нечленораздельного стона, прозвучавшего в тишине спальни слишком громко. — Да-а, Фанни, не сдерживайся, — зашептал мужчина, влажными поцелуями продвигаясь к другой груди. — Я хочу, чтобы ты была громкой. Запустила пальцы в его волосы на затылке, и постаралась не думать о том, как могли со стороны звучать мои стоны, и как я могла выглядеть, податливо выгибаясь под ласками шершавого языка. Соски ныли от едва уловимой боли, а стоило губам оставить их без внимания, так ноюще саднили от холодного воздуха. Но это было приятное чувство, головокружительное чувство, благодаря которому перестала загоняться по поводу выброшенного прочь бюстгальтера. Эйтон вновь завладел мои ртом, и я с радостью ответила на страстный поцелуй, ощущая, как нежно его рука очерчивала изгибы моего тела и попыталась шире раздвинуть мои ноги. Не получилось. Резко сжала ноги вместе, болезненно ударяясь коленками друг о друга, и поймала на себе насмешливый взгляд серых глаз. — Я немного волнуюсь, — призналась и, в противовес своим словам, расслабила ноги, чем и воспользовался мужчина. Развёл их шире и уместился между ними, давая возможность закрепить положение на его пояснице. — Просто отбрось ненужные мысли в сторону и наслаждайся, — улыбнулся Эйтон и пальцами подцепил ткань моего нижнего белья. То немного, что осталось от комплекта «собери сам». — Ох-х, Фанни, твои трусики промокли насквозь! — довольно заурчал мужчина и застал врасплох, когда ладонью накрыл моё самое уязвимое место. — Не смущайся! — почувствовала горячее дыхание на подбородке, медленно спускающееся вниз по шее. -Это твоё желание. И оно прекрасно… Мои уши заложила от громкого шума в голове, созданного бешеной циркуляцией крови, а сердце никак не сбавляло оборотов в своём запредельном темпе. Желание, смущение, смятение, волнение, — всё смешалось воедино и отразилось дикой дрожью в теле, когда умелые мужские пальцы преодолели преграду из ткани белья и повязли в доказательстве моего желания. — М-м-м, — протянул мужчина и заставил сильнее сжать пальцы на его плечах, когда указательный палец вошёл в меня. От неожиданности попыталась сомкнуть ноги и не сдержала удивлённого полустона, не в силах справиться с подступившими эмоциями. Не могла разобраться в своих чувствах от необычного ощущения внизу живота, благо Эйтон избавил от ненужных мыслей, искусывая губы до характерной красноты. — Хорошо, да? А вот так ещё лучше, м? — палец задвигался в неспешном ритме «вперёд-назад», а большой палец, напротив, активно принялся стимулировать мою плоть. — Теперь представь, что внутри тебя мой член… Припала губами к его рту, заглушая очередную пошлость, готовую сорваться с его языка, и заёрзала от огненного шара, образовавшегося внизу живота. Слишком горячо и слишком нетерпеливо, отчего бёдра сами задвигались навстречу пальцам, желая приблизить неизбежное удовольствие. Ещё немного и… — Эйтон! — протестующе воскликнула, когда его пальцы лишили таких необходимых ласк, и ощутила тихий смех на своём влажном виске: — Мне нравится этот тон, — промурлыкал и издевательски похлопал по распалённой нежной плоти, заставляя дёрнуться в попытке зацепиться за возможность избавиться от тягучего, ноющего ощущения. Отстранился и быстро избавился от хипсов, позволяя не просто видеть внушительные очертания сквозь ткань белья, а с пунцовыми щеками наблюдать за полностью готовым членом. Мужчина достал из прикроватной тумбочки пачку презервативов, а я искоса поглядывала, как он держал в ладони член, отточенными движениями «вверх-вниз» поддерживая своё желание. Не будь настолько под впечатлением от увиденного, меня бы непременно покоробила полупустая пачка презервативов, но на тот момент было не до этого неприятного факта. Вытерла ладонью испарину на лбу и поймала взгляд серых глаз, от которых не ускользнуло моё невинное любопытство. Я и раньше видела мужские органы — возрастная реклама в Интернете не раз играла со мной злую шутку, но одно дело картинка, другое — видеть побуревшую от напряжения головку с уловимой капелькой желания, тонкую кожицу, через которую отчётливо проглядывались вздутые вены. Эйтон быстрым движением пальцев раскатал латекс по длине члена и, угадав мои совсем не невинные мысли, ещё раз прошёлся ладонью «вверх-вниз». Постыдно потупила взгляд и услышала усмешку, которая быстро потонула в очередном поцелуе. Мужчина не смущался, да и глупо было смущаться, когда его тело — мечта для любой девушки, однако и я оставила страхи позади. «Я в постели с мужчиной, который меня желает, — мысленно успокаивала себя, постанывая от страстных проделок Эйтона. — Я его хочу, и ничто в мире не помешает нам этой ночью!» Ощутила влажное, горячее прикосновение к своей плоти и задрожала, заставляя мужчину руками зафиксировать мои бёдра от возможной лихорадки. Чувствовала, как медленно он вводил в моё лоно член, и откинула голову назад под его нетерпеливое шипение. Одно резкое движение бёдер вперёд, и я тихонько вскрикнула от ожидаемой, но всё-таки ощутимой боли. Уткнулась лицом в мужское плечо и перевела дыхание, пытаясь перетерпеть спазмы внизу живота. Ощущение одновременного присутствия внутри себя члена и характерной саднящей боли было неприятным, но не настолько, как рассказывала Лилит. — Скажи, когда мне продолжить, — процедил сквозь зубы Эйтон и вышел из меня, оставляя наедине с неприятными вибрациями в теле. — Мне продолжить? — Да, — прошептала и поморщилась от очередного проникновения, вызвавшего меньше боли, но громче стон. Чёрт! — Чёрт! — в унисон моим мыслям повторил мужчина. — Если слишком больно, давай остановимся. Лихорадочно покачала головой, не желая испытывать чувство пустоты. — Не останавливайся, — простонала и задохнулась от нового толчка бёдер, темп которых постепенно набирал обороты. Боль отходила на второй план, однако ощущение дискомфорта перекрывало прорывающееся наслаждение, зародившееся от происков длинных пальцев мужчины. Эйтон прижался лбом к моему лбу и позволил задышать его дыханием, я же позволила шершавому языку очертить контур моих губ и приоткрыть для порции поцелуя. Неожиданно мужчина отстранился и быстро задвигал ладонью по налитому кровью члену, которому не потребовалась долгая стимуляция — Эйтон уткнулся в мою ключицу лицом и протяжно застонал, доходя до своего апогея удовольствия. Поцеловала мужчину в район уха и ощутила, как его влажная от смазки ладонь накрыло моё лоно. Тем не менее, подтянула ноги к груди и несмело улыбнулась, когда кареглазый оторвался от моей кожи и поднял свой взгляд: — Утром должно быть легче, — успокоил он и пальцами поласкал мои набухшие лепестки, отчего приглушённое желание напомнило о себе. — И мы продолжим, Фанни. Как хочешь, но не отстану, пока не увижу, как ты кончаешь. Значит ли, что мы не последний раз занимаемся ЭТИМ? Не сдержалась от глупого смеха и притянула мужчину ближе, желая вновь и вновь насладиться вкусом его языка и мягкостью губ. Он хотел продолжение? Он всерьёз говорил о последующих наших…кхм…встречах? Ощутила влажность на своём бедре и переместила взгляд на мужской орган, с которого Эйтон в ту же секунду стянул презерватив. — Я могу принять душ? Мужчина фыркнул от глупости вопроса: — Конечно, можешь, — и лукаво поглядел на меня. — Хочешь, составлю тебе компанию? В неуверенности покосилась на дверь в ванную комнату и промямлила: — Ну, нам же тогда будет не до душа… Эйтон рассмеялся и с чувством чмокнул меня в ямочку на щеке, заставляя «яблочки» налиться румянцем: — Забавная Фанни! Убедила, иди первая! Выкарабкалась из постели и ухватила край одеяла, намереваясь скрыть свою наготу, но Эйтон опередил — перетянул одеяло на себя и вновь одарил весёлым смехом. Показано возмутилась брошенному вызову и быстрее скрылась за дверью ванной комнаты. Прижалась горящей щекой к холодной дверной поверхности и счастливо улыбнулась. Всё складывалось лучше, чем я могла себе представить! Ноющие спазмы внизу живота давали о себе знать, но не вызывали былого дискомфорта, напротив, напоминали о сумасшествии первой ночи с мужчиной, об улыбке которого могла только мечтать. Вздрогнула от неожиданной мелодии входящего вызова и следом услышала приглушённый голос мужчины, ответившего на звонок своего мобильного телефона. — Ну, привет, малыш. Прижалась вплотную к дверному проёму и прислушалась, ощущая, как болезненно сдавило грудную клетку: — Бля-я-дь! Я забыл о нашей встрече! Ты долго ждала? Ох-х-х, малыш, эти два часа я с удовольствием тебе возмещу! Бросила взгляд на своё отражение в зеркале и усмехнулась. Ничего не изменилось: всё та же Франческа и всё та же святая наивность. — Завтра в «Аквариуме», договорились? Отлично! И я тебя. И вновь это многообещающее и противоречивое «и я тебя». Запрокинула голову назад и удержала жалкие слёзы, не желая постыдно увлажнять лицо. В конце концов, я не открыла для себя Америку и прекрасно осознавала, на что иду. Однако, почему так больно?