Разве ты любил?

Переступала порог главного офиса и одновременно переступала через остатки своей гордости, которая, несмотря на определённые жизненные аспекты, всё-таки у меня существовала. Мило улыбнулась охране на входе, поприветствовала девушку на ресепшене и затаила дыхание на протяжении всей поездке в лифте. Заправила за ухо выпавший локон волос и затравленно уставилась на свои подрагивающие пальцы, мысленно пообещав себе не прогибаться под натиском мистера Брауна. А натиска не избежать, хотя глубоко в душе лелеяла надежду, что мы дружно сделаем вид, будто ничего не произошло: не было ни поцелуя, ни скрытых камер, ни фотографий. Лифт остановился на нужном этаже, и я, стоило дверям раздвинуться, чуть ли не бегом направилась на своё рабочее место. Молила Бога, чтобы Кена не было в кабинете, и я смогла бы затеряться среди макулатуры и компьютеров. — Доброе утро, Франческа! Показавшийся в первый рабочий день недружелюбный коллектив на удивление тепло поприветствовал меня, отчего немного, но успокоилась. Плотно закрыла дверь в наш уютный кабинет и, не успев сесть за свой стол, замерла на полпути: — Пожалуйста, оставь дверь открытой, — попросил кудрявый молодой человек, имя которого я не запомнила со второй попытки, и вынужденно обращалась к нему неловким «извини…?». — Я от духоты с ума схожу! Боязливо прижалась спиной к дверной поверхности, предчувствуя, как заглянет к нам мистер Браун и сделает очередной ход конём. — Может, включим кондиционер? — Он сломался, — огорчила моя коллега, рабочее место с которой делила на двоих, благо у каждой был свой ноутбук и своя часть углового стола. — Уже вызвала мастера, но на быстрый ремонт рассчитывать не стоит. Посмеялись над медлительной работой мастера и его сомнительными навыками по части техники, а я же с замиранием сердца открыла дверь и, точно на эшафот, прошла к своему столу. Он стоял напротив двери, и мне открывался «замечательный» вид на кабинет мистера Брауна, который был закрыт на замок. Может, он опаздывал или взял отгул, ушёл в незапланированный отпуск? Нет, мне не могло так повезти… — Как же надоело разгребать почту-у-у, — простонала девушка и возвела глаза к потолку, отчего миндальная радужка скрылась, и я была вынуждена лицезреть белые глазницы. Зрелище не из приятных, как и процесс фильтрации сообщений, однако жаловаться не решилась. Девушка же неустанно повторяла: — Такой бред присылают! Я бы за эту картину доллара пожалела! — развернула ноутбук, чтобы представленное на экране изображение было видно мне и… как же его имя? — Автор реально на что-то рассчитывает? — рассмеялся молодой человек и покосился на меня, явно дожидаясь, что и я выражу своё «фи». Пригляделась к чётким линиям, ярко выраженной форме и задумчиво повела плечом: — Вполне в духе концептуализма. Не шедевр, конечно, но и категоричной критики работа явно не заслуживала. Молодой человек откинулся на спинку крутящегося стула и показано взглянул на изображение с другого угла: — Думаешь, стоит дать автору шанс? Думала, что стоило рассмотреть его работу и не забрасывать письмо в «спам», однако мне не дали и рта раскрыть для ответа. Девушка с нескрываемым раздражением развернула ноутбук обратно к себе и громко застучала пальцами по клавиатуре: — У меня эта картина не вызывает никаких эмоций. Пустая трата красок и кистей. Честно, я не планировала вступать в дебаты, но неприкрытая глупость коллеги вынудила вступиться за неизвестного художника: — Концептуальное искусство направлено не на эмоциональное восприятие, а в первую очередь на интеллектуальное осмысление. Тонкие брови непостижимым образом выгнулись, напоминая яркую радугу после жуткого шторма, и девушка с силой ткнула указательным пальцем в район клавиатуры: — Уже удалила, — мило улыбнулась и не постаралась удержать улыбку, хоть на секунду, чтобы я успела уверовать в искренность порыва. Лениво перевела взгляд на молодого человека и кивнула на выход: — Пойдём, покурим? Тот активно закивал и вынул из ящика стола пачку сигарет, но не успела девушка выйти из кабинета, как в дверях показалась чёрная тень худощавого силуэта. Вжалась в спинку стула и впилась взглядом в чёрный экран ноутбука, не желая встречаться глазами с обладателем тускло-рыжих волос. — Здравствуйте, мистер Браун! — расплылась в притворной улыбке девушка и покорно села за стол, как и молодой человек незаметно спрятал пачку сигарет и претворился трудягой. — Здравствуй, Мелисса! — моя рука дёрнулась, и глаза тут же закололи от яркой вспышки «загоревшегося» экрана ноутбука. — Как продвигается работа? — Вот, мистер Браун, помогаем освоиться новенькой. Ну, зачем, зачем упоминать меня? Упорно смотрела прямо перед собой, а внутренне вся задрожала, чувствуя на себе взгляд руководителя. — Это правильно! — усмехнулся и в притворном негодовании уставился на притихшего молодого человека. — Питт, даже не думай, что я ничего не заметил. А-а-а, Питт… Надо запомнить незамысловатое имя, но судя по тому, как штормило меня, я вновь обращусь к коллеги с неловким «извини». — Я устал! — не стал лукавить молодой человек и показано встретил лоб с поверхностью стола. — Мне нужен свежий воздух! — И мне! — встряла Мелисса и ткнула пальцем в сторону поломанного кондиционера. — Умира-а-ем, мистер Браун! — Берите пример с Франчески, — напряглась всем телом и почувствовала, как болезненно сжались пальцы на ногах. — Человек работает и не ноет в отличие от некоторых. Мелисса в возмущении воскликнула: — Так, она опоздала на полчаса, а мы за неё всю работу выполняли! Вскинула голову на обнаглевшую девушку, которая умудрилась моё десятиминутное опоздание округлить до несуществующего получаса. Одарила меня невинным взглядом, который окончательно выбил из колеи: — И много за меня работы сделала? — не сдержалась от грубого тона, чем удивила присутствующих в кабинете. Да я и сама удивилась, но под властью дикого волнения и бессонной ночи была не в силах контролировать свои эмоции. Раздражение пересиливало напущенную невозмутимость, а спокойствие растворилось под натиском разбушевавшейся злости. — Тон смени, девочка! — Брейк, дамы! — в напускном веселье пресёк перепалку Кен и галантно освободил проход. — Мелисса, тебе точно необходим перерыв. Забирай Питта и потеряйтесь на десять минут. В ужасе приподнялась на стуле, наблюдая, как кабинет пустел на глазах, и вскочила следом за язвительной парочкой. — Задержись, Франческа, — скомандовал Кен, но я не подумала подчиняться — стремительно направилась к выходу и, задержав дыхание, проскользнула мимо мужчины в ярко освещённый утренним солнцем коридор. Усмешка прожгла мой затылок, и я застыла на месте, услышав позади громкий хлопок двери. — Без проблем, переговорим в моём кабинете. — Можно переговорить здесь. — Нельзя, — улыбнулся мужчина и сделал шаг по направлению ко мне, отчего тут же среагировала: сделала два шага назад. — Неужели тебя так испугал наш поцелуй? — Не так сильно, как скрытые камеры в твоём кабинете. Мистер Браун в нескрываемой радости потёр ладони, а я не смогла удержаться от вопроса, мучавший со вчерашнего вечера: — Какой смысл в этих фотографиях? Я-то чем заслужила быть втянутой в ваши войны? Чувствовала себя намного увереннее в просторном коридоре, среди гула громких голосов и радостного смеха, где мужчина не осмелиться приблизиться ко мне ближе, чем на расстояние вытянутой руки. Да, обстановка определённо придавала сил, отчего встретилась глазами с Кеном, и не подумала отводить взгляд. — Извини, Франческа, ничего личного. В изумлении захлопала глазами, чувствуя себя самым отвратительным образом. Сразу же вспомнились слова Эйтона об моих никчёмных навыках обаяния, которые только что с лихвой подтвердились. Ничего личного, Франческа, ты просто вовремя попалась под руки. А я-то искренне верила в доброту мужчины, в его хорошее отношение ко мне и заверения, что чего-то стою, как работник и как девушка, способная понравится симпатичному молодому человеку. — Я не раз видел тебя в автомобиле Эйтона, у его дома, и как ты заходишь в подъезд. Думаешь, я поверил в сказки про подругу? Ты была с Эйтоном продолжительное время и, судя по тому, как отреагировала на рассказы про несуществующие сплетни, смекалка меня не подвела. Надо же, а мне казалось, что я убедительно разыграла удивление и отвела подозрения. Собрала волю в кулак и непонимающе нахмурилась, стараясь не поддаваться на провокации широкой, язвительной улыбки: — Не знаю, на что ты рассчитывал, но Эйтон остался равнодушным к фотографиям. Если ты и смог кого-то задеть, то только меня, которая уважала тебя за профессионализм и была благодарна за понимание. Улыбка стала шире, а яда ещё больше: — Я бы пустил слезу, Франческа, если бы ты была честной со мной. Но ты лукавила, — неприятный взгляд с неожиданной резкостью переместился с лица на мою шею, и я в недоумении опустила взгляд на цепочку с любимым камнем. Коснулась его пальцами и, помедлив несколько секунд, сняла подаренную мистером Брауном цепочку. Умудрилась забыть о подарке, который слился с моей шеей, стал неотъемлемой частью повседневной жизни. Кен не подумал забирать обратно драгоценный камень, не забыв посмотреть на мою протянутую руку, как на бродягу, просящего милостыню. Высокомерно и очень холодно. — Не держи на меня зла, Франческа, — подозрительным голосом заговорил мужчина, и я, растерявшись из-за смены тона, упустила момент, когда он приблизился слишком близко. — В твоих же интересах быть милой и дружелюбной со мной, иначе надолго не задержишься здесь. Считаешь себя одарённым специалистом? Спешу разочаровать — такие, как ты, конвейером проходят через мои руки. Дёрнулась в сторону от прикосновения холодной ладони к моему плечу и, чтобы избавиться от неожиданного озноба, прижала свои пальцы к месту соприкосновения. Меня будто ранили, и кровь просачивалась сквозь блузку, красным пятном выдавая боль. — Умей быть благодарной, мисс Перт. Не из-за твоего «большого ума» я приберёг место в этой компании. Он назло, видя моё взвинченное состояние, заприметив подрагивающие коленки и застывший взгляд, прошёл мимо и рукой коснулся моей талии. В ужасе стряхнула с себя прикосновение и, не найдя сил вернуться в душный кабинет, быстрым шагом направилась вон из офиса. Мне тоже требовался перерыв и глоток свежего воздуха. Вдавила большим пальцем кнопку вызова и в раздражении притопнула ногой, когда спустя долгую минуту двери кабины не раздвинулись. Стены офиса душили. Казалось, задержись ещё на секунду, меня вновь обожгут прикосновение холодной руки, вновь постараются испепелить взглядом и отравить ядовитым голосом. Всерьёз начала задумываться об увольнении, и мой серьёзный настрой пугал до помутнения рассудка. Всегда страшна неизвестность, а оставшись без работы, я возвращалась в исходную точку: без профессии, без денег, но с вагоном нереализованных амбиций. Наконец, лифт раскрыл свои двери, и я застыла на месте, не решаясь войти внутрь. Мистер Прайс медленно вышел из кабины и кивнул в знак приветствия, заставляя промямлить тихое «здравствуйте» и осторожно проскочить в лифт. — Как проходит первый рабочий день? — доброжелательно настроенный мистер Прайс не думал отпускать меня так просто, отчего зажала пальцем кнопку «отмена», не давая лифту закрыться. — Всё нравится? — Да, — выдавила из себя и криво растянула губы. — Всё замечательно! Дон довольно что-то пробормотал и неожиданно рассмеялся, эхом разнося хриплый смех по офису: — Я на старость лет перепугался, когда сегодня утром позвонил мистер Хилл и попросил о личной встрече. А я ему: «Будем за сердце милой дамы биться на шпагах или заряжать револьвер?» Одно упоминание об Эйтоне, и моё сердце лихорадочно забилось. Биение стало настолько необузданным, настолько оглушительным, что вибрация вызвала судороги, и левый глаз предательски задёргался. Тыльной стороной ладони растёрла глаз, стараясь избавиться от следов волнения, и непонимающе уставилась на мужчину. — Не бери в голову, — постарался успокоить, рассматривая мой опухший, заслезившийся глаз. Как же не вовремя! — Мы посмеялись, и договорились переговорить исключительно по рабочим вопросам, — Дон в галантном жесте поклонился на прощание, позволяя дверям лифта закрыться, а мне ударить себя по лбу. Посмотрела в зеркало и постаралась исправить творившийся на лице кошмар, но к тому моменту, как лифт остановился на первом этаже, мои попытки не увенчались успехом. И, видимо, всё было настолько плохо, что Мелисса, с которой встретилась на выходе из офиса, одарила меня ироничной усмешкой. Ещё одна причина написать заявление об уходе — коллектив меня невзлюбил. Присела на лавочку и подставила лицо тёплым лучам солнца, надеясь, что под магией утреннего солнышка мой внешний вид перестанет вызывать смех у прохожих. Мимо проходили сотрудники компании, слышался стук каблуков и шелест свежей газеты, но внешний шум отдавался шёпотом в голове по сравнению с громкими мыслями. Я активно представляла своё будущее, развитие которого происходило по двум параллельным сценариям: либо буду счастливой, либо останусь с опухшими глазами и потёкшей тушью. И всё-таки продолжать работать в отделе мистера Брауна казалось невозможным — ещё одно упоминание о благодарности, ещё одно прикосновение и липкий взгляд заставили меня отправиться на поиски свободных вакансий во всемирную паутину. Только успела достать телефон из кармана брюк, как он чуть было не выпал из вмиг вспотевших пальцев. Совершенно случайно окинула окрестность взглядом и зацепилась глазами за шикарный автомобиль, который в своё время потряс Бронкс дороговизной. Боязливо оглянулась по сторонам, боясь, но в тоже время, надеясь увидеть золотоволосого мужчину, но зрение подводило. Его не было, но наличие автомобиля не оставляло сомнений — Эйтон рядом. Возможно, мы разминулись, и он уже приветствовал мистера Прайса, обсуждал насущные проблемы и, возможно, посмеивался над очередным анекдотом про милую даму. Поднялась с лавочки и стремительно направилась к автомобилю. Мне было необходимо убедиться, что мужчины не было в салоне, и, убедившись, с облегчением выдохнула. Время перерыва стремительно сокращалось, а я наматывала круги вокруг автомобиля, и старательно боролась с разрывающими голову воспоминаниями. Такие яркие, до жути реалистичные воспоминания заставили окунуться во вчерашний день и ощутить неприятное, колющее чувство страха. В ушах с новой силой раздались протяжные стоны: такие болезненные, глухие и до хрипоты молящие о спасении, что я громко вскрикнула, почувствовав прикосновение к своей спине. Резко развернулась и уткнулась носом в обтянутую тёмно-розовой рубашкой грудь. — Тише-е-е, — Эйтон прижал указательный палец к ухмылке и позволил отстраниться на огромный шаг назад. — Замышляешь об угоне моего автомобиля, м-м? Пригляделась к мужчине, подмечая едва уловимые морщинки вокруг прищуренных глаз, тёплую улыбку, и констатировала: — У тебя хорошее настроение. Мужчина в напускном раздумье отвёл взгляд и, наконец, выдал: — Неплохое, но чувствую, ненадолго. Как можно беспечнее пожала плечами: — Я вовсе не собираюсь тебе его портить, — заверила и в неуверенности потопталась на месте, не зная, с какой стороны обойти мужчину. — Мне нужно работать. — И нормально работается с мудозвоном? Претворилась, что не расслышала вопроса, и с нескрываемым раздражением уставилась на длинные пальцы, обхватившие моё запястье. — Можно с тобой поговорить? — не унимался Эйтон, будто не замечая моего холодного взгляда. А, может, и он раскусил мою никчёмную актёрскую игру, которую выдавали характерные мурашки. Конечно же, он чувствовал мою дрожь, раз большой палец с неожиданной нежностью погладил синие венки на запястье. Резко вывернулась из захвата и скрестила руки на груди, мысленно возводя щит от притворств мистера Хилла. Нежность, теплота взгляда и милые улыбки — всё фальшь! — Нормально работается с мудозвоном. Поговорили? Глаза напротив в удивлении расширились, да я и сама еле удержалась, чтобы не прикрыть рот ладонью. Пожалуй, ещё никому не удавалось вынудить меня настолько, чтобы я переступила через свои внутренние барьеры и грубо выругалась. Эйтон и здесь оказался первым. — Я немного о другом, — мило улыбнулся, и мой щит дал трещину. Всего лишь безобидная улыбка, а оказалась сокрушительным оружием против моей напускной холодности. — Давай сядем в машину? — предложил, не решаясь продолжить желанный для него разговор. Упорно покачала головой и на всякий случай отошла от автомобиля, на что мужчина сокрушенно развёл руками. Не стал настаивать, и этот факт напрочь выбил из колеи. Что случилось с мистером Хиллом, и с чего вдруг он стал таким сговорчивым? — Хорошо, давай здесь поговорим, — вынужденно согласился и запустил пятерню в волосы на затылке. Впервые золотистые волосы находились в беспорядке, что свойственно всем мужчинам планеты Земля, но не Эйтону. У Эйтона и волосы пребывали в идеальном беспорядке, однако сейчас кавардак на голове вводил в недоумение. — Всё-таки, я лучше заеду за тобой после работы, чтобы мы могли поговорить без спешки. Вчерашним вечером я изнывала от страха перед разъярённым Эйтоном, сейчас же чувствовала неподдельный испуг перед пришельцем, который очень-очень был похож на золотоволосого мужчину. Стопроцентное внешнее сходство, но дрогнувший голос выдавал подельника. — Эйтон, с тобой всё хорошо? Мужчина иронично изогнул брови и рассмеялся: — А ты разве ещё не поняла? — и серьёзно продолжил. — Выражаясь твоим языком, Фанни, я чувству себя неловко. Мне очень неловко перед тобой из-за вчерашнего… кхм-м, из-за вчерашнего инцидента. Вот оно что… Если его могло это утешить, то и я чувствовала неловкость, разговаривая с подозрительно мирным Эйтоном. Как не старалась держаться за щит, всё-таки дала слабину: — Я вчера испугалась. Серые глаза прищурились настолько сильно, что готова была поклясться: ещё секунда, и линзы стремительно выпрыгнут к нашим ногам: — Так мне не приснилось… — пробормотал Эйтон и с силой шибанул ладонью по крыше автомобиля, отчего он зашёлся в истошной сирене. Потребовалась секунда, чтобы мужчина спас наши ушные перепонки и воскликнул: — Я подумал, что окончательно ёбнулся, когда проснулся, а тебя не было рядом! Не успела и рта раскрыть в своё оправдание, как мужчина с неприкрытой обидой спросил: — Почему ты ушла? Нет, я предполагаю, почему ты ушла. Лучше ответь, почему вернулась ко мне в спальню? Да как бы я посмела уйти, услышав тот протяжный, до дрожи пугающий стон. Он до сих пор звучал в моих ушах, и я до сих пор помнила, как ладонь съехала с дверной ручки, так и не открыв дверь, и я бегом понеслась обратно в спальню, чтобы заглушить непрекращающиеся вопли. Это страшно, и судя по моему молчанию, Эйтон всё понял без лишних слов. — У меня случился эмоциональный срыв, — подытожил тишину, и я несмело уточнила: — И часто у тебя случаются срывы? — Не так часто, потому что я принимаю необходимые препараты. Типа успокоительного. Эйтон не смотрел на меня, куда интереснее были проносящиеся силуэты за моей спиной. Я не винила, догадываясь, что, возможно, впервые он откровенничал на эту тему. — Могу предположить? — осторожно спросила и, дождавшись отрывистого кивка, выпалила. — У тебя гетероагрессивное расстройство, так? Наконец, мужчина посмотрел на меня, но не тем взглядом, о котором мечтают влюблённые девушки. Кажется, он был искренне раздосадован моим вопросом, и это не могло оставить равнодушной — сердце болезненно сжалась от переизбытка невыплаканных со вчерашнего дня слёз. — Догадываюсь, кто просветил тебя, — грустная улыбка обосновалась на губах. — Всё верно, Фанни. Гетероагрессия, в моём случае, напрямую связана с биологией, и я ничего не могу поделать с неконтролируемой яростью. Только заглушать таблетками или перенаправлять «энергию» в более позитивное русло. Значит, мистер Браун не солгал. Признание мужчины вовсе раскололо возведённый щит на мелкие осколки, и я ощутила, как предательски закололо глаза. С языка так и норовился сорваться ещё один вопрос, но это было бы слишком для Эйтона, и слишком для меня. Вопрос про пребывание в специализированном учреждении повис в воздухе, но тихий смех мужчины не оставил сомнений — мистер Браун играл грязно, но пользовался исключительно правдой. — Я даже не знаю, что сказать… Растерялась от признания, и уже была готова забыть оскорбления, сомкнуть руки вокруг мужского торса и задышать любимым ароматом, но Эйтон прислонился к дверце автомобиля. Будто почувствовал моё поражение, но почему-то отстранился, заставляя грудную клетку сжаться от гнетущих подозрений. — То, что я вчера наговорил, это… — Эйтон, — перебила оправдания, которые вовсе были не нужны ни мне, ни моей растоптанной самооценке. — Я могу объективно оценивать себя и свой внешний вид. Твоя прямолинейность меня не обижает, но то, КАК ты преподносил эту правду… Это ужасно! Брови мужчины медленно взлетели вверх, и он ошарашенно покачал головой: — Бред! — громко фыркнул, чем оскорбил мою вставшую на колени самооценку. — Ты не можешь объективно себя оценивать! Ну, да -да, не могла. Единственное, что могла, так это выслушивать, почему не один парень не посмотрел в мою сторону за двадцать два года, или почему такому мужчине, как мистеру Брауну, могло прийти в голову заинтересоваться мной только в качестве «средства» для уничтожения врагов. — Ладно, Эйтон, — отмахнулась и кивнула в сторону главного входа в здание. — Мне нужно работать. У тебя всё? Мужчина хмуро сверлил меня взглядом, отчего не выдержала и двинулась в сторону офиса. Тогда он вынужденно пробормотал: — Нет, ещё кое-что. Выжидающе приподняла брови, но судя по тому, как мялся мужчина, он вновь поддался несвойственному для него чувству. Неловкость. Господи, сегодня, случаем, не полнолуние? — Тебе необходима реабилитация? — перехватив любимый взгляд, нежно улыбнулась, однако улыбка медленно растаяла, отчего губы неприятно свело судорогой. Эйтон не поддержал мой порыв к примирению, оставаясь слишком серьёзным. Пугающе серьёзным. — Мне не нужна реабилитация, Фанни, потому что в ней нет смысла. Из лёгких тотчас исчез кислород, будто кто-то безжалостный неожиданным ударом под дых отправил в нокаут. — Я не планировал с тобой отношений, я даже о сексе не помышлял, пока ссора с друзьями не вызвала новый приступ, — серые глаза на мгновение закрылись, и мужчина устало потёр переносицу. — Так сказать, направил «энергию» в позитивное русло… У нас первоначально не было ничего общего, и тут даже секс не помощник. Ноги сами приблизили к мужчине, но безучастность подвела к новому безумству — перехватила его руку и крепко сжала холодными пальцами: — Эйтон… — Я давно хотел с тобой поговорить об этом, но тянул до последнего. Дотянул, чёрт возьми! — приблизил мои пальцы к своим губам и обжёг лёгким поцелуем. — Мне, правда, очень жаль, что я сразу не сказал тебе о том, что между нами никогда не будет отношений. Я очень виноват перед тобой, Фанни, потому что не люблю тебя. Да и не нужна тебе моя любовь! Идеальное лицо расплылось перед глазами, и я лихорадочно проморгала слёзы, позволяя крупным каплям проделать стремительный путь по щеке и разбиться об асфальт. — Если это из-за Брауна… — Ты поймёшь, что я прав, Фанни, и простишь меня. В ужасе прижала ладони к щекам и покачала головой, отказываясь продолжать выслушивать этот бред. Просто что-то пошло не так, не совсем по плану. Мне просто не стоило уходить рано утром, нужно было остаться с ним до пробуждения. Я просто ошиблась! — Возможно, ты когда-нибудь вспомнишь эти месяцы совершенно спокойно. Ведь всё плохое забывается, и тогда ты сможешь простить меня. Эйтон открыл дверцу автомобиля, и я вынужденно отстранилась, всё ещё не веря в реальность происходящего. Он же не может уехать и оставить меня сегодня одну, когда ещё вчера днём все было замечательно. Он не мог уехать хотя бы потому, что я любила его! — Эйтон! — перехватила дверь автомобиля и постыдно шмыгнула носом, но в тот момент было всё равно на слёзы. — Ты же… Ты же не серьёзно сейчас. — Я ещё никогда не был настолько серьёзен, Фанни. Смотрела в серые глаза и чувствовала, как каждая клеточка моего тела покрывалась морозной коркой. Она трескалась от палящего солнца, причиняла дикую боль, саднила, вновь затягивалась, чтобы всё повторилось с удвоенной силой. Отступила от автомобиля, позволяя мужчине забраться в салон, и вздрогнула от громкого хлопка закрывшейся двери. Или это моё сердце разбилось об асфальт, а грубые шины колёс безжалостно раскрошили в порошок его осколки? Что бы то ни было, это уничтожило меня без шанса на восстановление.