Разве ты любил?

Самое правильное, что могла сделать умная женщина — это свалить к чёрту и не лезть ко мне. Но Фанни слишком тупа, раз осмелилась подобраться слишком близко, позвать испуганным голоском и коснуться меня. Впечатал кулак в стену и замер, старательно борясь с потребностью разнести к чёрту всех и каждого. Выпрямился и развернулся к девушке, медленно разминая окровавленные пальцы: они щипали, кололи и от малейшего движения причиняли ноющую боль. — Что случилось? — в шоке пробормотала Фанни и с нескрываемым ужасом оглядела погром. — Ты испортил редкие издания! Наблюдал, как она опустилась на корточки и принялась лихорадочно собирать комиксы, старалась осторожно вынуть издания из-под тяжёлой мебели, но они и без её стараний были порваны. Девушка обречённо развела руками и подняла на меня красные, влажные глаза. — Что на тебя нашло? Вытер руку о белую рубашку, не заботясь об её испорченности, и испепелил заплаканную девушку взглядом. Почему она плачет? Ей жалко угробленное состояние на миллиарды долларов или мои искалеченные пальцы? Слёзы раздражали, а вкупе с бровками-домиками и состроенным грустным личиком вовсе сносили крышу в адово пепелище. — Положи на место, — прошипел, когда она умудрилась поднять с пола фигурки и прижать к своей груди. Ещё немного, и я расплавлю пластик, а Фанни останется с ужасными ожогами. Однако, подобная участь её не пугала, раз продолжала собирать разбросанные вещи. Она меня намеренно игнорировала? Приблизился к Фанни и процедил сквозь зубы: — Ты, блядь, оглохла? Не трогай мои вещи! Болотные глаза на мгновение расширились, и девушка с нескрываемой злобой опустила руки, позволяя фигуркам и комиксам упасть к нашим ногам. Сука! — Может, расскажешь, что с тобой произошло? — на удивление спокойно спросила, и это спокойствие, слово литр керосина, заставило злость вспыхнуть с новой силой. Я, блядь, сейчас тебе расскажу! — Я знаю про тебя и Брауна. Наверное, глубоко в душе лелеял надежду, что присланные фотографии — очень умелый фотошоп, что Фанни непонимающе посмотрит на меня, заверит в своей неосведомлённости, и я с облегчением отправлюсь делать из Кена отбивную. Однако болотные глаза расширились до невозможных размеров, перекрывая черты лица и губы, которые беспорядочно залепетали оправдания. Поднял окровавленную руку вверх, одним жестом заставляя Суку заткнуться, и, не сдержавшись, громко фыркнул: — Мне наплевать, с кем ты ебёшься! — развеял жалкие иллюзии и прижал ладонь к её подрагивающим скулам. — Но чё-ё-ё-рт! Ты же знала моё отношение к Брауну, ты же строила из себя святую невинность, которую очерняют пакостными слухами! Фанни моргнула, пожалуй, впервые за наш тяжёлый зрительный контакт, и позволила крупным слезам заструиться по щекам, ужалив мои пальцы. Первое желание — отдёрнуть руку, но девушка вынудила вовсе сомкнуть пальцы на тонкой коже: — Так, если тебе плевать, то и я не собираюсь перед тобой оправдываться! Вот как… — Что, решила наверстать упущенное за 22 года? — прошипел и похлопал ладонью по её щеке, так и не дождавшись ответа. Девушка в раздражении отмахнулась от моих рук, но я продолжал издеваться: прицеливался ладонью к её лицу, и не думал отступать от раззадорившейся Фанни. — Убери свои руки! В очередной раз оттолкнула и намеренно, сука, маленькими ноготками зацепилась за кровоточившие трещинки на моих пальцах. Зашипел от резкой боли и дёрнулся в сторону девушки, умудрившейся отбежать к выходу из комнаты: — Трахаясь с Брауном, тоже заставляешь его признаваться тебе в любви? — не унимался, следуя по пятам за девушкой. — Слуша-а-й, а если бы я на одно колено встал, ты бы согласилась на home-видео, или исключительно на фотографиях специализируешься? Я, блядь, с тобой разговариваю, молодой специалист! Дверь с грохотом закрылась у меня перед лицом, отчего образовавшийся поток воздуха смахнул со лба упавшие волосы. Дёрнул за дверную ручку, чувствуя, как злость прожигала внутренности, и расплавленная жижа проедала кожу, проступая наружу. Она не имела права так себя вести! Она, чёрт подери, больше не прикинется белой овечкой! Фанни забежала в спальню и быстро принялась натягивать на себя одежду, попутно избавляясь от моей рубашки, впопыхах накинутую на обнажённые плечи. Сука идеально смотрелась в моей одежде, и от этого факта глаза налились кровью. Интересно, в рубашке мудозвона она тоже расхаживала? — Ты спишь со всеми своими руководителями? — поинтересовался, облокачиваясь о дверной проём, тем самым давая понять, что хрен она выйдет из комнаты. — В кабинете старика Прайса ещё не была? С ним поосторожнее, у старичка может подняться давление! Девичьи ноги запутались в брюках, и Фанни обречённо опустилась на кровать, лихорадочно стирая с лица мокрые следы: — Катись к чёрту, Эйтон! Оттолкнулся от дверной поверхности и вплотную подошёл к кровати, отчего девушка резко поднялась на ноги и схватила с пола блейзер: — Если тебе наплевать, с кем я… с кем я сплю, то прекращай вести себя как обиженный мальчик, которому не ответила взаимностью понравившаяся девочка! Во все глаза уставился на девушку и громко расхохотался. Продолжал забавляться даже тогда, когда с силой перехватил её побег и оттолкнул на кровать, отчего копна золотистых волос разметалась по постели, напоминая пшеничное поле. — Понравившаяся девочка? Тебе, может, напомнить, почему до 22 лет была девственницей? — опёрся коленями в матрас и до беления костяшек сжал пальцами острые плечики всхлипывающей девушки. — Давай, перечислю причины, почему ни у одного парня на тебя не встал! Болотные глаза с вызовом сверкнули, и эта яркая вспышка приглушила софиты скопившихся слёз: — Лучше перечисли причины, почему встал у тебя! Резкий словесный выпад выбил из колеи, отчего позволил Фанни принять сидячее положение и упереться ладонями в мою грудь. Бессмысленные попытки сдвинуть с места потерпели сокрушительное фиаско, и мокрое от слёз лицо предстало передо мной во всей своей опухшей, раскрасневшейся красе. — Браун прислал фотки вашего сегодняшнего траха в кабинете. Думаешь, он сделал от великой симпатии к тебе? Он сделал назло мне! Он, чёрт возьми, использовал тебя! Неужели ты настолько глупая, что не понимаешь этого? Тускло-зелёные глаза испуганно забегали по моему лицу, и я мысленно возрадовался. Правда, старался не замечать, как по щекам скатывались слёзы, а покрасневший курносый нос то и дело шмыгал. От этих двух факторов радость в душе угасала, пока вовсе не исчезла с характерным, неприятным «пшик». — Мы были голыми на фотографии? — спросила Фанни и, дождавшись моего уверенного «нет», издевательски приподняла брови. — Я целовала его, обнимала? Нет! Я пресекла его домогательства сразу же и выбежала из кабинета в слезах! Оттолкнула меня в сторону, выбираясь из кровати, и на этот раз в попытке застегнуть брюки ей не было равных. — Но я даже рада, что Кен так подло поступил. Благодаря ему я узнала, что ты на самом деле думаешь обо мне! До боли сжал пальцы в кулак и прорычал: — Ты нихуя не знаешь! Обернулся, чтобы увидеть, как девушка покидала комнату, и в неконтролируемой ярости смёл с прикроватной тумбочки настольную лампу. Было необходимо выплеснуть накопившийся адреналин, однако ничего, кроме тупых предметов, калечивших мои руки ещё больше, не попадалось в поле зрения. — Угомонись! В одурманенное яростью сознание ворвался испуганный женский голосок, побуждая вновь обернуться и увидеть встревоженный болотный взгляд. Чёртов взгляд! — Ты ещё не съебалась? — усмехнулся и, отшвырнув ногой поломанную лампу, приблизился к девушке. — Я не жалею о том, что сказал! Если тебе хватило мозгов «не дать» Брауну, то это не отменяет моих предупреждений: ты ему нахрен не сдалась, ему лишь хочется посильнее задеть меня. Прости, малышка, но ты не дотягиваешь до уровня «роковой соблазнительницы»! Наученный опытом, перехватил руку девушки, прицелившуюся для меткого удара, и нарочно похлопал своей ладонью по её щеке. Совсем не больно, но неприятно, раз она поморщилась и предприняла попытки вывернуться из моих стальных «объятий». — Псих! — прохрипела девушка и осыпала мою грудь ударами, отчего грудная клетка болезненно сжалась, и я сильнее сомкнул ладони на хрупком теле. — Отпусти! Впилась взглядом в мои глаза и прошипела: — Прав был Браун! Ты — сумасшедший и место твоё в психбольнице! Отпусти! Вот как… Разжал руки, давая возможность выбежать из комнаты, и, только когда услышал шум хлопнувшей двери, смог задышать. Медленно выдохнул и лихорадочно попытался поймать ртом воздух, но кислород отказывался поступать в лёгкие: глотку сжало невидимой цепью и затягивало, затягивало. Опустился на кровать и сцепил руки на затылке, ощущая, как чуть зажившие ранки с новой силой разрывались, и из них просачивалась кровь. Больно. Больно, потому что я спрашивал чёртову Фанни про Брауна и его брехни, просил рассказать о его гнили, мне было необходимо знать о его происках за моей спиной. Откашлялся от подступившего кома и вскочил на ноги, в надежде отыскать необходимые таблетки. Всегда, когда чувствовал характерный озноб по телу, прибегал к таблеткам и плевать, что мать просила прекратить принимать подобную химию. Но в спальне не было заветной упаковки, а выходить из комнаты не то, чтобы не было желания, элементарно не было сил. Зацепился стопой о разбитую лампу, чуть не распластавшись на полу, и расквасил лампочку своей пяткой. Больно. Стянул рубашку и завернул ею искалеченную ладонь, опускаясь на кровать. Попытался закрыть глаза и успокоить бушующий в груди пожар, однако ни глубокий «вдох-выдох», ни массирование пальцами висков, ничего не помогало. Я, чёрт подери, чувствовал себя отвратным образом, чувствовал вину перед девушкой и проклинал свой гнилой язык. Стоило сначала разобраться, а не поддаваться на провокации Брауна. А я поддался, тем самым крупно проиграл в нашей негласной «битве». Забрался под одеяло и зажмурил глаза, чтобы сквозь тонкую ткань не видеть очертание подаренного мною медведя. Он должен был стать заменой того одноглазого уродца, что спал под боком у Фанни. Теперь же он мозолил мне глаза, и вызывал единственное желание — выдавить глазные яблоки к чёрту. Боль в висках набирала обороты по мере того, как озноб сковывал движения, охватывал всё больше пространства на теле, пока вовсе не скрутил внутренности в попытке разломать кости. Глухо застонал в подушку, и пожалел, что не отправился на поиски таблеток. Стало бы легче. Стало бы гораздо легче! Перевернулся на правое плечо и обхватил свободной рукой горячее девичье тело. Ощущал тонкие пальчики в своих волосах, приятно массирующие голову, и поймал себя на мысли, что это сможет сработать. Это сможет быть эффективнее таблеток. — Я испугалась, — прошептала Фанни и нежно коснулась губами моей шеи. — Я тоже, — в унисон прошептал, притягивая желанное лекарство ближе к себе.