Разве ты любил?

— Просну-у-у-лся! Растянул губы в довольной улыбке и заключил маму в медвежьи объятья, чувствуя поглаживания её ладоней по моей спине. Акклиматизация не заставила себя долго ждать — я проспал весь вечер прошлого дня, всю ночь и утро, будто меня накачали убойной дозой снотворного. Помнил, как расцеловал мать в обе щеки, огорчился задержки отца на работе и как попросил Мию не обезьянничать, не трогать мои волосы и понизить звонкий голос до шёпота. Всё. Потом я отрубился, и сейчас, довольный, но дико голодный, сминал маму в крепких объятьях. — Зак, наш сынок дома-а-а! Закатил глаза и, обнимая хрупкие плечи матери одной рукой, поприветствовал отца крепким рукопожатием, быстро переросшие в не менее крепкие объятия. Похлопал отца по спине и постарался скрыть неудовольствие, которое настигало меня с самого детство, когда в кожу отца начал въедаться запах машинного масла и бензина. С тех пор это стало неотъемлемой частью, и я как ни старался бороться с его кропотливой работой, никак не мог одержать победу. Один в поле войн обречён на поражение. — Мы тебя заждались! — признался отец и присел обратно за стол, на котором стояла корзинка с горячими пирожками и кружки чёрного чая. — Надолго к нам? Последовал примеру отца и занял место, по праву принадлежащее мне — с самого детства сидел напротив окна и подставлял лицо ярким лучам солнца. Солнце в Австралии — это спутник для любителей одиноких прогулок по пляжу, это украшение нового дня и лучший напарник шумному океану. — Ещё не думал об этом, — уклончивый ответ не устроил отца: — В Нью-Йорке не задалось, поэтому вернулся? — Зак! — воскликнула мама и пододвинула ближе ко мне корзинку с пирожками. — Эйтон соскучился, вот и приехал! Не сдержался от усмешки и поднял взгляд на выжидающего отца, которого всегда бесила моя напущенная весёлость и легкомыслие в важных вопросах. Взамен, меня бесила его вечная «правота», узколобие и упертость, но, тем не менее, мы умели находить компромисс — пивоварня на соседней улице творила чудеса. Чувствовалось мне, что сегодняшний день закончиться отличным пивом, как знак нашего примирения. Но до вечера предстояло перетерпеть недовольство отца. — На самом деле, я проиграл одно выгодное дельце, — не стал лукавить, и, прежде чем отец успел разочароваться, со смешком добавил. — Я уже начал реализацию нового плана по завоеванию Америки. — Не рискованно ли реализовывать надуманное, будучи на другом континенте? — Зак, может, позавтракаем в тишине? — не выдержала мама, переставляя стул так, чтобы сесть между нами. — Эйтон знает, как будет лучше! Да, милый? Последнее было адресовано мне, и я с готовностью кивнул, но взгляд отца не смягчился. Он был насторожен, и по своему обыкновению волновался за моё будущее, не беря во внимание, что моя жизнь — ахуенная. То, что могу позволить себе, не каждый в любимом Перте мог позволить. Отец не мог позволить, как бы не загибался в чёртовом автосервисе. — Конечно, лучше было бы остаться в Нью-Йорке, — постарался не замечать озабоченного взгляда матери, явно не ожидающей подобной откровенности. Я и сам не планировал откровенничать, однако стены дома располагали к правде. Ни недовольное лицо отца, ни непонимание матери, ничего из этого не могло испортить мне настроение так, как пустая квартира в Нью-Йорке, тишину которой прерывали жалобные мяуканья чудовища. Это сводило с ума, и в какой-то момент я начал сомневаться, что жалобные звуки издавало чудовище. — Мне просто захотелось домой, — продолжил прежде, чем отец вздумал читать морали. — Сможете потерпеть меня недельку другую? Нежные пальцы матери взлохматили мою шевелюру, но я не слушал заверений в том, как они счастливы видеть меня, как ждали и скучали. Неотрывно смотрел на отца и выжидающе приподнял брови, дожидаясь его вердикта. Наконец, губы отца едва уловимо дрогнули в подобие улыбки: — Составишь мне компанию за кружкой эля? — Сегодня вечером? Отец кинул: — Сегодня вечером! На том и порешили. Я принялся опустошать корзинку на радость своему изнывающему желудку. Еда в бизнес-классе не смогла утолить мой голод, а по приезду в Перт мне вовсе было не до еды. Единственная потребность сводилась к мягкой кровати, на которую завалился и крепко заснул. Румяные, пухлые пирожки с сочной начинкой скрасили сегодняшнее утро после напряжённого разговора. Я даже заслушался в перепалку родителей, не вникая в детали. Мне этого не требовалось, достаточно было слышать их голоса и понимать — я дома. И чудовище больше не скулило, напротив, радостно виляло хвостиком и тёрлось о мою ногу, будто благодарило за возможность увидеть что-либо ещё, кроме моей кислой рожи. Родительский дом, как и большая часть домов нашего района, имел выход к золотому пляжу, омываемому прозрачными водами океана. На крыльце всегда стояли доски для сёрфинга, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы справиться с нахлынувшей ностальгией при виде моей тёмно-синей доски. Родители не убрали в чулан, что подтверждало слова матери: «Мы тебя ждали!» Мои босые ступни потонули в горячем песке, когда я перепрыгнул несколько ступенек и приземлился на территории пляжа. Солнце не щадило: девушки старательно намазывались солнцезащитными кремами, на детей натягивали панамки, а я умудрился забыть и то, и другое. — Привет! — с размаху приземлился на песок около первой попавшейся девушки и покосился на тюбик в её руках. — Спасёшь меня от участи поджаренной индейки? Незнакомка быстро справилась с испугом, вызванным моим неожиданным появление, и щедро одолжила необходимый мне тюбик. — Может, тебе помочь? Нисколько не удивился предложению и, растирая покрасневшие плечи холодным кремом, поднял весёлый взгляд на незнакомку. Пожалуй, меня могли заинтересовать её объёмные губы и неплохая фигурка, подчёркнутая ярко-розовым бикини, могла бы заинтересовать перспектива поиграться с пирсингом в её пупке. Нет, навряд ли, могла. С языка норовила слететь грубость, но я остановил себя от оплошности: девушка не виновата, что с недавних пор любое кокетство воспринимал в штыки. — Я закончил, — улыбнулся и вернул тюбик. — Спасибо. Я провёл около двух часов в океане, вспоминая тонкости сёрфинга, и, наконец-таки, мне удалось поймать волну и насладиться забытыми ощущениями полёта. Свобода и лёгкость — вот, что испытываешь, когда огромная волна стремительно приближалась к тебе с единственным намерением — погубить, а ты ловко маневрируешь и покоряешь вершину. Теперь ты возвышаешься над непредсказуемым океаном, над пляжем и людьми, которые с высоты кажутся мешающими зрению мушками. Когда вышел из воды, улыбнулся при виде младшей сестры. Она сидела на своей доске и всё этом время заворожённо следила за моим развлечением, с нескрываемым восторгом потирая влажные ладони. — Эйтон! — воскликнула она и поднялась на ноги. — Давай вместе! Покачал головой и притянул надувшуюся сестру в объятья, однако она показано вырвалась и скрестила руки на груди. Упёртая. — Волны слишком большие. — Так в этом весь кайф! Смерил ребёнка насмешливым взглядом: — А после нырять за тобой на самое дно? Да уж-ж, кайф! Мия вызывающе закатила глаза и ткнула пальцем вдаль, где располагалась спасательная вышка. — Для этого есть красавчики — спасатели! Чего-чего? — Мия, не беси! — пригрозил пальцем и, когда она со смехом оттолкнула мою руку, подхватил обезьяну на руки. — Нихрена себе, я так надорвусь с тобой! Сестра в возмущении шибанула меня по спине и вновь рассмеялась: — Слушай, а давай я заберусь тебе на шею? Пришла моя очередь закатывать глаза: — Ты уже на ней, Мия. Звонкий смех был мне наградой, и через несколько минут обезьяна забралась ко мне на шею и устало положила подбородок на мою макушку. Мы оставили доски на сохранение, и пошли гулять вдоль океана. Ну, как «пошли». Шёл я, а десятилетняя сестра в прямом смысле свесила ножки и неожиданно сменила тему разговора: — Ты останешься на мой день рождения? День рождения Мии через неделю, и я ещё не думал о том, сколько продлиться мой внезапный «отпуск». Однако сейчас, уловив надежду в голосе сестры, уверенно ответил: — Да! — А почему не спрашиваешь, что мне подарить? Поднял голову вверх, чтобы увидеть улыбающееся лицо сестры, и указательным пальцем поддел её маленький нос: — Выкладывай уже! Вновь звонкий смех и вновь я улыбнулся, ощущая то самое чувство. Я дома. И мне здесь, наконец-таки, дышалось свободно, полной грудью, что давало возможность улыбаться. Да, улыбаться и не морщиться от гнетущих мыслей. — У нас в школе будет вечеринка, — тут же выпалила Мия, чуть было не задохнувшись от невозможности рассказать всё и очень быстро. — Мне нужно платье. Красивое-красиво, чтобы все подружки завидовали! Многозначительно кивнул, а сестру понесло в дебри неизвестной мне девичьей моды: то рюши ей подавай, то оборочки, то несуществующий цвет, которым обязательно должен быть окрашен материал платья. Я нашёл способ остановить сестру и дать ей возможность перевести дух: — Пойдём в магазин, и ты сможешь выбрать любое платье, — пощекотал пальцами пятку сестры. — И не одно! Сымпровизировал удушье от тонких рук, крепко-крепко обнявших меня за шею, и насладился звонким смехом. Мы вернулись домой ближе к вечеру, когда солнце медленно скрывалось за горизонтом, погружая дом в алые языки пламени. Закрылся в своей комнате и подошёл к окну, присаживаясь на подоконник. Всё, абсолютно каждая мелочь сохранилась в моей комнате в том положении, в котором я её оставил. Будто время замерло именно здесь, и стоило мне войти, как настенные часы продолжали своё громкое тиканье. Прищурил глаза от ярких лучей заходящего солнца и засмотрелся на огненный шар, медленно скрывающегося за полоской океана. Ещё несколько минут и комната погрузиться во мрак, но к тому моменту я надеялся вырубиться. Очень надеялся, что за сегодняшний день достаточно измучил себя физически, чтобы заснуть сном покойника и ни о чём не думать. Однако я уже думал, и этот факт заставил сжать пальцы в кулак. Думал о ней, в который раз косился на свой мобильник, и посылал к чёрту свои грёбанные чувства. Ну, почему именно она? Наверное, мне никогда не дать ответа на свой же вопрос, потому что не было ответа. Я проклинал себя каждый раз, когда заходил в ватсап и первым же делом не отвечал на важные сообщения, а смотрел, когда ОНА была последний раз в сети. Я заходил в Facebook с той же целью, а открывал Instagram и тупо пялился на закрытый профиль. Я чувствовал себя сумасшедшим и впервые, если кто-нибудь назвал меня в подобном ключе, то не получил бы кулаком по морде. Нет, я бы подтвердил и дал ему «пять». — Эйтон! Вздрогнул от стука в дверь и посмотрел на отца, который приоткрыл дверь и просунул голову в комнату: — Не занят? К тебе Фанни. Усмешка исказила мои губы: — Чудовище ещё не устало от меня? — подивился и спрыгнул с подоконника. — Так уж и быть, налей ему молока, а я оставлю дверь приоткрытой. Лицо отца вытянулось: — Эйтон, к тебе девушка, — поправился и откашлялся, приоткрывая дверь шире, чтобы я увидел гостью. — Мой сын не слишком тактичен. Это было адресовано девушке, и она тихо посмеялась: — Да, мне известно. Я замер на месте, не в силах пошевелиться, кажется, даже сердце остановилось. Всё затихло, чтобы мог прислушаться и уверовать в том, что у меня не галлюцинации. Я сумасшедший, но не шизофреник. Отец неловко пропустил девушку в мою комнату, а сам вышел, одарив меня непонятным взглядом. То ли был недоволен, то ли, напротив, выражал поддержку. И почему-то именно сейчас я вспомнил, что обещал разделить с ним бочку эля. Чёрт подери, мне нужна порция эля! Выпучил глаза на девушку, подражая резиновой игрушке, при нажатии на которую глаза увеличивались и выскакивали из орбит. Вот и мне хватило одного болотного взгляда, чтобы невидимая сила сдавила внутренности, и я не смог контролировать своё удивление. И свой кретинизм тоже, раз умудрился выпалить: — Как ты здесь оказалась? Фанни сжала пальцы рук перед собой и неуверенно потопталась на месте: — Это целый квест! — нервно рассмеялась. — Я не могла дозвониться, в квартире тебя тоже не было, и в офисе не было, тогда я решилась связаться с Никки, а она разузнала про тебя у Томаса… Мне повезло, что ты рассказал о своём отъезде другу. Я немного растерялась в аэропорту, долго не могла найти нужный дом, но когда увидела твоего отца на крыльце, то… Она говорила быстро, сбивчиво и каждый раз касалась пальцами кончика своей косы, как если бы это могло её успокоить. Видимо, этот приём реально действовал, раз она с громким вдохом решилась закончить: — Ты очень похож на своего отца. Тут мне тоже повезло! И вот я добралась до тебя. Наконец, мне удалось поднять челюсть с пола для кретинского вопроса номер два: — Зачем? Фанни покосилась на дверь, как если бы я указал на неё, и пробормотала: — Я потратила все деньги на билет сюда, и на обратный билет у меня нет ни цента, — поймав мой непонимающий взгляд, пояснила. — Я остаюсь здесь. Мои брови стремительно взлетели вверх, и глухой смешок вырвался из груди: — Я и не хочу, чтобы ты уходила. Просто… пытаюсь понять. Она вновь начала свой сбивчивый рассказ, а я смотрел на золотоволосую девушку и не верил глазам. Фанни здесь. В моей комнате. На другом континенте. И кто из нас действительно сумасшедший? -… долго думала над твоими словами и поняла, что ни один мужчина не в силах сделать меня счастливой, — всё-таки удалось уловить обрывки фраз, чтобы впасть в ещё большую прострацию. — Только ты можешь, Эйтон. Сделал шаг по направлению к девушке и попытался сдержать усмешки, наблюдая, как неуверенно она заёрзала на месте: — И ты был не прав, когда сказал, что якобы я тебя не люблю. Если я сказала «люблю», значит, именно это имела в виду! Всё же улыбнулся и оказался рядом с Фанни, втягивая носом аромат ванили. Я скучал. Я так сильно тосковал, что происходящее казалось нереальным. Прикоснулся ладонью к её щеке и уверовал в происходящее: глаза не врали, прикосновения не врали… — Ты преодолела такой долгий путь, чтобы сказать мне, как я был не прав? Фанни кивнула: — Я люблю тебя, и это не детская забава, не фантазия, но я не могу избавиться от страха, что ты вновь бросишь меня. Заглушил слова прикосновением губ к её губам, с наслаждением чувствуя податливую мягкость. Она преодолела океан, чтобы уверить меня в моей бестолковости и своей любви. С ума сойти! — Не брошу, — прошептал, соприкасаясь нашими лбами. — Я так долго ждал тебя, наблюдая за счастье друзей… Не брошу! Так долго искал и даже не предполагал, что всё это время топтался на месте. Искал там, где найти невозможно. И, будто в насмешку, Судьба столкнула лбами в проклятом «Аквариуме». Никогда бы не подумал, что злополучный клуб станет долгой дорогой на пути к нежному сердечку забавной Фанни. — Я так хочу, чтобы ты не боялась, чтобы ты верила мне… Что сделать, чтобы ты поверила? Прижался губами к губам девушки и закрыл глаза, вспоминая, как она вынудила меня признаться в любви. Я был так зол, мне хотелось накричать на безумную, но желание было слишком велико, чтобы выпускать сумасшедшую из объятий. Кажется, уже тогда я изнемогал от бесконечной тирады в голове, от заезженной пластинки «Фанни-Фанни», уже тогда знал, что девушка, требующая любви, так просто не уйдёт из моей жизни. Нет, не уйдёт. Я не отпущу. — Я люблю тебя, забавная Фанни, — прошептал в приоткрытые губы и открыл глаза. — Больше никаких страхов! Болотный взгляд скользнул вниз по моим губам, ниже по подбородку и замер на шее, и я почувствовал покалывание на коже от пронизывающих глаз. Восхитительно! — Ты не злишься? — спросила девушка и лукаво поглядела на меня, когда я непонимающе нахмурился. Злиться? Чёрт возьми, если только на себя! Фанни отстранилась настолько, чтобы я мог видеть её в полный рост, и покрутилась вокруг своей оси. Мой рот приоткрылся от удивления, а мысль: «Как я сразу не заметил?» резко ударила в мозг. Отошёл на пару шагов назад и опустился на кровать, во все глаза разглядывая стоящую передо мной девушку: — Опять это чёртово платье! — неодобрительно поцокал языком, рассматривая на женской фигурке чёрное платье от «Versace». — Ты же понимаешь, что должна сейчас же избавиться от него? Фанни скрестила руки на груди и с нескрываемым вызовом вздёрнула бровь. Хм-м… Откинулся чуть назад и усмехнулся, заприметив проклятый заштопанный рукав: — Да, Фанни, ты снимешь его или это сделаю я! Девушка негромко рассмеялась и, приблизившись ко мне, позволила положить ладони на её поясницу: — Хочешь снять с меня платье? — спросила и забралась на колене, обхватывая бёдрами мой торс: — Хочу увидеть, что под ним! Поцеловал манящую полоску губ и не сдержался от глухого стона, когда тонкие пальчики запутались в моих волосах. Как же я скучал! — Никаких сомнений, Франческа, — оторвался от влажных губ и серьёзно заглянул в поблёскивающие глаза. — Я верю в нас! Девушка улыбнулась и сильнее сомкнула руки вокруг моей шеи: — И я верю в нас, Эйтон! И если кто-нибудь когда-нибудь начнёт припоминать моё прошлое, глумиться и насмешливо интересоваться: «Разве ты любил?», то я безапелляционно заявлю: «да!» Именно сейчас, терзая вкусные губы, наслаждаясь объятьями, я любил забавную девушку с забавными косичками. Я не скуплюсь ответом на глумливый вопрос, и после кулаком сотру насмешку на лице. Пусть в спину сыпется ненавистное «псих», ведь я вернусь в дом, где будет ждать моё истинное сумасшествие.

КОНЕЦ!