Разве ты любил?

Шелковистые длинные пряди приятно струились по коже, когда я пальцами старательно заплетала их в колосок. Смоляные волосы идеально смотрелись в моих пальцах, и я даже засмотрелась на плетение, пока милый женский голосок поторопил: — Через пятнадцать минут выходим! — напомнила Эмили и села рядом со мной на кровать, рассматривая проделанную работу. — Какая красота! — Можешь забрать волосы наверх? — спросила Никки, над волосами которой я хорошенько потрудилась. — Шпильки в столе! Эмили вызвалась принести недостающие детали, а я собрала две косы в пучок и покорно дожидалась шпилек. Никки поглядела на себя в зеркало и, перехватив мой отстранённый взгляд, тихонько поинтересовалась: — Как всё прошло? Не требовалось уточнять, что подразумевалось под многозначительным «всё», однако я не спешила с ответом. Вопрос «как?» повис в воздухе, заставляя девушку поёрзать на кровати, отчего несколько прядей выпали из шаткой конструкции. — Всё в порядке, — поспешила заверить и в отражении зеркала поймала вопросительный взгляд чёрных глаз, побудивший разъяснить. — Причёска спасена. Лёгкая улыбка коснулась полных губ, и Никки переключила внимание на мобильный телефон в своих руках. Самое время с облегчением выдохнуть, но со вчерашнего вечера я была не способна дышать. Покинула номер Эйтона и физически ощутила всю учесть астматиков, которые пытались, но были не в силах снабдить лёгкие необходимой дозой кислорода. Это мучение продолжалось всю ночь и утро, озарившее приятным солнцем моё серое от недосыпа лицо. Пятнадцать минут осталось до встречи с Эйтоном, а я до сих пор не знала, как мне быть: как оправдать свой побег и как действовать дальше? — Он сказал, что любит меня, — прошептала настолько тихо, что Никки непонимающе нахмурилась. Потребовалась секунда, чтобы она заблокировала экран мобильника и во все глаза уставилась на моё отражение в зеркале. — Всерьёз? — изумилась девушка. — То есть без своих дебильных шуточек, а взаправду? Пожала плечами и ощутила, как забытая головная боль с новой силой обрушилась на мой затылок. Этими вопросами мучала себя целую ночь и, не найдя ответа, впала в полную прострацию. Никки заметила, попыталась исправить положение и ненароком ухудшила ситуацию. — Я не знаю! — в отчаянии воскликнула, чем удивила вошедшую в комнату Эмили. — Спасибо! Улыбнулась девушке и, воспользовавшись принесёнными шпильками, закрепила причёску, удерживать которую стало непосильным трудом — руки неприятно затекли на весу, что вкупе с головной болью становилось невыносимым. — Ничего себе! — обрадовалась Никки, когда я продемонстрировала причёску сзади. — У тебя талант! В смущении отмахнулась и, если черноволосая сжалилась над моей скромностью, то Эмили продолжала восторгаться причёской, сравнивая свои промахи с моим «талантом». — У меня даже элементарная косичка никудышно выходит. А ведь скоро у Ханны подрастут волосы… Никки закатила глаза: — Тренируйся на куклах, — дала совет и развернулась ко мне лицом, многозначительно заглядывая в глаза.- Я думаю, он не шутил. — Кто? — спросила Эмили, с нескрываемым любопытством подходя к нам ближе. — Вы об Эйтоне? Я напряглась и бросила непонимающий взгляд на Никки, которая тут же качнула головой, открещиваясь от своего участия в осведомлённости миссис Гласс. А миссис Гласс и не требовался ответ: она приобняла меня за плечи: — Между вами что-то есть, да? Ну, конечно! Ваш поцелуй удивил не только меня! — отстранилась и с внезапным сочувствием сжала пальцами моё плечо. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь… Мне так и захотелось кричать: «Нет! Я не знаю! Не знаю!» На помощь пришла Никки, которая милостиво принесла мою куртку и пальто Эмили: — Давайте выдвигаться! Несмотря на солнце, серое небо над головой предвещало холодный ветер, спасение от которого нашла в чёрных джинсах, оранжевом свитере с большим горлом и приталенной водонепроницаемой куртке. Я была готова к непогоде на все сто процентов, но выйдя в холл отеля, где собирались гости, успела пожалеть о своей экипировке. Девушкам нашей компании удавалось одеться тепло и при этом не уступать моделям с обложек глянцевых журналов: макияж, причёска и одежда, подчёркивающая достоинства женской фигурки. Вот одна из подобных девушек звонко смеялась и ненавязчиво касалась ладонью мужского локтя. Конечно, это не мог быть не Эйтон. Конечно, это он что-то рассказывал симпатичной шатенке, отчего её заливистый смех заполнял помещения и заставлял мой глаз нервно дёргаться. Он меня не видел, потому что был слишком увлечён новой компанией, а я не стремилась быть пойманной с влажными ресницами. Где-то глубоко в душе понимала, что паниковать по такому пустяку — глупо, но стоило, наконец-таки, признать — неотъемлемой частью Эйтона являлась его любвеобильность. Не мог он не посмотреть в след проходящей мимо красотки, не мог воздержаться от игривого тона и не мог ограничить своё общение с противоположным полом. Для меня стало шоком, когда он умудрился оторваться от белоснежной улыбки шатенки и осмотреть помещение, споткнувшись взглядом на мне. Стояла около Эмили и на автомате улыбалась малышке Ханне, которая старательно выкручивала мой указательный палец. Отвела взгляд, принимая самый непринуждённый вид, и попыталась вникнуть в непрекращающийся словесный поток, который миссис Гласс решила обрушить на меня. У неё получилось, потому что я, наконец, услышала, о чём она толковала: — Не подойдёшь к нему? — Не хочу мешать, — несмело улыбнулась и сдержалась, чтобы не отпрыгнуть в сторону, краем глаза уловив движения мистера Хилла. Он направлялся в нашу сторону и, судя по тому, как поспешила Эмили ретироваться, Эйтон был полон решительности на серьёзный разговор. Мысленно чертыхнулась и задрожала, ощутив на плече тёплое прикосновение. Сквозь куртку и джемпер я ощутила кожей горячую ладонь мужчины и не сдержала постыдных мурашек. Мне не стоило так реагировать, но ничего не могла поделать — губы норовили растянуться в блаженной улыбке. Однако этому не суждено было случиться. Шатенка следовала за Эйтоном и сейчас довольная стояла за его спиной, заставляя меня дёрнуться от прикосновения и отступить от парочки на шаг назад. Эйтон обернулся на девушку, и вновь улыбка озарила его лицо: — Марта, я думал, мы всё обсудили. Девушка стрельнула в меня беличьими глазками, и, если бы при ней был револьвер, уверена, она бы с удовольствием применила бы его. — Тогда, встретимся на фуршете? Эйтон что-то утвердительно пробормотал, но я упорно смотрела в противоположную сторону, коря себя за то, что продолжала стоять на месте. Ноги будто приковали к полу и, самое время последовать за гостями к фургонам, но я продолжала топтаться около воркующей парочки. Эйтон поправил воротник своего пальто и в неловком жесте указал в сторону выхода: — Поторопимся. Неверующе уставилась на мужчину. Поторопимся? Может, я начиталась любовных романов и насмотрелась романтических комедий, но явно не так должен вести себя влюблённый мужчина. Он не должен, не дожидаясь меня, направиться к выходу и не проронить более ни слова. Около отеля стояло два фургона, которые должны были доставить нашу компанию до водопада, где запланирована фотосессия. Это объясняло маскарад, устроенный подружками невесты, к которому я оказалась не готова. От слова «совсем». Меня это не слишком огорчало, потому что попадать в кадр не планировала, однако избавиться от чувства гадкого утёнка не могла. Да и Эйтон, конечно же, успел оценить мой «наряд», ведь было с чем сравнить… Заприметила Глассов, скрывающихся в одном из фургонов, и поспешила присоединиться к ним. Эйтон остановил, ухватив пальцами за запястье: — Фургон заполнен, — пробормотал и, уловив мой взгляд, устремлённый на свободное кресло рядом с водителем, усмехнулся. — Место для одного человека, Фанни. Хочешь посидеть у меня на коленках? Кивнула в сторону второго фургона: — Думаю, Марта успела занять тебе место. Эйтон сощурился: — Причём здесь Марта? — видимо, до него дошло, раз он неприятно заулыбался.- Мне теперь вовсе не общаться с другими девушками? Подняла руки в знак защиты и заверила: — Ради Бога, Эйтон, поступай, как знаешь. «Общайся с девушками, которые откровенно виснут на тебе, строй им глазки! Вперёд!» — мысленно подначила, забираясь в фургон, и услышала в спину раздражённое шипение: — Отлично! Громко хлопнула дверью и примирительно улыбнулась водителю, который с нескрываемым неудовольствием слушал эхо громкого шума. Отвернулась к окну и увидела, как мистер Хилл скрылся в другом фургоне, где его поджидала Марта и ей подобные. Ревность — губительное чувство, и оно старательно проедало меня изнутри, заставляя то хотеть плакать, то истерически хохотать над шутками неизвестного мне друга жениха. Прислонилась лбом к холодной поверхности окна и, вместо того чтобы любоваться проносящимися за окном изумительными видами города, я закрыла глаза. Играла ненавязчивая музыка, и компании, веселящейся позади меня, вовсе не было слышно приятного голоса исполнителя. Я же попыталась ухватиться за понравившуюся песню и с её помощью избавиться от поганого чувства. Не помогло, раз в какой-то момент нашей поездки закрыла глаза ладонью и приняла решение, что подобная эмоциональная встряска не для меня. Я элементарно устала от этих горок и не хотела, чтобы по окончанию аттракциона, меня поджидали с расправой Марта, Кэти и многие-многие другие в записной книжке мистера Хилла. — Франческа, проснись! Вздрогнула от звонкого голоса над ухом и открыла глаза, чтобы увидеть сияющую Эмили. Я не спала, просто погрязла в собственных мыслях и не заметила, как остановился фургон, как вышли пассажиры и как шумел водопад. Стоило покинуть фургон и вступить на зелёную территорию, у меня тут же перехватило дыхание. Бесчисленные возвышенности простилались перед глазами, покрытые зелёным покрывалом с проблеском выгоревших травинок, и среди них возвышался долгожданный водопад. Высотой шестьдесят метров, он создавал бесчисленное множество брызг, что позволило видеть одиночную радугу и заставило почувствовать себя крохотным созданием среди габаритного произведения искусства. Обхватила себя руками и устремилась ближе к водопаду, где готовились к съёмке операторы и устанавливали фокус камер. Мне было необходимо почувствовать на себе брызги водопада и кожей ощутить росу на траве, поэтому преодолела препятствие в виде нескольких камней и удобнее устроилась на самом большом камне, позволяющего вдоволь насладиться произведением природы. Достала телефон из кармана куртки и сделала несколько снимков, не заботясь о том, что бесчисленные брызги сбивали фокус и превращали меня похожую на выдру. Подтянула колени к подбородку и засмотрелась на радугу, которая в лучах солнца трансформировалась в два, едва уловимых, но цветных безумства природы. — Дождевик? Подняла взгляд на подошедшего мужчину и, поколебавшись, приняла предложенный дождевик. Если куртка у меня непромокаемая, то джинсы уже можно было выжимать. Эйтон не решился портить свою одежду и присел на корточки, пытаясь заглянуть в моё лицо. Мокрые пряди волос выбились из косы и прилипли к щеке, но я успела только подумать о том, чтобы убрать их за уши, как за меня всё сделал мужчина. Что же, это очень приятное прикосновение. — Пока мы ехали, я успела подумать… — начала было я, но тихий смех прервал ход моих мыслей: — О-х-х, Фанни, звучит опасно! И глазом не моргнула от очередной волны брызг, стараясь не спугнуть одолевшую меня решимость. — Эйтон, я думаю, надо кончать сразу, пока не зашло слишком далеко, — подняла глаза на спокойное лицо мужчины и решила объяснить. — Мы слишком разные… — Хуйня. Непонимающе уставилась на Эйтона: — Прости…? — Я сказал, что твой лепет про «мы разные» и бла-бла — это хуйня. Он говорил это так спокойно, я бы даже сказала равнодушно, что мне стало не по себе. Стало боязливо, потому что знала, на что способен этот мужчина, знала, что происходящее, возможно, затишье перед бурей. Однако Эйтон продолжил всё с той же невозмутимостью: — Если честно, я тоже размышлял в дороге… Вспомнил нашу первую встречу, вспомнил твои слова про любовь и в какой раз поаплодировал твоему ахуенному плану, — усмехнулся и зачесал волосы назад, наплевав на укладку. Ты, надо думать, под впечатлением, Фанни. Всё происходящее для тебя в новинку, я для тебя в новинку. Первый поцелуй, первый секс, первые ссоры и отменные пощёчины… Уф-ф, ты, безусловно, под впечатлением от происходящего безумия, не правда ли? Пыталась уловить смысл в словах мужчины, но никак не находила его: — К чему ты это? — Любовь у тебя странная, Фанни! — с улыбкой отчеканил, но эффект был такой, будто меня хорошенько ударили подушкой по голове. — Я впервые был искренен с девушкой, которая вроде как любит меня. И? Должно быть легче от взаимного признания, но лично мне стало хуже. А ты как, м-м? Покачала головой и с мольбой посмотрела на мужчину, искренне недоумевая: — Я не понимаю… Эйтон развернулся ко мне корпусом и заглянул в глаза, подарив улыбку, о которой мечтала с первой нашей встречи: — Я за себя могу говорить, Фанни. И говорю о том, как мне было хреново без тебя, и как мне счастливо рядом с тобой. А ты, Фанни, тосковала по мне? Он ещё спрашивал! Я же плакала ночи напролёт, я жаловалась одноглазому медведю, я чуть не оставила его вовсе без глаз за гнетущую тишину… — Или злилась из-за моего поступка? В раздражении поднялась на ноги и уставилась на Эйтона сверху вниз: — Что ты этим хочешь сказать? — Я хочу сказать, что ты ошиблась, малышка Фанни! — поднялся следом за мной и одарил снисходительным взглядом. — Не стоит напрягать свою наивную головку «любовью» и прочей ересью, и… Извини Никки, что она снабдила тебя приехать сюда. Возможно, к этому дню ты бы вовсе забыла про меня. Неотрывно смотрела на золотоволосого мужчину и медленно прокручивала в голове сказанный им бред. Это же бред, так? Он пытался сказать, что моя любовь — выдумка, фантазия, которая вылетела бы из головы в течение месяца. Пшик, и нет… И я представила, что Эйтон навсегда исчезнет из моей жизни: ни на неделю, ни на месяц, ни на год, а навсегда. Представила, что познакомлюсь с другим мужчиной, который не будет иметь игривого карего блеска в глазах, ехидной усмешки. Не будет заботиться о своих всегда идеально уложенных волосах, не будет жаловать на сухость в глазах из-за линз, не будет скупать комиксы за миллиарды, не будет срываться по пустяку и искать утешения в моих объятьях. Он просто будет другим. Он просто будет не Эйтоном. — Я не прав? — склонился надо мной мистер Хилл и, не получив ответа, усмехнулся. — Всё у тебя впереди, забавная Фанни. Несмотря на шум водопада, я отчётливо слышала удаляющиеся шаги. Знала, что стоит мне обернуться и окрикнуть Эйтона, как в моей жизни никогда не появиться тот… не-Эйтон. Опустилась на камень и, подтянув колени к груди, прижалась к ним губами.