Спасение утопающих

      Если Саске думал, что домдроп — это худшее, что придумала чёртова Вселенная, то он глубоко ошибался.       Учиха медленно зашёл на кухню и упал на стул, монотонно начиная ковыряться вилкой в заботливо приготовленном Хинатой завтраке. Девушка поджала губы и села напротив, сжимая чашку с горячим какао обеими руками. Саске медленно отправил два квадратика овощей в рот и выдохнул, роняя голову на подставленные ладони. Палочки больно впились в лоб, вызывая желанную физическую боль. Саске её не замечал: он был эмоционально выжат уже пятый день подряд.       Хината тихо поставила кружку на стол и чуть поджала губы.       — Вам стоит поговорить.       — Он со мной не разговаривает.       Наруто не просто не разговаривал. Он игнорировал Саске пять дней подряд по всем фронтам, заставляя Учиху испытывать психологический вакуум. Он исчез из его жизни, как будто его и вовсе не существовало ранее, и только вещи, оставленные в его квартире, раз за разом напоминали о нём.       Саске ломало. Первый день прошёл в обычном режиме, но вечером, вернувшись в пустую кровать, Учиху неожиданно накрыло. Без привычных прикосновений, голоса и постоянного мельтешения Узумаки перед носом квартира разом опустела. Саске провёл полчаса на кровати, тупо пялясь на обнажённое левое запястье, и не мог поверить, что это происходит с ним. Усилием воли лёг и заставил себя думать, что ничего не произошло. На второй день на выполнение этих действий ему понадобилось два часа. На третий аутотренинг перестал действовать совсем.       На четвёртый Хината нашла его дрожащим и задыхающимся на полу. Наруто попросил её позаботиться о нём, когда ему станет плохо, и девушка не до конца понимала, что значат эти слова. Саске перестал выходить из дома, отвечал сухо и коротко. Изменился совсем.       Сердце девушки болело очень сильно.       Несмотря на полное игнорирование существования Саске, Наруто по-прежнему общался с Хинатой. Звонил в те часы, когда Учиха спал или находился в душе, а по вечерам писал сообщения. Его интересовало его состояние. На все вопросы Хинаты отвечал: «Так и должно быть», на мольбы — молчал и тяжело дышал в трубку. Девушка считала это жестоким обращением по отношению к любимому человеку до тех пор, пока не увидела хмурого серого Наруто. Узумаки переживал не меньше, но упрямо не хотел отступать назад.       Когда-то давно Саске рассказывал ей о том, что из себя представляет истинная подноготная ДомСаб-отношений. Привычная всем романтика воплощалась в просьбах прикоснуться и разрешениях оставить на губах поцелуй, страсть — в диком, зачастую болезненном, но приносящем удовольствие сексе, а от горечи и боли можно было избавиться интенсивной сессией. Хината не имела никаких любовных и даже околоромантических отношений с кем-либо в своей жизни, и поэтому рисовала мечты в самом лучшем их проявлении. Желание — скорее зависимость — Саске быть причастным к подобному роду связи она не разделяла, но принимала рассказы и из любопытства интересовалась любой каплей жизни своего покровителя. И, как никто другой, понимала, насколько сильно ему требуется вернуть Наруто назад.       Мучения закончились в шесть часов вечера пятницы. Хината молчаливо протянула Саске свой телефон и отошла в сторону. Учиха долго перечитывал мольбы девушки прекратить этот кошмар, а потом тупо уставился на горящее синим: «Пусть приходит ко мне». Переварив информацию, Саске сжал губы в тонкую полоску, тихо встал и направился к выходу из квартиры. Натянул кроссовки, нажал кнопку лифта и зашёл внутрь. Колокольчик-оберег на телефоне Хинаты мелодично позвякивал в такт шагам. Достигнув квартиры, Саске сделал глубокий вдох и нажал на дверной звонок. Как будто перед прыжком в воду.       Видеть Наруто было сродни благословению небес. Видеть Наруто полусонным, хмурым, в растянутой светло-зеленой футболке и шортах — подарком богов. Саске задержался взглядом на обнажённой ключице, прошёлся по накаченным загорелым рукам и удовлетворённо выдохнул: кольцо по-прежнему искрилось на большом пальце правой руки.       — Прости меня.       Наруто одарил его холодным взглядом голубых глаз. По спине пробежали мурашки.       — За что?       — За то, что позволил Сакуре поцеловать себя. За то, что принял алкоголь, несмотря на твой запрет, — Саске стиснул зубы и выдохнул, не отрывая взгляд.       — Это всё? — Наруто скрестил руки на груди и прижался плечом к косяку, приподнимая одну бровь.       — Да, — Саске был уверен в своих словах.       Узумаки вздохнул и расслабленно запустил руку в волосы, ероша их.       — Я тебя ещё не простил, но готов принять извинения. Иди обратно, Саске. Я приду через полчаса. Если ты думал, что я на этом закончил, то не надейся — всё только начинается.       Сталь звенела в голосе громче дрожащего в руках колокольчика. Саске сглотнул и развернулся на пятках, когда дверь за Узумаки закрылась. Конечно, чего он ожидал? Саске лучше всех знал жестокие игры Доминантов, и чёрта с два Узумаки так просто и легко его простит.       Полчаса тянулись весь вечер. Саске исходил всю спальню, задумчиво сканируя взглядом пол. Сходил в душ, успел сделать чай, чтобы чем-то занять дрожащие руки, перечитал переписку с Итачи, который, вопреки стараниям Хинаты, даже доброго слова не сказал. Саске был зол на него, хотя умом понимал: против Доминанта жалобы на несправедливость не работают.       Когда из замочной скважины донёсся звук, Саске осознал, что обратного пути нет. Наруто скинул обувь и прошёл вглубь квартиры. В гостиной его встретила Хината. Узумаки с благодарной улыбкой осмотрел её и задал единственный вопрос:       — Где Саске? — Хината не успела ответить на этот вопрос.       — Я здесь.       Наруто обернулся, коротко кивнул, убеждаясь в том, что все на месте, и подозвал девушку к себе.       — Держи, это ключи от моей квартиры. Она точно над этой, этажом выше. Можешь пользоваться всем, чем хочешь, там ты в безопасности.       Наруто проводил Хинату взглядом и устало уронил голову. Шелест ног позади напомнил о существовании в квартире единственного, кого хотелось убить в данную секунду. Руки задрожали, и Наруто пришлось сжать их в кулаки.       — Какой же ты ублюдок, — Наруто резко развернулся и с размаху всадил кулаком в челюсть. Саске дёрнулся по инерции и выдохнул, слизывая кровь с губы, но не успел прийти в себя, как Узумаки схватил его за плечо и грубо притянул к себе.       — Пять дней без меня помогли тебе это осознать?       Саске молчал и смотрел в глаза. Наруто фыркнул и до боли сжал пальцами острое плечо, заставляя Учиху стиснуть зубы.       — Я жду, когда ты наконец откроешь рот. Сегодня ты много чего мне расскажешь, Саске. Я хочу, чтобы ты говорил, и, блять, да, это приказ.       Саске сдержал в себе тяжёлый вздох. Пять дней назад он ожидал вспыльчивого и яростного Узумаки, который будет долго и методично пытать его самыми изощрёнными способами. Он ожидал, когда ему наконец сорвёт крышу, и он просто не сдержит обещание «не просто выпорю». Нет, Наруто оказался хладнокровным убийцей его нервных клеток, яростным хищником перед прыжком. Он просто перевернул игру по-своему. Снова, вот уже в который раз. Саске умел справляться с таким типом Доминантов, потому что когда-то, кажется, в прошлой жизни, играл именно эту роль. Только это совсем не спасало положения.       — Помогли, — Саске выдохнул ему в губы и замер, следя за реакцией.       Хватка ослабла. Наруто кинул ключи на столик и присел на подлокотник кресла, расставляя ноги. Саске насильно отвёл взгляд от паха. Ему уже в принципе всё равно было на сессию, он справится с ней и так. Лишь бы Узумаки больше никуда не уходил.       — Раздевайся.       Наруто хотелось сдохнуть. Это было так тяжело, как он себе даже не мог представить. Зараза Саске делал это слишком откровенно, слишком вызывающе, слишком медленно и размеренно и напрочь выбивал из старательно выбранной колеи жёсткого настроения. Узумаки разрывался между тем, чтобы накинуться на него: с жаром и страстью, которые уже подняли его член, или с раздражением и доминирующим холодом. Наруто не умел быть спокойным в такие моменты, но давать фору Саске не собирался.       Наруто отцепил от кольца с множеством ключей один знакомый Саске и протянул.       — Мне нужна верёвка. У тебя три минуты. Или это слишком много? — Наруто холодно прищурился.       — Нет, — Саске воздержался от многословности. Любое слово могло быть использовано против него.       Саске забрал ключ и направился в игровую. Он язвительно про себя поблагодарил отца за тренировки, выносливость и выдержку. Наруто за это время не сдвинулся с места и смотрел на часы. Он удивительно стойко держался, несмотря на отсутствие опыта. Но простая сессия — это не наказание, здесь ошибок допускать нельзя. У Саске это вызывало, как минимум, уважение.       Наруто забрал из его рук верёвку и размотал. Саске сдержал в себе судорожный вздох и подчинился жесту, когда Наруто покружил пальцем в воздухе и обернулся, что-то ища. Когда Саске отвернулся, свет в комнате погас. Узумаки не церемонился: сжал сцепленные руки и обмотал их так туго, что на бледных запястьях наверняка останутся синяки. Что ж, по крайней мере, один из них будет скрыт за браслетом.       Наруто намотал конец на кулак и дёрнул на себя. Саске непроизвольно сделал шаг назад и слегка потерял равновесие от неожиданности, но наткнулся спиной на грудь Наруто. Сердце Узумаки билось тихо и спокойно: он взял свои чувства и эмоции под контроль. Саске хотел, чтобы он взял под контроль и его.       — Давай начнём с Сакуры, Саске, — произнёс Наруто металлическим голосом.       Шершавой ладонью он прошёлся по затылку и спустил её по правой стороне. Обхватил основание шеи и развернул, ведя к окну. Саске с обливающимся холодом сердцем прижался лбом к ледяному стеклу и на секунду прикрыл глаза, за что получил ощутимый удар по бедру. Дёрнулся и изогнулся так, что Наруто почувствовал себя убитым прямым выстрелом в сердце.       — Не закрывай глаза и жди.       Наруто двинулся с места и направился в сторону кухни. Саске понадеялся на то, что он не принесёт что-то вроде льда или еды: он не разделял интереса к таким вещам.       — Мне необходимо узнать, в каких вы с ней отношениях, — донеслось с другого конца комнаты, а затем голос начал приближаться. — Кажется, ты с ней когда-то спал. Или она с тобой?       Его голос крошился на мелкие осколки и скользил по венам, пропитывая Саске болью изнутри. Эмоциональной, пожирающей, всепоглощающей. Обжигающей лёгкие. Его голос звучал так, что сразу подкашивались колени, и пришлось изо всех сил упираться в стекло и разводить ноги. Саске трясло: от нахлынувших эмоций, от напряжения и человека, что стоял позади него.       — Сейчас между нами нет никаких отношений.       В задницу прилетел первый удар. Саске подобрался и сжался, тяжело дыша. Взгляд упал на поджатые пальцы ног. Что, чёрт возьми, это было?       — А я думал, целуются — это когда встречаются. По крайней мере, позволяют себя целовать.       Удар получился хлёстким и очень болезненным. Саске прислушался к ощущениям. Поверхность кожи, обожжённая предметом, занимала не меньше половины ягодицы, но не приносила столько боли, как после удара любым неметаллическим предметом из «гардероба» игровой.       Саске слегка повернул голову и попытался поймать отражение в окне, но тут же изогнулся от очередного удара. Распахнул рот и жадно втянул в лёгкие воздух.       — Мы не встречаемся. Мы расстались на следующий день после того, как ты пришёл ко мне.       Наруто сделал пару шагов вперёд и приставил тонкий край к пояснице, слегка нажимая. Саске непроизвольно прогнулся и стиснул зубы. Предмет не был ни холодным, ни тёплым, точно шершавым и нешироким.       — И я должен тебе поверить после того, что произошло? — Наруто наклонился и зарычал в самое ухо. Саске зашипел от коротких ногтей, впившихся в повреждённую кожу. — Тогда какого хрена ты ей позволил?       Саске облизал пересохшие губы и слегка отвернул голову в сторону Наруто. Вечер, переломивший развитие их отношений в болезненную ломку, снова отчётливо всплыл в памяти.       Правило номер два: доверие — основа Дом/Саб-отношений.       «Саске, ты связан со мной. Хочешь, я сама расскажу об этом Узумаки?»       Новый удар возымел отрезвляющий эффект. Саске очнулся и со стоном сжался, но Наруто не позволил ему закрыться.       — Я приказывал говорить, — голос раздался у самого уха, бархатный, хриплый, заползающий в самую душу. Саске со стоном откинул голову назад, ведомую стальной хваткой в чёрных волосах, и прохрипел.       — Я дал обещание защищать её.       — Что?       Наруто шокировано замер. Он ожидал услышать оправдания и аргументированные мотивы, а взамен получил, что, «обещание»? Саске поймал взгляд в отражении, замирая в его руках, и продолжил говорить.       — Её изнасиловало несколько человек. Сакура пришла к единственным, кого знала с детства, это были мы, Учихи, и попросила защиты. Отдала всё взамен на вечную безопасность и покровительство. Сакура под нашим крылом почти с самого детства, а я стал тем, на кого возложили ответственность за её сохранность.       Наруто тяжело дышал, внимательно вслушиваясь в слова. Аргументы появились, но всё равно ничего не клеилось.       — Допустим, но каким хреном это связано с поцелуем?       — Цена за молчание с её стороны. Я не собирался позволять ей вываливать всё это дерьмо на твою голову, потому что иначе она бы вывернула всё в свою пользу, — Саске стиснул зубы и впился взглядом в глаза в отражении. — Я должен был сказать об этом тебе сам.       Взгляд Наруто потяжелел. Саске с содроганием наблюдал за тем, как меняются эмоции на его лице, и позволил себе открыть рот ещё раз.       — Между нами нет никаких отношений кроме деловых. Как мне тебе это доказать? — хрипло и низко произнёс он. — Я твой.       Узумаки закрыл глаза и уронил голову на плечо, тяжело дыша. Сдался. Саске медленно прижался виском к холодному стеклу, пытаясь поймать его эмоции и состояние. Наруто не справлялся: слишком любил и не был зол настолько, чтобы вести себя хладнокровно. Саске его не осуждал и собирался уже поторопить, но Наруто сделал это за него сам. В своей собственной манере.       — Мой.       Расслабленный полуминутной паузой Саске чуть не отпрыгнул, когда Наруто сомкнул зубы на изгибе шеи, но Узумаки только крепче притянул его к себе за верёвку. Боль от острых клыков заставила Саске отвернуться и зажмуриться до искр в глазах. Сквозь пелену, застлавшую взгляд, он не видел ни огней города, ни редких машин: все его ощущения сконцентрировались на Узумаки. На пальцах, царапающих низ спины. На языке, который старательно зализывал следы от зубов. На губах, которые после совершённого издевательства поверх укуса оставили там засос. У Саске задрожали колени, и сопротивляться совершенно не было ни сил, ни желания. У Саске пропал голос, когда Наруто сжал в руке его полуопавший член и уткнулся носом в ушную раковину. У Саске произошёл коллапс, когда Наруто открыл рот и произнёс:       — Если ещё раз я увижу тебя с Сакурой, я прокушу её до крови. Так, чтобы она не заживала неделями, чтобы каждый чёртов раз, когда ты будешь подходить к зеркалу, ты видел эту хрень, — Наруто оттянул его за волосы от стекла и уставился через отражение в помутневшие тёмные глаза. — Между вами могут быть какие-угодно деловые отношения, но как только её язык снова окажется в твоём рту, я откушу его и тебе, и ей. Ищи способ улаживать свои дела без вмешательства в пространство, находящееся в моей личной собственности.       Саске осторожно перевёл взгляд на пугающих размеров тёмное пятно на плече, а затем впервые за долгое время встретился глазами с Наруто. Холодная ярость плескалась на дне синего океана, волнами разбиваясь о реальность. Реальность в виде Саске, который готов был принять любой его всплеск.       — А теперь молчи. Ни единого слова.       Наруто стиснул зубы и уронил руку, сжимавшую до этого шелковистые чёрные волосы. Саске устало ткнулся лбом в привычную прохладу и медленно вздохнул. Там, за окном, мира не существовало. Не было ни отеля, ни брата, ни Сакуры, вокруг один вакуум, пустота. И с каждым шелестящим свистом схлопывался мир Саске.       — Саске.       Удар.       Предел квартиры: два этажа.       — Ты.       Удар.       Предел квартиры: гостиная.       — Мой.       Удар.       Предел пространства: оконный проём.       — Сабмиссив.       Удар.       Предел пространства: личное, принадлежащее Наруто.       — Только мой, ясно?       Удар.       Предел пространства: они вдвоём.       Саске громко выдохнул и распахнул глаза. Упёрся плечами в стекло и сжался. Наруто встряхнул прилипшие на лоб пряди и еле удержался на месте, чтобы не прекратить эту сносящую рассудок пытку. Его личную, потому что сзади обнажённый Учиха выглядел как самая лучшая его фантазия, которую он мог только себе представить. С этой блестящей от пота на свету спиной, с дрожащими плечами и пальцами, сцепленными до побеления костяшек в замок. С напряжёнными от попыток скрыть дрожь ногами, с изгибом в пояснице и подниманием на носочки от каждого удара. С ореолом пара вокруг его лба на окне и взмокшими насквозь волосами на затылке и у висков.       — Половина.       И с чёртовыми покрасневшими от ударов самым странным предметом для порки ягодицами. Наруто удобнее перехватил длинную ручку и замахнулся, жадно ловя перекаты мышц на спине. И приглушённый полустон-полувсхлип, потому что Саске держался из последних сил. Он послушно молчал и только сдавленно стонал. Издавал хоть какие-то звуки помимо своего излюбленного хмыканья и короткого язвительного смеха. Но Наруто знал, что Саске умеет быть гораздо громче, чем есть на самом деле. Он это слышал, впитал в себя как губка и вряд ли когда-нибудь отпустит эти сладкие воспоминания в свои чертоги разума.       На девятом ударе у Наруто наконец получилось. Саске выгнулся и прижался всей грудью к стеклу, позволяя своему голосу раскрыться по полной. Наруто чуть ли не до крови закусил губу и дождался, когда он вернётся на своё место. Саске это было сделать очень трудно, не только потому что его почти что трясло от переизбытка эмоций, а потому что связанные за спиной руки не давали удерживать равновесие и к тому же затекли. Наруто изнывал от желания коснуться, забрать, успокоить, принять, но не мог. Без последнего удара сессию можно было отменить ещё на середине.       — Последний.       По всем канонам жанра считать должен был Саске, но для Наруто это было важной отправной точкой. Куда — пока ещё не ясно, но назад они после этого точно не вернутся.       — Ты слышишь меня?       Голос звучал единственным спасением в темноте, в которую его завлекло: движениями, звуками и телом человека за ним. И Саске кивнул, не осознавая, на что вообще даёт ответ. Возможно, он будет правильным.       Саске прошибло электрическим разрядом от удара. Он опустил плечи и устало закрыл глаза, когда чужие руки наконец обхватили его и прижали к себе. Наруто дрожащими пальцами развязал верёвку, развернул его к себе и положил ладони на щёки. Саске приоткрыл глаза и вяло уставился на Узумаки, который старательно пытался привести его в чувство. Наруто довёл его до кровати, уложил под себя и десять минут просто целовал. Везде, где мог достать, медленно, нежно, даря любовь и ласку, пока Саске не перехватил его руку. Наруто вскинул голову и потерял ритм собственного дыхания, когда Учиха обессиленно покрутил кольцо и чуть потянул на себя. Наруто нахмурился и дёрнул рукой, но Саске просто прижал чужую ладонь к себе и закрыл своей глаза.       — Нам нужно продолжить.       — Что продолжить? Мы закончили.       Саске убрал руку с лица и повернул голову к серьёзному Наруто. Узумаки озадаченно осмотрел его лицо и задумчиво нахмурился. Продолжить сессию?       — Ты не собираешься наказывать меня за алкоголь?       Наруто опешил и наконец догадался, почему Саске так сильно страдал минуту назад.       — Тэме, — он мягко толкнул его кулаком в плечо и с рыком продолжил, — я не собираюсь наказывать тебя за то, что что-то там взбрело в голову Сакуре. Вот за то, что ты ей это позволил, ты уже получил.       Наруто с улыбкой ткнулся носом в плечо и закрыл глаза, чувствуя, как пальцы Саске скользят сквозь его волосы. Они пролежали так полчаса, самые спокойные полчаса в их жизни. Без резких движений и сорванного дыхания. Без глупых мыслей в голове. Слушая друг друга и тишину, звенящую тихими переливами вокруг их сердец.       — Эй, Саске.       — Ммм?       — Этот мистический домспейс оказался очень крутой штукой.       Саске усмехнулся и прикрыл глаза. Он испытывал его тысячи раз, искусственно, не по-настоящему, но отчётливо знал, какие ощущения должны появляться в этот момент. Полная концентрация внимания, потеря связи с остальным миром и человек, вокруг которого вертелось всё. Единственный центр маленькой Вселенной, подвластный и управляемый голосом и движениями кисти рук, такой манящий и затягивающий. Свой.       — А тебе понравилось?       Саске никогда не испытывал сабспейс. Слышал, видел, ощущал, но не пропускал через себя. И не представлял, что только от одного голоса может сносить напрочь крышу. Что от удара подкашиваются колени, и так хочется, чтобы они дрожали, и чтобы пелена перед глазами не спадала никогда. Что остановка дыхания может быть вызвана паузой, а сердце не успокаивается до тех пор, пока кровь в венах не перестанет бурлить. Что связанные руки — это способ спасения от преждевременных травм, а холодное стекло под щекой помогает не потеряться совсем. И он совершенно точно никогда не представлял себе, что его собственный Доминант доведёт его до сумасшедшего кайфа двенадцатью ударами деревянной кухонной лопаточкой без какого-либо оргазма.       — Да.       Саске не просто был с этим согласен. Он готов был перетерпеть любое дерьмо, чтобы ещё раз потеряться в его руках. И теперь для этого не нужны были лишние люди, сапфировый джин-тоник и запах сигарет в волосах. У него был его Наруто, которому теперь он был готов отдать свою жизнь.       — Я хочу кое-что тебе рассказать.

***

      

Пять лет.

      Саске вылетел на широкий балкон и вцепился маленькими пальчиками в перила, тяжело дыша. Перед глазами до сих пор стояли толпы взрослых, которые почему-то кричали и плакали. Свежий воздух приятно обжёг лёгкие, наполняя их кислородом. Саске уткнулся лбом в столбик и съехал вниз, дрожа. Было страшно, но он не знал, как отсюда сбежать. Он понятия не имел, где он, а дорога, занявшая больше часа, казалась ему переплетением тропинок в лесу. Вокруг поместья не было ни души, кроме охраны, которая наверняка уже сообщила о мальчишке, который выбежал на балкон.       Его мог спасти только брат. Где же он?       — Что ты тут делаешь?       Маленький Учиха вскинул голову и, сдерживая слёзы, кинулся к брату. Итачи строго поджал губы, но не смог удержаться от того, чтобы не обнять испуганного ребёнка. Саске уткнулся носом в плечо, крупно дрожа.       — Эй, успокойся. Ничего не произошло. Саске, ты слышишь меня? — Итачи мягко провёл ладонью по голове и успокаивающе прижал к себе.       — Да, но, но они, — голос срывался на всхлипы, — они так кричали. Почему, почему, аники? Я не хочу больше на это смотреть!       Итачи тяжело вздохнул и отстранился, присаживаясь на одно колено. Саске громко всхлипнул и сквозь пелену слёз уставился на единственную родную душу среди этого Ада.       — Саске, мы не можем уйти. Мы с тобой уже разговаривали, помнишь? Это игра. Так любят играть взрослые.       — Это ужасные игры, — Саске вытер кулачком слёзы и надул губы. — Мы же с тобой не будем в них играть, зачем нам смотреть? Поехали домой, аники!       Итачи положил руки ему на плечи и с мягкой улыбкой сжал.       — Нет, не будем, но нам нужно остаться до конца мероприятия. Не смотри, если не хочешь, но не убегай больше, иначе отец будет очень злиться. Мы здесь ради нашего собственного будущего.       — Но я не хочу! Я хочу защищать животных! — возразил Саске.       — Ты будешь заниматься всем, чем захочешь, когда захочешь и как захочешь, когда закончишь своё обучение. Саске, миром правят власть и деньги, и отец делает всё, чтобы научить нас, как управлять людьми.       — Я не хочу никого бить. Это больно, — прошептал он и обиженно поджал губы. — И они очень страшно кричат.       Итачи притянул брата к себе и крепко обнял. Саске мгновенно расслабился в родных руках.       — Не бойся. Никто тебя не тронет, Саске. Никто, я обещаю.       Саске шмыгнул носом и закивал, а затем с опаской повернул голову к портьерам, за которыми раздались очередные аплодисменты и протяжный женский крик. Он не хотел идти туда ни под каким предлогом, но ради Итачи был готов потерпеть. Совсем немного, один вечер, а после он точно больше никогда сюда не вернётся.

***

      

Десять лет

      Липкий страх. Пожирающий, всепоглощающий, воспаляющий сознание. Саске с ужасом замер и уставился на железную дверь, за которой исчез отец, а затем дёрнулся и заколотил что есть сил. Толкал, пинал, бил. Без толку. Как же несправедливо. За ошибку чужого человека наказывали его, за собственную — вдвойне сильнее. Отец не знал слова «слабость», потому что был сильнее всех. Любого, и Саске ему в этом изрядно уступал. Поэтому он принял соответствующие меры воспитания в качестве проверки способностей. Отправил в чёртов подвал, как какого-то пса, выкинул на верную смерть. На смерть же, так?       Позади была тишина. Сабмиссивы не двигались: не смели и головы поднять в присутствии Доминанта. Саске вытер слёзы и развернулся на пятках, осматривая двоих. Девочка и мальчик его возраста, одетые чисто и опрятно, мирно ждали указаний на холодном полу, склонив головы. Учиха поджал губы и холодно хмыкнул, заставляя обоих вздрогнуть. Подошёл ближе, стуча каблуками ботинок по каменному полу, и кинул взгляд на разложенные по столу предметы.       Он заставит их учиться любыми способами. Чего бы ему это не стоило.       Отец вернулся ровно через сутки. Слушал внимательно, щурился и недовольно поджимал губы. Саске с ужасом смотрел на запуганных до смерти детей и не понимал, как он не смог. Как не справился, если ещё час назад убедился в том, что они прекрасно всё выучили. Решительно не понимал, как эти два оборванца смогли его подвести. И понимал, что ему не избежать наказания.       Он не чувствовал боли, не помнил слёз, которые градом катились по детским щекам, сквозь пелену не запомнил образ разгневанного отца и бледного как мел брата. Всё, что осталось в его голове — это звук. Хлесткий, громкий и бьющий по ушам до дрожи. Три глубоких пореза, оставленные чёткими точными ударами, нестерпимо жгли кожу.       — В тебе нет потенциала. Знаешь, почему, Саске? — Фугаку ледяным взглядом прошибал насквозь тело. Саске извернулся, пытаясь избавиться от держащей его руки, но отец лишь сильнее дёрнул за волосы. — Потому что они тебя не боятся. Они боятся меня.       Рухнувший на каменный пол Саске желал только одного.       Навсегда избавиться в своей жизни от Ада, в который его своими руками добровольно поместил отец.

***

      

Двадцать лет

      Стоя посреди комнаты в окружении множества людей, Саске не понимал, почему ему так не везёт с желаниями. Каждое его «нет» сопровождалось криками и скандалами, которые заканчивались смирением. Чёртовым подчинением сраным правилам игры, которая не закончится никогда.       — Подними голову.       Саске провёл большим пальцем по рукоятке короткого кнута и перевернул его. Дрожащий мальчишка нервно следил за тем, как Учиха медленно кружит вокруг него. Словно хищная гиена перед атакой, которая высматривала свою жертву. Жертва вздрогнула, когда кнут ласково обвёл скулу и спустился вниз по шее, а затем пошатнулась от резкого удара. Саске молниеносно сделал шаг, замахнулся и со свистом обрушил свой инструмент пытки на исполосованную спину.       Он бил медленно, делал длинные, долгие паузы и следил за мальчишкой. Внимательным взглядом цеплял сжатые в кулаки ладони, поджимающиеся пальцы на ногах и закрытые глаза. Хладнокровно заставлял держать прямо спину, не дёргаться, не отворачиваться и каждый раз, когда страх оказывался чуть сильнее повиновения, неумолимо наказывал за это.       Саске научился быть спокойным. Детские истерики из прошлого остались лишь воспоминаниями, пережитые слезы казались не более чем фантазией. Он научился не обращать внимание на отца, который следил за каждым его шагом, благодарить брата за все проведённые с ним вместе уроки, и отпускать боль. Свою собственную, которая иногда отзывалась на спине под тремя шрамами, навсегда оставившими след на его теле.       — Дыши.       Саске не был уверен в том, что это именно то, что нужно было произносить вслух. Напряжение в комнате росло с каждой секундой. Саске ждал той самой, когда всё закончится. И решить, когда наступит момент, он собирался сам. Он был близко: Саске видел это в восторженных взглядах и затаённом дыхании, во вспотевших ладонях и искрах в глазах. И, когда Учиха наконец заставил обессиленного Сабмиссива уткнуться носом в ковёр, толпа взорвалась.       Саске слегка поклонился и холодно уставился на отца. Уверенно сделал шаг вперёд, протянул сложенный вдвое кнут и выжидающе замер. Фугаку одарил присутствующих улыбкой, забрал предмет и с гордостью произнёс:       — Без сомнений, это была хорошая сессия. Господа, прошу проголосовать.       Саске равнодушно осмотрел поднятые вверх ладони и мысленно хмыкнул. Результат его не удивил: он был ожидаем. В глазах присутствующих плескалось восхищение, интерес и любопытство. Через десять минут об этой новости будет знать всё сообщество Токио, через пятнадцать — в Киото. Завтра о нём будут говорить даже на Хоккайдо. Саске плевать. Единственное мнение, которое его волновало, было мнение брата.       Итачи растянул губы в ухмылке и откинулся на спинку стула, приподнимая брови. Саске едва ли позволил себе дёрнуть уголком губ, но этого было достаточно. Брат поднял руку последним.       Двадцать человек из двадцати одного. Обычный результат для феноменального Саске. Феноменальный результат для кучи пожирающих его взглядом неучей. Саске поклонился и на секунду прикрыл глаза.       — Единогласно. Ты сдал экзамен, — он скривил губы. — Я выполню твоё условие.       Губы Саске тронула усмешка. Он выиграл пятнадцатилетнюю борьбу и теперь он наконец свободен. Волен исполнить любое собственное желание, потому что с этого момента он освободился от всего: от отеля, от отца, от бесконечных сессий.       Вот только возможно ли отказаться от этого навсегда?