Спасение утопающих

      Саске медленно выдохнул сигаретный дым и запрокинул голову назад. Струи серого пара расползлись витиеватыми узорами по кожаной обивке крыши салона и растворились без остатка. Единственная отдушина, которой не лишил его Узумаки.       — Может, перестанешь дымить? — Итачи заглянул в зеркало заднего вида и на секунды три замер, рассматривая что-то, что его явно увлекло.       — Может, выйдешь нахрен из машины, а я сделаю вид, что тебя тут не было? — парировал мрачно Саске.       — Мы ждем твоего любовника. Который откроет дверь вот прямо сейчас.       — Мы ждем моего любимого человека, выбирай выражения, аники, — Саске не упустил возможности поставить брата на место и обернулся. Наруто уже залезал в машину. — Усуратонкачи, ты, что, в соседний город пешком ходил?       Наруто выглядел растрепанным и запыхался. Его лицо и черная водолазка были покрыты строительной пылью, а от блеска на каске в руках не осталось и следа.       — Завали, тэме, — он отмахнулся и облизал губы, чтобы смочить их, а затем стер пальцами грязь. Саске за этот жест готов был убить сразу на месте. — Этот ваш Дейдара, Итачи-сан, просто сумасшедший. Он три раза чуть не подорвал здание, пока я скакал по обломкам и раздавал указания.       Итачи цокнул языком и ухмыльнулся. Дейдара его никогда не подводил: ни в жизни, ни, особенно, в постели. Правда, со вторым часто не складывалось: маниакальная страсть светловолосого придурка порой выливалась в нечто страшное. Итачи предпочитал это называть «брать инициативу в свои руки, будучи снизу», и, мягко говоря, ему это не нравилось.       — Это он еще не вошел во вкус.       — Пусть он войдет во вкус, когда мы отъедем на километров триста, и тогда никто не постарадает, — Саске закатил глаза. Он был в курсе характера бешеного, но до чертиков талантливого взрывотехника. — Все готово? Едем?       Наруто поднял взгляд и встретился с черными глазами Саске. В бесконечной бездне сияли знакомые ему одному искры. Они говорили о том, что он ни за что не бросит его в такой ответственный день. В день, когда они должны завершить начатое, а дальше…       А дальше никто не знал, что произойдет.       Когда рыжие волосы кинулись в такт кивку, Саске без слов развернулся и нажал на педаль газа.       Через три минуты они услышали глухой взрыв.       Дом Сакуры, дом, созданный отцом Наруто, исчез в обломках. Навсегда.

***

      С момента ее убийства прошло три месяца. Бойня, которую устроили агенты Итачи, оставила кровавый отпечаток на обоих семьях. Учихам пришлось старательно замять дело и стереть следы своего преступления, чтобы прикрыть чужое, а Наруто — осмелиться закончить это. Он пробыл там всего десять минут, но даже их хватило, чтобы поймать то чувство ужаса. Дрожащей руки с пистолетом и пальцем на курке. Смиренного Саске, готового принять смерть. Безысходность ситуации: либо ты, либо — обоих.       Уезжая от бывшего дома Сакуры, он уже не чувствовал ничего. Девушка давно была похоронена на кладбище в особом месте, вдали от всех. Наруто настоял на том, чтобы ее не кремировали, а предали земле. Несмотря на все, что Сакура сделала, Наруто не желал ей зла. Он испытывал лишь сочувствие и жалость, когда стоял под противным дождем среди деревьев на мокрой траве. Саске сжимал руку, не говорил и слова и сам проживал свой личный Ад потери человека, которого не смог уберечь.       Они оба слишком много потеряли, чтобы обрести друг друга. И за такую цену они не готовы были жертвовать чем-то еще хоть раз.       Наруто первый настоял на том, чтобы снести дома. Кисаме упоминал о секретах, и черт их знает, кому они могли быть еще интересны. Мысль была не самая здравая, но Саске с Итачи выкупили их, а затем просто уничтожили. Прошлое Наруто с волосами цвета солнца разрушилось под пристальным вниманием десятков профессионалов. Теперь рыжий Узумаки был готов начать все с чистого листа.       Почти все. Кроме Саске.       Наруто устало уперся лбом в спинку его кресла и протянул руку вперед, кладя ее на первое, что попалось. Саске прикусил на секунду нижнюю губу, но смиренно прижал ближе к животу и переплел пальцы. Он не был до конца сентиментален и не готовился к сопливым романтичным жестам, пока Наруто не влез в его мир. Перевернул все вверх дном и навел полный хаос. Саске лишь оставалось предлагать ему свою руку, чтобы вытащить на свет и до последнего вздоха целовать.       Это казалось таким странным — думать о губах Наруто, пока они ехали с места драматичного уничтожения ниточек, ведущих к родителям его любимого. Узумаки был выжат как лимон, он устал от всего этого дерьма, тянущегося годами, ему требовался отдых и дорогой человек рядом, чтобы просто выдохнуть. Возможно, еще глупые поцелуи. Возможно, легкий секс ради расслабления и обоюдного удовольствия. А возможно, дурацкий фильм, плед и объятия. Саске не знал, но планировал выяснить, когда они окажутся дома. Но для этого, как минимум, нужно было избавиться от Итачи.       — Да? — старший брат поднес телефон к уху и замер. По микродвижениям мышц на лице Саске в два счета считал абонента. Итачи повернул голову к младшему и произнес всего три слова: — Скоро будем, отец.       О, нет-нет-нет. Это не вписывалось в их планы. Дрогнувшая рука Наруто была тому подтверждением.       — Что значит «будем»? Никаких «будем», я не собираюсь ехать в «Ооги».       Итачи на светофоре бросил взгляд на экран и что-то начал печатать.       — Без вариантов, братец. Нам придется приехать, всем троим, — рыжая макушка Наруто тут же поднялась. — Не смотрите на меня так, я не властен изменить это решение.       — Какое решение? Итачи, я тебя сейчас вытряхну отсюда на полном ходу, — Саске начал злиться. — Я не сунусь сегодня в отель, ясно?       Спокойствием Итачи можно было забивать гвозди.       — Мама приехала.       — Мама? — оба с разными оттенками удивления синхронно повернули головы. Итачи махнул ладонью в сторону лобового стекла.       — Мама. Ждет нас в отеле. Всех троих.       — «Всех троих»? — Наруто аж проснулся от такой новости. — И меня?       — Потрясающее умозаключение, нет, твою каску, уссуратонкачи, — Саске не то чтобы хотел подтрунивать уставшего любимого, но слова сами привычно сорвались с языка. И наказание за них последовало незамедлительно.       Наруто, явно не рассчитав силу, припечатал ладонью по плечу. Саске поморщился, тут же ловя ее в воздухе и сжимая, чтобы Наруто не продолжил распускать свои лапы. Узумаки, естественно, начал вырываться.       Итачи взмолил, чтобы дороги были свободны, и они домчались быстрее, чем они передерутся и перетрахаются в попытке выяснить, кто прав.       — Саске-тэме, хватит бесить.       — Да отвали ты.       — Так ты отпусти меня, козел.       Саске, очевидно, еще не отошедший от шокирующей новости и упорно игнорирующий попытки Наруто вырваться, потому что, очевидно же, отпускать он его не собирался, повернул голову к брату. На его лице сложно было прочесть мысли и эмоции, но Саске почему-то нутром чуял, что сейчас на душе у Итачи. И это совсем не радовало.       — Может, все обойдется?       Итачи быстро бросил взгляд в его сторону, а потом — в зеркало заднего вида. Только по одному этому жесту было ясно, что ни черта хорошего сегодня можно не ждать. Настроение скатилось под автомобильный коврик и заглохло где-то под капотом.       — Какая она? Ваша мама?       Братья синхронно громко вздохнули и вновь переглянулись.       — Она… своеобразная, — роль сдаваться с потрохами была отведена Саске. — И очень… непривычная для тебя.       — Что значит «непривычная для меня»? Я со всеми нахожу хороший язык, уверен, что и с ней полажу, — Узумаки уверенно покивал.       — Дело не в том, поладишь или нет. Как бы тебе сказать, мама, она… не в Теме. Она практически не имеет никакого отношения к бизнесу отца и не занимается… «этим».       Наруто перелез на середину. Опираясь руками в оба передних сиденья, он покрутил головой в обе стороны, а потом вдруг прыснул со смеху, запрокидывая голову назад. Саске резко обернулся.       — Что?       Наруто уже откинулся на сиденье. В его ярких голубых глазах искрились смешинки. Саске проигнорировал факт вальяжно разведенных ног и мрачно надавил:       — Узумаки.       — Да вы как дети! Я никогда не думал, что увижу, как два уважаемых Доминанта, и опустим факт, что один из них — нет, — Наруто демонстративно указал на закипающего Саске, — будут смущаться своей профессии перед мамой!       Саске готов был убивать.       — Итачи, останови, мы выкинем его к чертям собачьим и больше никогда не увидимся.       — Я уже живу в твоей квартире и знаю все ваши адреса, ты от меня не отвертишься, — Наруто со смехом попытался уклониться от протянутых рук. — И вообще тебе от меня не избавиться, Саске, я тебе нужен, а мне нужен ты!       Итачи с довольной усмешкой сбавил ход и повернул на подземную парковку. Наруто, осознав замедление, но не осознав место, завопил:       — Эй, нечестно! Итачи-сан, вы за него или за меня! Вы меня не выкинете!       А вот Саске парковку отеля узнал сразу. И это дало ему сладкий шанс вдоволь поиздеваться над Наруто.       — Итачи — мой брат, а ты задел тему, которую у нас в семье не обсуждают. Так что или моли о пощаде, или извиняйся.       Когда Итачи заглушил мотор, Наруто заметил на его лице многозначительную улыбку и, наконец, осмотрелся. Саске дернул ручку.       — Придурки, — буркнул Наруто, хлопая дверью.       Учихи и правда были большими придурками. Самыми заботливыми, любящими, оберегающими, правда по-своему, по-учиховски. Но придурками.       С парковки они поднялись на лифте. Наруто украдкой прижался к Саске и тихо спросил, как зовут маму. Саске ответил «Микото» в тот самый момент, когда створки отворились, и в конце зала все трое заметили непривычную фигуру. Наруто сразу пожалел, что издевался над Учихами. Одно дело — обсуждать, а вот вживую встречаться с мамой его любимого человека на полных правах и без утайки — совершенно другое. Особенно, когда он — сын и брат влиятельнейших людей.       А тут мама.       Микото Учиха выглядела роскошнее первой леди страны. В темно-серой юбке, обтягивающей бедра, в чёрной аккуратной рубашке, кажется, шелковой — Наруто не разбирался —, с распущенными волосами, которые лежали потрясающе, в темных колготках и в черных туфлях — она выглядела идеально. Когда она обернулась, на ее губах расцвела чудесная тонкая улыбка, которая, к счастью Узумаки, досталась в большей степени Саске. И он растаял.       Наруто не пугала Микото, но даже на расстоянии он почувствовал себя маленьким ребенком. Тем самым нужным, любимым и драгоценным. Микото, заметив своих детей, радостно махнула ладонью. Изящно, элегантно, но по-семейному бережно. И Наруто меньше всего ожидал, что внутри него разольется давно забытое тепло. Он потерял родителей, не знал ласки матери и заботы отца, но почему-то именно сейчас вся его спесь, вся уверенность, весь гонор сдулся, словно воздушный шарик.       И так произошло не только с ним.       — Саске, Итачи, я так рада вас видеть, — она по-простому притянула сначала одного, а потом второго, обхватив за голову и оставив на лбах по поцелую. Саске поморщился и смутился, сразу отводя взгляд. Итачи, напротив, одарил мать ответной улыбкой.       — Привет, мам, — тихо произнёс Саске. Наруто, кажется, видел его таким впервые.       — Привет, мама, — Итачи поцеловал ее щеку. — Как дела?       — Замечательно, — Микото выцепила взглядом затерявшегося за спиной Саске Наруто. — Мальчики, это тот самый гость?       Саске незамедлительно вытащил его из-за себя и пихнул в спину.       — Да… ну… это… здравствуйте, я Наруто, — он, кусая губы, низко поклонился. Микото в ответ коротко рассмеялась, прикрыв губы ладонью.       — Очень приятно, Наруто-кун. Ты, кажется, друг Саске?       — Да, я… — Наруто неожиданно осекся, понимая, что за лишние слова Учиха-младший его заживо сожрет и не подавится. К счастью, Саске спас его положение, правда, не с теми словами, которые Узумаки ожидал услышать.       — Мы… вместе, мам.       Наруто тут же замешкался. Слоги в горле не клеились, мозги плыли в тумане.       — Мы… да… вот… вместе, — он чувствовал, как с каждым произнесенным словом кончики ушей вспыхивают пламенем стыда и неловкости.       Микото вдруг нахмурилась и сделала шаг назад, сканируя новую жертву клана Учиха. Ее губы собрались в трубочку, одной рукой она обхватила локоть, а второй оттянула тонкую нить жемчужных бус. Наруто обливался седьмым потом, изо всех сил моля кого-нибудь из двух истуканов по бокам от нее спасти, но те, очевидно, зная матушкин нрав, прерывать оценку не рисковали.       — Это серьезно? — она обвела обоих пальцем. Саске покивал, и Микото перевела взгляд на Итачи.       — Да, никогда не видел Саске настолько серьезным, — с усмешкой подтвердил он. — У них уже довольно долгие отношения.       И Микото снова расцвела.       — Замечательно! Очень рада знакомству, идём, поговорим за чаем. Но, Саске, я хочу знать о таких важных продолжительных знакомствах, — пожурила мать, сжимая его плечо. — Если в нашем клане появляется новый человек, ты должен мне обязательно сообщить.       — Хорошо, извини, — Саске поджал губы и позволил Микото пройти вперед. Когда они скрылись за ее спиной, младший брат тут же уставился на старшего с немым вопросом «какого черта, Итачи», на что тот лишь пожал плечами. Наруто прочел что-то вроде «такова жизнь, маленький глупый братец».       — Почему ты не говорил обо мне? — Узумаки почти ткнулся губами в его ушную раковину, шепча так, чтобы было слышно только Саске.       — Потом расскажу, — отмахнулся Учиха.       Наруто фыркнул. Всегда они от него, как от назойливой мухи.       Открытием дня стал тот факт, что, оказывается, даже у жены главы клана есть отдельный кабинет. У Наруто и мысли бы не возникло о его существовании, если бы Саске вообще когда-либо заводил тему про маму. А потому Узумаки не знал, какой ее представлять и представлять ли вообще здесь, в «Ооги».       Кабинет был уютным. Выбивались из общей мрачной атмосферы отеля нежно-салатовые диванчики, кресло с пледом и высоким светильником у окна, стеклянный стол на золотых ножках и подобранное к нему ярко-изумрудное кресло на колесиках. Все было какое-то… домашнее. Даже кофейный столик в виде спила большого дерева, покрытый темным лаком, не вписывался в атмосферу всего здания. Наруто насильно отвел взгляд от кисточек на теплого серого оттенка шторах, отвлекаясь на вновь распахнутую дверь. В комнату вошла женщина немногим старше хозяйки.       — Куроми-сан, сделай, пожалуйста, чай на четверых. Всем как обычно?       — Да, — отозвалось с обоих диванов, на которых уже успели расположиться братья. Наруто отставать не собирался и тоже покивал.       Но у Микото Учиха были свои правила.       — Господин, какой чай вы предпочитаете?       Наруто обернулся: Куроми-сан смотрела на него вежливо, но очень пристально. Узумаки от неловкости почесал щеку.       — Я? А, это… да я любой пью. Буду такой же, как Саске.       Обескураженная Куроми перевела взгляд на свою хозяйку, но та лишь кивнула. Пришлось согласиться с таким выбором.       — Замечательно, — Микото опустилась в широкое мягкое кресло и осмотрела трех притихших парней. Наруто до сих пор не мог понять, что такого страшного в женщине, которая заботливо и с теплой улыбкой приняла их в своем островке спокойствия.       Она как будто была не из мира, с которым познакомился он в этом отеле. Словно прошла мимо, женской рукой ласково обустроила себе уют и позволила им принять ее правила игры. Навязала свои границы, успешно их отстояла и подчинила себе лучших Доминантов Токио своей доброй любовью.       Наруто чувствовал, будто у него вскипает мозг. Не об этом ли говорил Саске?       — Саске, ты не писал мне несколько дней, — Микото коснулась пальцем экрана своего телефона. Саске не отрывался от своего. — Я просила тебя заехать ко мне, взять Итачи с собой.       — Извини, мы с Наруто были заняты... работой.       — Ах да, сносом замечательного наследия Минато-сана, — она почему-то печально вздохнула. — Жаль терять такие драгоценные объекты.       И тут-то Наруто не удержался.       — Мне кто-нибудь объяснит, что тут происходит? — все три пары глаз уставились на сбитого с толку Узумаки. Саске уже открыл рот, но Наруто его сразу перебил. — Нет, подождите. Вы знаете про здания моего отца, но не знали обо мне? И вы все это время были в жизни этого... — он прикусил язык, чтобы не ляпнуть "тэме", и ткнул в него пальцем, — в общем, этого! Этих двоих, а я ни разу с вами не встречался. И Саске сказал, что вы не, ну, не занимаетесь тем, чем занимаются они, но у вас есть охренительно красивый отдельный кабинет с прислугой, и теперь мы все дружно тут сидим и пьем чай так, как будто ничего не произошло. В общем, я теперь вообще ни черта не понимаю и запутался.       Микото выдержала небольшую паузу и вдруг тихо рассмеялась.       — Я знаю про здания Минато, потому что я работала с ним. Думаю, имя Хатаке Какаши тебе тоже о чем-то говорит.       Наруто округлил глаза и открыл рот.       — Но... откуда?       — Я работаю в администрации Токио, в градостроительстве. То есть, возглавляю его, — она смущенно улыбнулась и пожала плечами. — И иногда привлекаю клиентов в "Ооги".       Сказать, что Наруто офигел от этой информации, это ничего не сказать. Саске с усмешкой издевательски похлопал его по плечу, и Наруто раздраженно скинул руку.       — Ты почему мне не сказал?       — Один-один, добе. Ты тоже не горел желанием делиться со мной своими секретами, — за только одну довольную ухмылочку у Наруто чесались руки оторвать ему голову.       — Ты придурок! Ты понимаешь, чего мы могли бы добиться, если бы ты сказал! — взревел Наруто и вцепился в его шею. Саске приложил все силы, чтобы его от себя оттащить. — Дело отца было бы раскрыто в два счета! Саске, козлина, я тебе этого не прощу. И ты еще и посмел обижаться на меня за мои тайны!       — Вряд ли мама бы чем-то помогла, — задумчиво донеслось с противоположного дивана. Наруто устремил полный ярости взгляд на убийственно спокойного Итачи, мирно попивающего чай.       — И ты молчал. Твой хваленый Кисаме был бы раскрыт в два счета, — Наруто шипел, как взъерошенная кошка, которую окунули в ледяную воду и вытащили на поверхность.       — Мой "хваленый Кисаме", — Итачи изобразил кавычки пальцами, — запрятался бы в самую глубокую яму, если бы узнал, что мы подключили связи мамы.       — Милый, — ласковый голос Микото заставил Наруто неожиданно выдохнуть. Она была воплощением спокойствия в воцарившемся ментальном бардаке, — если бы я вам помогла, я бы подставила себя и весь клан Учиха. Есть тайны, которыми я не могу делиться даже с семьей. Так же, как есть тайны, на которые могут рассчитывать Саске, Итачи и мой муж. Они все имеют право заниматься тем, чем захотят, и не посвящать меня в свою жизнь. Это наши правила в семье. Так мы сохраняем безопасность каждого. Нарушая их, мы разрушаем все, что строили десятилетиями. Именно поэтому Саске не говорил о тебе, да и у Итачи полно своих тайн. Бизнес — это бизнес, семья — это семья. Каждый знает это правило в клане Учиха и беспрекословно ему следует. И, судя по тому, что ты сейчас это слышишь, ты — не последний человек для Саске. Если ты хочешь и дальше продолжать быть с моим сыном, тебе тоже придется принять эти правила игры.       Наруто вздрогнул: осознание смысла слов "мой сын" отрезвило его. Он вдруг четко осознал, где он, с кем и перед кем.       — Хорошо, — он резко вернулся на свое место и упрямо потупил взгляд. Щеки жгло от стыда. Вся его хвалебная доминантная сущность сдулась, а возмущение испарилось в мгновение ока. — Я не хочу никому его отдавать.       Саске с удивлением обнаружил на своей ладони чужие пальцы. Наруто сжимал руку и серьезно смотрел в глаза его матери. Микото скрыла улыбку за чашкой.       — Вы мне не верите.       — Почему? Тебе — верю, — она перевела взгляд на Саске. — А вот ему — нет.       Это звучало странно. Наруто полностью доверял Саске и был убежден, что этот придурок уже никуда от него не денется. Неужели они скрыли от него еще что-то?       — Не понял, — Узумаки пытливо уставился на слишком тихого Саске и дернул его руку на себя.       Учиха-младший выглядел так, будто его переехала машина. Итачи где-то на фоне прошелестел язвительное "мам, это жестоко", но Микото лишь усмехнулась. Наруто чувствовал себя как в сумасшедшем доме: его дурили второй раз за десять минут чертовыми учиховскими тайнами. Он окончательно пожалел, что вообще связался с этой семейкой.       — Мама, — Саске то ли возмущенно, то ли жалобно, то ли отчаянно повернул к ней голову, от чего у Наруто отлетел здравый рассудок напрочь. Он никогда не слышал такого тона от вечно холодного и язвительного Саске. В голове сразу всплыли два взгляда в машине и неподдельный страх в голосах Учих.       — Саске, ты знаешь правила игры. Никогда не надеялся, что застану это лично, — Итачи откровенно издевался, на что Саске тут же огрызнулся "отвали".       — Да вы меня сейчас сведете с ума! — взмолил Наруто.       Саске сделал вдох-выдох и повернулся к нему обратно.       — У нас в семье есть традиция. Если кто-то из клана приводит человека со стороны и если все серьезно, он обязан получить одобрение от родителей, хотя бы от одного.       Наруто облегченно выдохнул.       — Так и в чем проблема? Мне попросить за тебя? Я попрошу... — он повернулся к Микото, но Саске мрачно продолжил.       — Это если между ними... обычные отношения. А если как у нас, нужно одобрение обоих и главы клана, — его голос стал тише.       Наруто непонимающе похлопал глазами.       — Все еще не вижу проблемы. Твой отец — глава клана, все просто, двух зайцев одним выстрелом убьем, — он покивал.       — Дело не в отце, а в... Это решение нельзя отменить, Узумаки. Оно... навсегда.       И тут до Наруто, наконец, дошло. Дошло, почему Саске ломался и не хотел говорить всего этого. Почему Итачи смаковал каждую крупицу этого диалога, но мерно перебирал пальцами по подлокотнику. Почему Микото скрывала за радостью нервное постукивание носками туфлей.       Они вдвоем знали Саске как облупленного. И искренне переживали за его слова.       — Послушай, Саске-тэме, — Наруто в одно движение повалил его на диван и вжал плечи в подлокотник. Саске замер, упираясь затылком в его край, и не мог отвести глаз от честного, но очень серьезного Наруто. — Если ты думаешь, что все твои проблемы с алкоголем, срывами и рандомным беспорядочным сексом так и останутся незамеченными и будут преследовать тебя до конца дней, то я тебя расстрою, потому что я не собираюсь с этим мириться и терпеть. Мне совершенно плевать, что ты там себе придумал относительно своего будущего, особенно если в нем с каким-то хреном нет меня. В моем будущем ты есть, и я сделаю все, чтобы в нем ты был здоровым, удовлетворенным всем, что я могу тебе дать, и единственным. Настолько единственным, что тебе не захочется ничего и никого больше. И если ты не можешь с чем-то справиться, с этим справлюсь я. Или мы вместе. В крайнем случае, сходим к Итачи, — Наруто указал пальцем в его сторону, — если опять влезем в дерьмо с перестрелками и спасением друзей из горящих зданий и ледяных ванн. Но больше я тебя одного оставлять не собираюсь. Даже если ты снова выкинешь браслет, даже если хлопнешь дверью и уйдешь. Я найду тебя, Учиха, и заставлю признать свои ошибки. Это понятно, даттебайо?       Саске сглотнул, не смея дышать, а потом выдохнул:       — Что, если ошибку совершишь ты?       — Дам карт-бланш, делай со мной что-угодно. Отвечу за все.       Саске долго не мог оторвать от него взгляд, а потом вдруг рассмеялся и закрыл лицо рукой.       — И откуда ты слова такие знаешь, уссуратонкачи...       Их личное признание в любви прошло по телу Узумаки мелким электрическим разрядом. Саске вдруг запрокинул голову назад и посмотрел на улыбающуюся Микото и довольного брата.       — Мам, аники, берем этого придурка в клан? Кажется, он звучал убедительно.       Микото с Итачи переглянулись.       — Меня лично он устраивает, но ты поосторожнее со словами, Саске, — ухмыльнулся Итачи. — Тебе, кажется, пообещали ответить за ошибки.       — Я тоже не против. Наруто-кун мне нравится, — Микото ласково помахала ладонью.       Саске опустил голову и встретился взглядом с Наруто. Он уже не мог сдержать улыбки, но все еще ждал окончательного вердикта. И Саске не мог ему в этом отказать.       — Я тебя убью, если ты исчезнешь из моей жизни, Узумаки. Даже не пытайся деться куда-то от Учих, — он начал подниматься, но Наруто резко дернул его на себя и крепко сжал в объятиях.       — Я все еще не услышал, что я тебе нужен.       Саске медленно положил ладони на его спину и уткнулся щекой в плечо. Сдаваться на глазах семьи было сложно, но он знал: теперь его спасут.       — Нужен, — он закрыл глаза. — Очень нужен.