Не отнимай своей руки

Перед началом прочтения - сразу стоит обратить внимание) Глава короткая и как вы уже успели заметить завершающая) пришлось на несколько раз переписывать и продумывать первоначальный вариант. если же кто-то загорится - первоначальную версию можно будет вернуть. Но с окончательной точкой в конце истории. Наслаждайтесь!) - У меня есть план, полковник. – не раздумывая более, прошелестела в рацию Эн. Рука сильнее зажимала заряд, до боли в побелевших костяшках. - Что опять удумала, лейтенант!? - Закину в эту клоаку маленькую посылочку, от линии и мокрого места не останется. - Вард, это просто идиотская затея! – проорал ей в ухо прячущийся внизу Уильям. – Ты ближе всех находишься к цели, тебя разнесет взрывом! - А есть другие варианты? - Что она хочет сделать?! – проревел в голос Айронхайд на частотах рации. Забавно, что заметила она его, обозленного, замершего недвижимой стеной за отрядом Леннокса, только сейчас. Он пытался выискать ту среди обломком здания. – Не обсуждается, лейтенант! Совсем последние мозги отбила?! Послушай если не полковника, то меня! Сматывайся оттуда! Я… Эн молча переводила взгляд с шумной, сильной уж привлекающей внимание рации, на ребят внизу, что перебивали друг друга и выкрикивали ей предостережения. Такие разные. Щит и меч. Её семья. Все – от её несуразных подчинённых до воинственных, прикипевших всей душой к ним автоботов. Порой просто невозможные до коликов в печёнке. Но всегда способные протянуть руку и защитить её. Семья. Слово грело изнутри. Эн скривилась от сентиментальности, отбросила бубнящую рацию подальше, вынимая из-за спины стрелу, намертво цепляя к ней заряд. Вард ринулась вверх, отдаляясь от летящих ей навстречу дронов. Можно было не сомневаться, разговор прослушан. Можно не сомневаться, что десептиконы перекинули все силы на её поиски. Оглянуться, поискать глазами подходящее место, не засветиться. Край обрушенной стены. Выбитое взрывом окно. Подходящий вариант завершить весь этот идиотизм. Как на тренировке. Мишень, пробитая крыша завода и мечущиеся дроны внутри. Ветер и зной, что треплет щекочущие лицо волосы. Одна. Тишина в голове. Нет ни отпечатывающихся в подсознании далеких выстрелов, ни боя под ней, ни отводящих свои силы Прайма вместе в бесчувственной девочкой в манипуляторах, ни паникующего, выискивающего свою подчинённую Леннокса, ни Айронхайда, что отчаянно пытается прорваться вперед под шквальным огнем неприятеля, получая раз за разом серьёзные ранения. Замедлить этот момент – замедлить дыхание. Стрела готова, слегка прогибается в ослабевающей руке. Поправки готовы. Предплечье простреливает судорогой, пальцы подрагивают, жгут не держит и рубаха вновь пропитывается свежей кровью. Костяшки прижаты к щеке. Не разжать никак побелевшие пальцы на конце смертельной стрелы. Она отчетливо может расслышать надрывающийся голос в рации, что была оставлена несколькими этажами ниже. Опускает веки. Отпускает стрелу. Отступать, пока она летит, насколько хватает сил. Не оступиться, затаиться, бежать не оглядываясь. Разгорающееся пламя позади обжигает спину, печет голову и ударная волна впечатывает её в бетонную стену. Жутко мутит. Она отплёвывает с губ скопившую жидкость, пытаясь вдохнуть. В висок колотит набатом. Она пытается привстать, оторвать свои руки, непослушные ноги от стены, приваленные тяжеленными обломками. Предательский хруст стены опрокидывает её навзничь, таща её на себе не один этаж вниз. Осколки стекла и каменные глыбы впиваются в хрупкое тело. Вард выгибается в спине от немыслимой боли. С окровавленных губ срывается тихий всхлип, вскрик – на большее сил нет. Голос пропал. И темнота забирает её в свои объятья. Наконец-то она отдохнёт. *** Не вижу. Не слышу. И не пытаюсь отыскать, ни себя, ни других. Темно… И тепло, что тихонько уходит из моих кончиков пальцев… Пальцы. Они есть у меня? И где моё тело? Открыть глаза. Точнее, попытаться сделать это. Слезятся. Черный туман закрывает обзор, прикипает к головной боли. Мутит. Глухой стон. Или вскрик? Чей он? Безнадежный, настолько тихий, что едва достигает моих ушей… Серый шум расплавляет мысли, не даёт сосредоточиться. Глаза наливаются свинцом. Так и хочется вновь погрузиться в тёплую темноту. Сознание медленно, но верно заполняет пустую тяжелую голову. Неужели… Всё с моих губ? Стон, вскрик? Отчего? Хотя, зачем это знание? Не хочу. Пустите меня обратно в полюбившуюся мне темноту. Позвольте мне зарыться в то чёрное невесомое одеяло. Вновь покалывания. Вновь поднимающий сознание туман, что рябью прошёлся по поверхности. Больше, сильнее на этот раз. Агрессивней. Чьи же это резкие горячие прикосновения? Рывок. Боль сползает вниз, струится по всему телу. Я... Лечу? Зачем? Но отчего же так больно? Ускользает сдёрнутое одеяло, открывает её нежеланной реальности. Зажмурить глаза и воспрепятствовать рывку, смешанному со стоном отчаяния и боли, что может сорваться с губ от тряски её безвольного слабого тела. На ней есть хоть одно живое место? Я сама виновата. Сама? Да. Нет… Все же, да. Не к этому ли я стремилась? Упрямая, как и он… Яростный, пропитанными нотками тревоги и отчаяния голос взрывается в голове, усиливая головную боль, образы, темные как цвет тёплого металла и ярко-синие глаза человека. Все под толстой пеленой. Есть ли смысл, возвращать эти болезненные воспоминания, возвращаться обратно? Глаза напротив припорошены слоем вековой печали и отчаяния. Вырывающийся хрип из её саднящего горла вместо болезненного стона на выдохе, всей грудью. Мягкая подложка под спиной. Едва различимый, не тревожащий слух движок мотора. Приятно чересчур чувствительным ушам. Открыть глаза. Нет, не нужно. Не желаю. Наслаждаться мнимой темнотой и тишиной в салоне. У кого? Куда-то везут? Какая разница? Спросить? Не сможет. И зачем? Оставить всё на потом. Мозг соглашается с отогревшимся телом. Однако... Желанное мнимое одеяло вновь возвращается, даётся в руки. Укутывает в кокон её трепещущее сердце и разум под ритмичную вибрацию мотора. *** Он старательно заглушал шум двигателя, вслушиваясь в сбивчивый ритм её сердца и хриплое дыхание, что с кашлем выплёвывало наружу остатки функционирующих легких. Как он только смог найти эту сумасшедшую?! Как его угораздило в это вляпаться?! На рассуждения времени не оставалось. Мех не единожды за последние минуты предпринимал реанимацию её сердца, что не собиралось жить дальше, что не хотело больше работать. Приходилось насильно заставлять девчонку жить. И это приносило плоды. Наученное военным привычкам тело выходило из бессознательной темноты, взывая к разуму, что подвергался атакам со стороны невидимого «врага». Дес яростно скрежетал внутренними системами, но и давил в себе облегчение от каждого последующего всхлипа, вскрика пассажирки. Переговоры группы Леннокса и ближайшей пристройки были неутешительны и приводили все системы и мысленные процессы в хаос. Это просто не поддавалось логике – зачем брать на свои плечи настолько большую ответственность, слишком рано и бездарно заканчивать и так несущественную и короткую жизнь?! Ставшую важной ему… Так, чтобы трястись над каждым её вздохом. Нет времени на размышления. Отослав на поиски будущей самоубийцы оставшиеся в его подчинении дроны, серебристый дес, последовал к месту последующей трагедии. Самому не попасться, не быть раздавленным и потерять пару запчастей под рушащимся зданием – та ещё задачка. А смотреть на истерзанное тело человека, изломанное под глыбами бетонных стен – хоть ещё и не своими глазами, но уже чувствовать так несвойственную и подступающую к нему панику – было выше его сил. Подхватить – нежно, невесомо, и получить в ответ нестерпимый крик боли, раздирающий внутренние системы – немыслимо. И теперь десептикон стремился доставить её, в относительном сознании, но ещё дышащую, живую в безопасное место. Девушка дрожала на заднем сидении, заливая кровью из открывающихся ран все поверхности, хотя тентакли и пытались сдержать драгоценную жидкость. Доставить к месту назначения. Уж с этим вопросов не возникло. Есть лишь одно место где ей будут рады. И как бы ему самому было от того не мерзко и не больно. Но другого подходящего места сейчас для неё не было. Лишь бы успеть. *** Леннокс почесал нос, понимая, быть ему битым. Не раз и не два. Полковник, опираясь плечом о ближайшую стену, выдохнул и краем глаза наблюдал, как дергающемуся от прикосновений дока Эппсу перевязывают торс. - Не дёргайтесь, сержант. – Ретчет поплотнее приматывал бинт к заживающим ранам Роберта, не обращая внимания на его сморщенное лицо. – Под пули меньше лезть надо и не бросаться грудью, в твоём случае брюхом, на амбразуру. - Я знал, что так и будет. - вздохнул мужчина. - Но не ожидал тяжелых последствий. Леннокс покачал головой и вернул всё свое внимание Оптимусу, находящемуся подле. Лидер краснозначных внимательно, с долей тревоги и нежности оглядывал сидящую в палате медблока базы НЭСТ шатенку. Девушка непринужденно улыбалась, временами поправляя бинты на руках, выбалтывающей ей что-то Микаэле. Обе девушки, не повышая голоса, боясь потревожить покой других пациентов, переговаривались, делились новостями. Они невзначай окидывали удручёнными глазами блондинку, что лежала на кровати рядом с ними. Вебстер временами приподнимался с соседней кушетки, кряхтя от натуги, придерживая бинты на животе, встревая в их беседу. Кевин виновато поджимал губы, стоило ему опустить глаза на бессознательную подругу. Айронхайд не отходил из медотсека, контролируя любую мимику, что мелькала на бледном лице бесчувственной девушки. Лейтенант по цвету сливалась со своими простынями, а многочисленные приборы, подключённые к ней, изредка заглушали наступающую тишину в помещении. В груди сжимался болезненный ком от всплывающих воспоминаний. Стоило только вспомнить, в каком состоянии он увидел свою Эн после миссии, искра начинала плавиться от ярости и сожалений, что не смог уберечь родную... Но вспомнить о том, кто притащил её к ним, бережно выгружая автоботам свою пассажирку, бережно придерживая её голову тентаклями, кулаки сжимались в бессильной злобе. Как Саундвейв только посмел прикоснуться к ней. Айронхайд резко отвернулся, посматривая в окно за тренирующимися на полигоне новобранцами, яркое знойное солнце не было помехой их тренировке. - Ничего не говори. – проговорил оружейник, стоило Оптимусу подойти к своему другу. Они встали плечом к плечу вглядываясь в солнечный свет. - Не стану. – Прайм скользнул взглядом по хмурому Айронхайду, скрестил руки на груди. Он не стал влезать в чувства своего лучшего друга. Он прекрасно понимал его. Саманта постоянно рискует своей жизнью, оставаясь с ним рядом, принимая большую опасность на себя. В этот раз больше всех пострадала именно Эн. И Прайм, сам не раз переносивший такую же ужасающую по силе боль, решил смолчать, морально поддерживая товарища. – Она жива, и скоро будет с нами, с тобой и с ними. – он кивнул на девушек подле Эн. – Они точно не оставят её в покое. Впрочем, ей и тебя за глаза хватит. Айронхайд хмыкнул слегка приподнимая уголки губ. Он покосился на улыбающегося Оптимуса и перевел взгляд на белое, украшенное сходящими кровоподтёками лицо Эн. Переломы рёбер с обеих сторон. Переломы рук, ног в нескольких местах, черепно-мозговая травма, кровоизлияния внутренних органов… От того, что Ретчет начал перечислять уже в первые секунды, стоило ему увидеть свою пациентку, волосы вставали дыбом. Она… была просто умирающей куклой в руках жестокого хозяина. Обошлось, медбот взялся за дело с особым остервенением. Теперь нужно было ждать. И это томление сводило с ума. Хотелось вновь вслушиваться в её строгий, упрекающий голос, обнять и прильнуть к алым губам, расползающимся в довольной улыбке. Да, она жива. Девушки, на миг замолчавшие, пытались вслушиваться в разговор мужчин, застывших у окна. Саманта, также в последнее время находившаяся на попечении Ретчета, сутками не отходила от Эн, вызывая этим недовольство соскучившегося Прайма. Но последний заглушал в себе собственнические чувства. Микаэла тоже не вылезала из комнаты. Но медик постоянно находился под рукой. Так девушка могла заниматься двумя важными делами одновременно – следить за восстановлением подруги и мешать любимому. Хотя Ретчет и ворчал на брюнетку, но находил минуты нежности для своей родной занозы. И Микаэла, и Саманта помогали чем могли. Уитвики, не смотря на сопротивление Оллспарка, латала Вард по мере возможности. Старалась не причинять вреда, заращивала, вливала в неё свою силу. Вроде бы получалось неплохо. Но после этого она валилась с ног от усталости. Микаэла помогала морально обеим, понимая, если бы не их подруга, они бы тут не сидели. Еще с самого начала, с атаки на НЭСТ всё могло пойти крахом, но Вард вытаскивала из наваливающейся паники, тоски и безвыходных ситуаций, пинками отправляя дальше, бороться за свою жизнь. Теперь её очередь. - Ну, что думаешь? – поведя затёкшим плечом, размялся поднявшийся Эппс, опрокинув руку на плечо командира. Оба поглядывали на автоботов. Уильям не спешил с ответом, всматриваясь в правильные черты на лицах мужчин: нахмуренного и напряжённого – одного, и спокойного, уверенного в себе – другого. Отряд, зачистив территорию, что осталась от завода, заставил недругов отступить с колоссальными потерями, зализывал раны на родной базе НЭСТ. Без жертв, коих в человеческой составляющей было в разы больше обычного, и со стороны автоботов в этот раз не обошлось. Арси и Хромия покинули своих боевых товарищей, не смогли уберечь в жёсткой битве свои искры. Подавленная потерей своих сестёр, Элита не показывалась на глаза остальным, отсекая все попытки наладить контакт с ней. Джазз получил серьёзное ранение, чуть ли не разорвавшее все его внутренности и подпалив микросхемы, находился под присмотром вездесущего Ретчета, введен в искусственную кому. Свой личный состав полковник за прошедшие несколько дней пропесочил, не забыв при этом вручить благодарности, приободрить как поседевших зеленоротиков, так и повидавших виды уставших ветеранов. Скрежеча зубами от досады, он провожал глазами стройные ряды чёрных ящиков, накрытые национальными флагами, отдавая честь павшим. Они веяли тоску, разъедали внутренности командира, несли несчастье в семьи и несокрушимую вину не сумевшему уберечь. Столько потерь Леннокс не видел давно, если не видел никогда. Полковник предчувствовал бурю от начальства, потребовавших незамедлительный отчет о немыслимой операции. Уильям расправил плечи, чувствуя руку напарника и друга на плече. Он взглянул на бледную перебинтованного лейтенанта, благодаря всех существующих богов, что командный состав не потерян, и в особенности эта буйная девушка. Подошедший после перешептывания с Праймом оружейник склонился к Эн, взяв последнюю за руку, оттесняя подруг. Полковник улыбнулся, потягиваясь, сложил руки на груди. - Всё будет хорошо. - Так, так, так… - язвительный голос ворвался в голову каждому находящемуся в помещении, заставив обернуться ко входу, и скривиться – меньшую часть. – Я смотрю все очень рады моей персоне. Не могу сказать того же. Встрявший в проходе агент Симмонс в безупречно отглаженном чёрном костюме, затемнённых солнцезащитных очках, шагнул вперёд, не вынимая рук из карманов. На гладко выбритом лице выделялась грязная ухмылочка. - Ну и натворили вы дел на Южном континенте, господа. Готовьте задницы под раздачу. Неизменное молчание стало ему ответом. Но закативший глаза Леннокс на очередной приступ бахвальства Симмонса, фейспальмящий Эппс, сморщившийся, откинувшийся на подушки Вебстер, не дрогнувшее ни одним мускулом лицо Оптимуса, сцепившие в безмолвной поддержке руки Ретчет и Микаэла, прикусившая в тревоге губу Саманта, не выпустивший холодную руку Вард Айронхайд, ещё больше сжавший её в своих горячих ладонях – они выдали своё отношение и к агенту, к его мнению, и решению политиканов. Предвкушающий оскал не сползал с загорелого лица. КОНЕЦ?