Я просто люблю тебя

На следующее утро Саске стал чувствовать себя еще паршивей, чем раньше. Голова раскалывалась от боли, кости ломило, а опухшее лицо неприятно пекло. Не зная, от шока ли или от силы воли, но Учиха смог добраться до кухни, при этом не пересчитав носом все ступеньки лестницы. Увидев входящего, Итачи поставил чашку с кофе и подскочил к Саске. Тот был рад видеть брата. Казалось, что боль отступает. — Как ты себя чувствуешь? — Паршиво, — ответил парень и, отказавшись от предложенной помощи, сам нащупал стул и уселся. — Кофе будешь? – предложил Итачи. — Нет. Хочу есть. Там, в холодильнике, курица, — кивнул Саске. -Хорошо. Хочешь есть – значит идешь на поправку, — сказал брат и полез в холодильник. Через несколько минут курица была разогрета в микроволновке и поставлена перед парнем. Пытаясь сесть хоть немного ровно, Саске взял в руку вилку. Итачи сел напротив, что очень напрягало его брата. Он медленно пил кофе и смотрел, как, ковыряясь в тарелке, Саске ест блюдо. Поэтому парень не мог думать о еде, а думал только о человеке, сидящем напротив. О внимательных глазах, тонких губах, которые впускали в рот горьковатую жидкость, о доброй улыбке и полном волнения голосе. Закончив с едой, Саске встал и хотел было направится в душ, чтобы спрятаться от проблемы своих мыслей, но его остановили. — Постой, нужно поменять бинты, — сказал Итачи. Саске сел на место и поморщился от боли. — Я хотел пойти в душ… — Не вздумай! Только горячей воды тебе не хватало, — отрезал брат. Точно! Как же он не подумал, что на распухшее лицо и побитое тело горячая вода повлияет, как минимум, негативно. Взяв в подвесном шкафчике свежие бинты и мазь, Итачи пододвинул стул поближе к стулу Саске и сел. — Выпрямись немного, — попросил Учиха. Саске чуть распрямился, чувствуя ноющие ребра. Но, как только, пальцы брата коснулись его тела и стали аккуратно и бережно разматывать бинты, неприятные ощущения от ушибов ушли на второй план. Старые бинты упали на пол, а Итачи взял в руки мазь. Саске не успел возразить, и несказанные слова остались где – то в горле. Длинные пальцы брата с маслянистой мазью нежно прикасались к его телу, втирая мазь в ребра. Она холодила кожу, придавая прикосновеньям пальцев особую остроту. Сейчас Саске забыл про боль. Все его чувства были направлены лишь на одного человека. А тот сидел так близко, что Саске улавливал его терпкий, свежий запах, ощущал спокойное дыхание, касающиеся его шеи, и чувствовал незатейливые прикосновения теплых пальцев. Парень с детства помнил, что руки у брата всегда были теплые. Один из пальцев случайно задел сосок Саске, и по телу мгновенно пробежала мелкая дрожь. Он даже не успел скрыть ее. — Больно? – поднял взгляд Итачи. Он не понял. Какой же ты идиот… — Нет, просто мазь неприятно холодит, — соврал парень. Учиха старший кивнул и стал собирать все со стола. В груди Саске стала закипать злость. Как можно быть настолько слепым? Саске встал и медленно отправился в свою комнату. — Подожди, я помогу… — Я как-нибудь сам! – отрезал парень. Итачи грустно посмотрел ему вслед и закусил нижнюю губу. ** Через несколько дней от побитого вида младшего Учихи остались лишь мелкие напоминания: аккуратный отек на щеке и ломота в ребрах. Еще ему не давал покоя тот случай, когда он чувствовал ласку пальцев брата. После этого ему пришлось долго тихо стонать в подушку от возбуждения и боли. Все последующие разы он пресекал на корню и мазал себя сам, давая Итачи лишь менять бинты. Но сейчас все было закончено, бинты сняты и Саске как всегда готовил завтраки, обеды и ужины. Только закончив с приготовлением еды и поставив его на стол, как выключили свет. Свет отключали редко, но если это случилось, то надолго. Обычно это была поломка на электростанции. Вздохнув, Саске направился в ванную, где лежали свечи в дальнем уголке на полке. Как раз на «темный» день. Нащупав дверь ванной, он потянул ее на себя и зашел. На зрение можно было не надеяться. Глаза еще не успели привыкнуть, и Саске ничего не видел. В ванной было тепло и влажно. Наверное, брат купался… Но, почувствовав рядом чье-то присутствие, он понял, что ошибся. Итачи все еще находился в комнате. Парень испугался. Его стала бить мелкая дрожь. А от голоса брата по телу прошла волна тепла. — Саске, это ты? — А кто же еще? – недовольно буркнул Саске. Повернувшись в сторону звука, он почувствовал прикосновенье к своим губам теплых пальцев. Они провели по губам и исчезли, но оставили свою горячую тень на них. Саске замер от неожиданности. В его голове вспыхнула картинка: брат, трепетно прикасающийся к нему кончиками пальцев. — Прости, Саске, не знал, что ты так близко. Ищешь свечки? Они на верхней полке, — извиняющимся тоном сказал Итачи. Он достал искомый предмет и, через несколько секунд, прозвучал щелчок и вспыхнул маленький огонек. Но его было достаточно, чтобы окончательно лишить Саске его хрупкого самоконтроля. Перед ним стоял Итачи в одной набедренной повязке, от света огня была видна каждая капля воды на его теле. Мокрые волосы прилипли к лицу и плечам, подчеркивая некую беззащитность и чистоту. Сейчас брат был невероятно красив и очень сексуален. Саске не мог вытерпеть такого издевательства над собой и ринулся в свою комнату, так и не взяв с собой свечку. Он буквально влетел в комнату и захлопнул за собой дверь. Весь этот путь он проделал по наитию, так как в доме стоял мрак. В своей комнате он рухнул на кровать лицом в подушку, глубоко дыша. Прямо перед глазами стоял его брат и волны возбуждения захлестывали его. Как можно так до безумной боли и скрежета в зубах кого-то желать? И каждый раз переносить этот ад. Руки до боли сжали простынь, безжалостно комкая ее. Ведь они тянулись туда, к паху. Это немыслимое влечение. Его возбуждение не проходило, образ брата не выходил у него из головы, и другие мысли просто не в состоянии были пробиться туда. Все тело горело. Сейчас происходило то, чего он так долго боялся. Руки предательски сползли вниз и коснулись эрекции. По телу парня прошла мелкая дрожь и тихий стон вырвался из груди. Он так долго терпел, что сейчас… просто не может больше. Пусть он будет ненавидеть себя за это, проклинать. Но это будет потом, а сейчас… Саске решительно обхватил рукой свой вставший член и сделал первое медленное движение вперед-назад. Приятно. Господи, неужели может быть так приятно, что все тело ломает, словно в лихорадке? Перевернувшись, Саске спиной облокотился на спинку кровати, и, отбросив все сомненья куда подальше, раздвинул ноги шире. Он почти безжалостно дрочил, выгибаясь всем телом, чтобы как можно быстрее получить разрядку. Все-таки образ его улыбающегося брата стоял у него перед глазами, и от этого ему становилось невыносимо больно. Дрочить на того, кого любишь – верх унижения самого себя. Получить наслаждение, убить этот образ у себя в голове – все, что сейчас ему хотелось. И вот – еще немного… Саске простонал сквозь стиснутые зубы. Скорее. — Саске?! – полный удивления голос нарушил тайну комнаты. Парень очнулся почти мгновенно. В его голову пришла первая мысль, что он не закрыл дверь. Лишь секундой позже он понял, что брат, с широко распахнутыми глазами стоял и смотрел на него. Первые секунды, Саске не мог пошевелиться. Осознание того, что его застукали, было невыносимым. Казалось, что весь мир, который он так отчаянно берег, разрушился. Парень буквально подскочил на кровати, согнулся и повернулся спиной к брату. — Уйди!!! Не смотри!! Уходи!! Пожалуйста, уходи!! – крик Саске разорвал тишину. Парень опустил голову как можно ниже, как бы пытаясь спрятаться от стыда и унижения. Итачи не уходил. Саске чувствовал его присутствие. Когда он ощутил его приближение, он испуганно повернулся, ожидая, что его сейчас ударят или скажут, что ненавидят. Но Итачи лишь снисходительно улыбнулся и провел пальцами по щеке брата. Этот успокаивающий жест, которым он всегда утешал его, когда младший брат плакал был непонятен сейчас. Саске отшатнулся от Итачи и отполз от него как можно дальше. Он не знал, что сказать, да и слова буквально застряли в его горле и невыносимо давили, почти перекрывая ему кислород. Поэтому он лишь открывал рот, словно выброшенная на берег рыба. — Слушай, Саске, это нормально. Здесь нет ничего противоестественного, — голос Итачи был спокоен и ласков, как будто он обращался к маленькому ребенку. Видя, что брат испытывает ужас, что его застали за таким делом, Итачи хотел уйти, но вспомнил, что он увидел в первый раз. Саске словно пытался причинить себе как можно больше боли, чем удовольствия. Это напрягало его. В голову полезли бесполезные мысли, смотря на испуганное лицо брата. Поэтому Итачи остался. Он сел на край кровати, пытаясь сказать, что если что, он тут же встанет, и протянул к нему руки. Саске не успел, да и не смог увернуться, как руки брата взяли его за плечи и прислонили к себе. Он уткнулся лбом в шею брата, пряча там свой стыд и глаза. Брат стал медленно гладить его по голове, словно маленького ребенка. Саске не был вынужден говорить, и напряжение немного спало. Почувствовав, что Саске немного успокоился, рука Итачи скользнула вниз и он взял в ладонь горячую плоть брата. Тот сразу попытался вырваться, как почувствовал прикосновение, волна смущения и жара окатила его с ног до головы, но Итачи не позволил ему отстраниться. — Саске, я просто помогу тебе. Расслабься… Итачи обхватил член ладонью и стал бережно и нежно водить по всей длине. Саске содрогнулся. Все его естество трепетало в руках брата. Он не мог говорить, и лишь тихо постанывал. Руками он вцепился в плечи брата, пытаясь полностью не упасть на него. Все, что происходило сейчас, казалось просто немыслимым. Ведь все, что происходило, происходило не в его глупых фантазиях, а в реальности. Неужели бывает так – приятно до умопомрачения? Приятно так, что он уже почти не помнит себя? Ощутив, что Брат расслабился, он перевернул его спиной к себе, облокотив его себе на грудь и пропустил руки под его руками, продолжая ласкать горячий член. Теперь Итачи было более удобно. Одной рукой он дрочил член брата, а другая ласкала его живот, поднимаясь вверх, к груди. С каждым движением руки брата, Саске чувствовал, как наслаждение пронизывает его тело, а с губ срываются стоны, больше не подвластные ему. Итачи одним пальцем ласкал головку члена брата, чувствуя, как она становиться мокрой от белой жидкости. Он осторожно то нажимал на нее, то снова водил вверх-вниз по всему стволу члена. Брат уже не мог сдерживать громких стонов. Его руки вцепились в колени Итачи, оставляя на них синяки. Учиха Саске больше не мог ни думать, ни ощущать реальность. В этот момент он понял значение слов: «И во всем мире они были только вдвоем». Кроме Итачи, для Саске ничего не существовало. Он чувствовал его дыхание у себя на шее, нежные пальцы, теребящие его сосок и жар внизу живота, разрывающий его сознание. Итачи понял, что скоро придет конец этой небольшой игре. Сделав несколько резких движений рукой и почувствовав, как трепещет тело его брата в его руках, Итачи наклонился и нежно прикусил его ухо. Для Саске это стало последней каплей. Он кончил прямо в руку брату и без сил закрыл глаза. От всего произошедшего его стало тянуть в сон. Итачи посмотрел на красное лицо брата, на его еще тяжелое дыхание и аккуратно встал, положив Саске на постель. Еще раз посмотрев на него, Итачи грустно, почти болезненно улыбнулся и скрылся за дверью, оставив своего младшего брата переваривать стыд, наслаждение и боль.