Титаник

Джон уже не помнит, когда перестал спать. Просто в один момент он потерял связь между реальностью и тем состоянием, что обволакивало его ночью. Стоило ему закрыть глаза, как воображение подкидывало все новые и новые более яркие картинки из недалекого прошлого. Шерлок, его всегда холодные руки, что могли дарить обжигающее тепло, аккуратно очерченные нежные губы, бархатный голос. Все это сливалось в единый образ, который то и дело возникал перед глазами у измученного Джона. Как только ночная тишина наваливалась на него, а сон еще не ступил на порог, тихая и нежная мелодия скрипки рождалась в его голове, доводя парня до изнеможения. Если бы кто-то когда-то сказал Ватсону, что ему нужно будет обратиться к врачу, он, не задумываясь, рассмеялся этому человеку в лицо. Джон – солдат и врач ему будет нужен только в случае огнестрельного ранения. Но сейчас он был готов бежать к любому лекарю, только чтобы избавить себя от мучений. Но он так и не отважился рассказать кому-либо о своей беде. Бывали дни, когда Джон не видел перед собой образ Шерлока. Только от этого было не легче. Просыпаясь в холодном поту, он мотал головой, прогоняя океаническую бездну, что в тот злополучный день беспощадно затягивала в свои глубины сотни человек. Прошло уже около пары лет, а воспоминания, что так крепко засели в сознании Джона, не хотели никуда исчезать.

***

6:45 аm Хриплый звон будильника оповещает о новом дне. Джон всегда привык просыпаться в одно и то же время. Даже, если за ночь ему не пришлось ни на секунду сомкнуть глаз. Армейский режим дает о себе знать. И он с точностью солдата вскакивает с постели, разминая затекшую шею, направляется в ванную комнату и надевает привычную одежду. Сегодня на удивление хорошая погода: солнечный свет пронизывает комнату, скользит по стенам, отражается в зеркале и падает на письменный стол. Джон открывает окно и наполняет легкие свежим, чуть прохладным утренним воздухом. Он садится за стол, заставленный книгами и справочниками, берет в руки перо и достает из самого нижнего ящика толстую тетрадь в кожаном переплете, слегка потрепанную, но все же сохранившую достойный вид. На полях он делает короткие заметки и неспешно начинает выводить закорючки, что приобретают вид букв. Джон не помнит, когда именно он начал вести дневник. Всю свою жизнь он считал, что это удел маленьких девочек, но сейчас эта тетрадь стала для него отдушиной, его маленьким островком забвения. Он мог просидеть часами, подбирая эпитеты и метафоры для описания событий и людей. Все началось с подробного описания его пребывания на борту лайнера. Джон думал, что изложив все свои мысли, наблюдения и переживания на бумаге, он сможет от них избавиться. Джон ошибался. Рассказ, длинною в чуть больше чем 70 страниц, не избавил его от ночных кошмаров. Сегодняшняя запись отличается от всех предыдущих. Сегодня ровно два года со дня катастрофы огромного и величественного лайнера, два года прошло, когда Джон последний раз видел Шерлока, два года, как он научился жить по-новому. И именно сегодня он четко решил, что хочет поставить точку в этой истории. Оставалось только прийти в порт и отпустить все, что огромным комом скопилось между ребер. Он больше не будет оплакивать ни себя, ни погибшего… друга, тело которого забрала водная пучина.

***

Ночь 1912 года Где-то между 1:45 и 2:00 аm Шерлок плохо помнил, когда стал терять силы в поисках возможного плота. Леденящая вода сковывала движения, а попытки разума найти верное решение в сложившейся ситуации заканчивались неудачей. «Главное, что Джон в безопасности. Его заберет шлюпка». Эта мысль ни на секунду не покидала Холмса. С его Джоном все будет хорошо, он выживет, он забудет. Когда громкий крик, за которым следует поток яркого света, обрушивается на Шерлока, он уже плохо ориентируется в пространстве. Он не чувствует свои конечности, его губы посинели, а ресницы и брови покрылись изморозью. Отбившаяся от общего потока шлюпка, битком набитая спасшимися, прибивается к кораблю, что по счастливой случайности оказался поблизости. Команда моряков и рыболовов принимает пострадавших на борт старого пошарпанного торгового судна. Они учтиво предлагают новым членам экипажа теплое питье, пледы и запасную одежду. Какой-то незнакомый мужчина помогает Шерлоку сойти со шлюпки и усаживает его на ближайшую скамейку. Мимо шла женщина, повторявшая текст молитвы, набрасывает ему на плечи шерстяной плед и, ухватив под локоть, ведет в каюту, дабы тот смог согреться и переодеть промокшую одежду. 4:50 ат Холодно, мокрая одежда неприятно липнет к коже, жутко болят голова и горло.

"Вот так должна была закончиться поездка на самом лучшем лайнере? За это ты заплатил огромные деньги? Где теперь твой Шерлок?"

Мысли одна за другой мелькали в голове у Джеймса, словно вспышки. Думая, что они мешают ему согреться, Джим иногда поднимал голову, чтобы отвлечься. Наблюдая за людьми, он вглядывался в лица спасшихся, пытаясь найти хоть одно знакомое. Картина почти не менялась: около тридцати матросов бегали по палубе с пледами и одеялами, пытаясь хоть чем-то помочь бывшим пассажирам Титаника.

"Ты отпустил его с каким-то Джоном. А теперь он мертв!"

Новая вспышка почти ослепила Джеймса, он снова опустил голову, полностью погружаясь в мысли.

"Его больше нет"

В очередной раз вспыхивает мысль в его голове. Он запускает пальцы в волосы и с силой сжимает их. - Сэр, с вами всё в порядке? - теплая ладонь касается плеча Джеймса, прогоняя мысли из головы. Мужчина, на вид лет сорока, протягивает плед Джиму и садится рядом. – Как вас зовут? - Джи... Джеймс, - дрожащим от холода голосом отвечает мужчина. - Марк, - новый знакомый хватает руку Джима и активно потряхивает её. Улыбаясь, он говорит что-то о Титанике, активно возмущается и проклинает все, на чем свет стоит. Джим быстро теряет интерес к собеседнику и снова погружается в мысли. Новая волна вспышек и колкого холода заставляет мужчину вцепиться ногтями в лавку, на которой он сидит. Он закрывает глаза и тихо бормочет себе под нос только ему понятные и знакомые имена.

"А как же Себастьян? Твой любимый Себ?"

- Эй, ты чего? - снова тёплая рука ложится на плечо Джима, отвлекая его от мыслей. Мужчина резко поднимает голову и прожигает взглядом своего собеседника. Встревоженный поведением Джима, Марк всё же отпускает плечо. Наступает неловкое молчание. - Они составили список, - нарушая тишину, продолжил Марк. – Тех, кто остался в живых. Это мне вот этот человек в форме сказал, - мужчина указал пальцем на одного из матросов Титаника. В ответ Джим только прошипел что-то непонятное. - А ещё он сообщил, что из воды было подобрано живыми всего шесть человек, - продолжал тараторить Марк. - Представляешь? Всего шесть! Везунчики. Вскочив на ноги, мужчина похлопал Джима по плечу, и, смеясь, покинул его.

"Его не было в лодке изначально. Значит, его подобрали. Он где-то здесь, он жив.."

Джим медленно поднимается, кутается в плед и, чуть пошатываясь, подходит к одному из матросов. Спросив про список, его сразу же подхватывают под руку и отводят в одну из кают, где находится тетрадь с именами "везунчиков". - Если найдёте знакомое имя - обращайтесь, - матрос хлопает по спине Джима и оставляет его одного. Список относительно небольшой, большинство имён женские. Пробежав глазами по бумаге, с губ Джеймса срывается обреченный стон.

"Его имени там нет. Потому, что он мёртв. Он утонул. Его не спасли."

Вспышки перед глазами мешают читать и причиняют боль в голове. Джим срывается с места и направляется на палубу. Заметив в толпе матроса с Титаника, мужчина быстро, насколько это вообще возможно, подбегает к нему. - Вы сказали, что спасли шестерых из воды, - запинаясь, прошипел Джим сквозь плотно сомкнутые зубы. - Нет, семерых, один не выдержал холода, - спокойным, ледяным голосом, будто заучивал текст всю жизнь, ответил мужчина. - Кто они? - нетерпеливо шипит Джим, сжимая край пледа в руке. - Четыре женщины, один ребёнок, двое мужчин. Один из них погиб...- не дожидаясь полного ответа, Джеймс хватает матроса за плечо. - Эти двое, опиши их, - требовательно хрипит Джим. Мужчина стряхивает руку со своего плеча, устало вздыхает и потирает висок. - Не знаю, не спрашивал имён. Помню, один записался как Хэмиш. Другой сразу умер, как только мы его достали. Отбросив странное, незнакомое имя, Джим продолжил допрос: - Опиши погибшего? - Темно ещё было, лица не разглядел. Волосы тёмные, в пиджаке дорогом был, из "богатеньких" наверное, - продолжал отчеканивать информацию матрос. Джеймс зажмурился, в глазах резко потемнело, отойдя на пару шагов, он опустился на лавочку. Обхватив голову руками, чуть пошатываясь, он думал только об одном. Одна единственная мысль застряла в голове:

"Это был он. И он мёртв"

- Возможно, того, кого вы ищете, подобрало другое торговое судно, - отсутствующим голосом закончил матрос, отвернувшись в сторону океана. Какая-то женщина заботливо обняла Джеймса за плечи и отвела в каюту. Среди спасшихся было много монахинь. Они считали своим долгом оказывать помощь пострадавшим, поэтому молодая монашка просто не смогла пройти мимо продрогшего пассажира. Оказавшись в помещении, он рухнул на узкую кровать и с силой зажмурил глаза. 5:15 аm Шерлок выскользнул из каюты и прошелся по узкому коридору. Он был готов поспорить на что угодно, что в таком виде его бы не узнала даже родная мать. Волосы зачесаны назад, мешковатый серый свитер и штаны цвета хаки. Эту одежду ему принесли в каюту и дали переодеться, так как его собственный костюм не подлежал восстановлению. Выйдя на палубу, он осмотрелся по сторонам. Взгляд скользил от одного лица к другому в надежде увидеть знакомые черты. Пройдя через толпу моряков, он застыл и не мог пошевелиться. Нет, этого человека он видеть точно не хотел. Джеймс сидел неподвижно, вцепившись пальцами в скамью. Его взгляд устремлен в бездну. Какой-то мужчина подходит к нему, что-то вопрошает и активно жестикулирует. Шерлок с радостью рассказал бы всю историю жизни этого человека, если бы его голова не была занята только одним именем. Благо его внешний позволял ему остаться незамеченным. Он осторожно прошагал к небольшому стенду, где успели вывесить имена спасшихся и лично удостоверился в том, что не ошибся, увидев на палубе торгового судна Джеймса Мориарти. Когда Шерлок обернулся, то не увидел его на прежнем месте. Он с облегчением выдохнул и устремил свой взгляд в чернеющие небо перед собой. До прибытия в порт оставалось чуть меньше суток. Он искренне надеялся, что к этому времени местная пресса уже подготовит проверенные списки всех погибших и тех, кому удалось спастись.

***

Утро 1914 год 9:45 аm Ноги сами вели Джона к порту. У него было ровно два года, чтобы свыкнуться и забыть. Сегодня он был настроен решительно: отпустить все, что тревожило его, избавиться от ночных кошмаров, вычеркнуть давно прожитый этап. У пирса собралось немало людей: дети, женщины, мужчины в форме. Кто-то бросал цветы в воду в знак памяти о погибших, другие стояли, держа свечки в руках, и тихо нашептывали слова молитвы. Похлопав руками по карманам брюк, Джон обнаружил пачку сигарет. Нет, никогда прежде он не курил. Едкий дым спасал его в бессонные ночи, выбрасывая из головы все ненужное. Он редко обращался к помощи никотина, но в особо трудные моменты Джон просто не мог отказать себе. Последняя сигарета. Джон нервно усмехается, проводя параллели с последней пулей в пистолете старого пирата, что предназначается для выстрела в висок или сердце своего врага. Он долго крутит сигарету в пальцах, всматриваясь в океан. Прокручивает в голове всю ленту событий с того момента, как впервые взошел на борт «Титаника» и до сегодняшнего утра. Короткий чирк спички о коробок и маленький огонек касается табачного свертка. Джон плотно сжимает сигарету губами и втягивает дым, прикрывая глаза. - Эта дрянь тебя погубит, - как гром среди ясного неба. Его раскаты гулким эхом отдаются в ушах Джона. Нет, не может быть. Он на мгновение замирает и не может даже вздохнуть. Внутри все сжимается, но Джон не находит в себе силы развернуться к источнику звука. Усмехнувшись фразе, он ещё раз прокручивает сигарету в руках. Такое ведь уже было, когда Джон видел Шерлока. Особенно, в первые месяцы, после крушения. Он появлялся всегда так неожиданно, но всегда в одном образе: холодный взгляд, бледная кожа, чёрные волосы. Джон делает последнюю затяжку и, отбросив сигарету на землю, чуть поворачивает голову. Боковым зрением замечает мужчину, кажется, он улыбался. Всё тот же человек, всё тот же ледяной взгляд. Сегодня, последний раз, когда он видит его. Он закрывает глаза, жмурится и глубоко дышит. Сложно, но ведь солдат должен быть сильным, так? Он знает, что будет дальше. Образ брюнета исчезал, оставляя глупые воспоминания и боль. - Убирайся, - Джон выдерживает паузу и закусывает губу. Он не оборачивается, не смотрит, не верит, потому что прошло уже то время, когда нужно вскакивать и искать глазами Шерлока. Про-шло. Ватсон сжимает руки в кулаки, выдыхает и поворачивается. Тишина. Он, молча, смотрит на этот образ и подмечает, как же чётко его сознание помнит каждую деталь. Чёрные, как смоль, волосы, длинные пальцы, острые скулы, ровная форма губ. Образ стоит, не исчезает с порывом ветра и не двигается. Поджимает губы и слегка наклоняет голову. Ублюдок. Джон подходит ближе, чувствуя себя сумасшедшим. Ведь тут никого нет, никого нет. Это образ. Поднимает руку и проводит по скуле – про себя отмечает, что кожа тёплая – и обводит контур губ. Стоп. Разве образы бывают тёплыми и осязаемыми? Или сознание решило провернуть эту штуку с тактильным восприятием? Видимо, все шоковые мысли Ватсона настолько чётко отражаются на его лице, что Шерлок берёт его руку в свои пальцы и прижимается идеальными губами к запястью, а затем, обжигая запястье горячим дыханием, тихо шепчет: - Ты слишком громко думаешь, Джон... __________________________________________ Вот и подошла эта история к концу. Это был первый опыт для авторов. Надеемся, что достаточно удачный. От авторского цеха хочется сказать спасибо нашей дорогой бете :з Она проделала не малую работу. Кот, ты замечательная :зз Спасибо нашим читателям за то, что ждали и поддерживали своими отзывами. Мы всех любим:*