Остров кукол

Мингю опёрся о стену и сжал холодную руку Вону в своей ладони. У него не осталось сил. Если бы сейчас в хижину ворвались бешенные игрушки, ему было бы всё равно. Брюнет просто закрыл глаза и погрузился в сон. Только там он мог наконец-то расслабиться и почувствовать себя счастливым и беззаботным. Как в той, прошлой жизни, где у него была безответная любовь и много шумных друзей. Джошуа прижал уснувшего Джонхана к груди и укутал поплотнее в одеяло. Глаза щипало от слёз. При блондине было неловко плакать, но сейчас… сейчас хотелось рыдать. — Хён, — Хансоль редко так обращался к старшему. Обычно они фамильярничали друг с другом и не обращали внимания на возраст. Но не в этот раз. Хансоль присел рядом и обнял Шуа за шею. — Тише… тише. Мы справимся. — С толпой оживших кукол? — шмыгнув носом, поинтересовался брюнет. — Сам-то в это веришь? — Мне больше ничего не остаётся, — юноша опустил взгляд на спящего Джонхана. — Нужно вернуть ангела целым и невредимым. Верно? Джошуа прижался щекой к светлой макушке и кивнул. — Во что бы то ни стало.

***

— Меня это уже напрягает, — Сынгван недовольно поджал губы и сердито посмотрел из окна отеля на стелющийся по каналу туман. — Он только плотнее стал. Это ненормально. Минхао подошёл к нему сзади: — Согласен. Но что мы можем сделать? Только ждать. На причале сказали, что такое иногда случается, и завтра снова должно быть ясно. — Должно быть, — фыркнул Кван. — Я с ума сойду в этом отеле. Слышал, тут неподалёку есть колдовской рынок. Никто не хочет потусить со мной? — он обернулся и посмотрел на развалившихся на кровати Сынчоля и Чана. Младший перевалился на спину и накрыл лицо журналом. — Без меня. Я всё равно не верю во всю эту ерунду. — А я пойду, — улыбнулся Сынчоль. — Мы и так вторые сутки сидим в отеле. Хоть какое-то развлечение. — Как хотите, — пожал плечами Чан. Когда парни попали в район рынка, Сынгвану внезапно захотелось развернуться и сбежать в отель. На витринах по обеим сторонам достаточно узкой улочки висели черепа самых разных форм и размеров. Квану очень хотелось верить, что это всего лишь муляжи, но… выглядели они слишком правдоподобно. Воздух был пропитан благовониями, от которых кружилась голова, а множество вывесок призывало исцелиться от самых страшных болезней или же узнать своё будущее. Одна из таких надписей и привлекла Минхао. Над небольшой красной дверью, украшенной изображением китайского иероглифа Судьба, сверкал большой шар предсказаний. Хао не мог отвести от него взгляда, поэтому просто потянул ручку двери и вошёл внутрь. — Добро пожаловать, — произнесла увешанная диковинными амулетами женщина. — Хотите узнать свою судьбу? — Вы серьёзно? — едва сдерживая смех, спросил у ребят Сынчоль. — Хотите узнать, не светит ли кому-нибудь из вас великое открытие? — Если не веришь, иди гуляй среди черепушек, — огрызнулся Сынгван и сел за столик. — Расскажите обо мне, пожалуйста. Женщина протянула к нему руки: — Можно? — Конечно, — улыбнулся он, сжав её ладони. Гадалка закрыла глаза. — У тебя светлая аура. Цвета спелого лимона. Ты очень добрый и весёлый. — И громкий, — добавил, хихикая, Чоль. — Громкий здесь только ты, — шикнул на него Сынгван. Гадалка отпустила его руки и протянула колоду карт: — Вытяни три и положи в центр стола. — Без проблем, — улыбнулся юноша и положил на стол три карты. — Что ж, посмотрим, что уготовлено тебе судьбой, — женщина перевернула первую карту. — Прямой Маг. Я прочитала это по твоей ауре. Ты энергичен, занимаешься любимым делом, решителен. — Если дело не касается Хансоля, конечно, — прыснул Сынчоль и спрятался за спиной Минхао. — Молчу-молчу. Гадалка перевернула вторую карту. — Прямая Тройка мечей. Тебе разобьют сердце, солнышко. Впереди тебя ждут слёзы и потеря близкого человека. Сынгван опустил сердитый взгляд на карту: — Вот как… — И третья карта, — вздохнула женщина. — Перевёрнутый Туз кубков. Угасание любви. Сынчоль не решился комментировать это предсказание. — Надеюсь, на острове всё хорошо, — тихо сказал Сынгван и поклонился гадалке. — Спасибо. Минхао несколько секунд не решался сесть за стол. Но в конечном счёте, ведь посещение гадалки было его инициативой. Поэтому, смущённо улыбнувшись, он протянул ей руки. — Какая у меня аура? Женщина закрыла глаза: — Зелёная как листва деревьев. Ты… настоящий. — Что это значит? — смутился Хао. — Выбери, пожалуйста, карты. — Юноша послушно положил три карты на стол. Первой оказалась прямая Восьмёрка кубков. — Ты находишься в поиске чего-то важного. А оно совсем-совсем рядом. Просто ты этого не видишь. — Джун? — улыбнулся Сынгван. Минхао испуганно округлил глаза. — А он-то тут при чём? Не выдумывай. — Ты очень скромный и честный молодой человек. Тебе просто не хватает уверенности в себе. — Спасибо, — китаец опустил взгляд в стол. — Я учту. — Вторая карта. Прямая пятёрка жезлов. В твоей жизни присутствует загадка, которая не даёт покоя. Разгадать её — дело первоочерёдной важности для тебя. — Почему наши друзья вторые сутки не возвращаются с острова кукол, — предположил Сынчоль. — Чем не самая большая загадка в жизни? — Ваши друзья уплыли на остров кукол? — напряглась гадалка. — Кажется, я начинаю понимать толкование карт. Перевёрнутое Солнце. Утрата. Призрачное будущее. Держись подальше от проклятых кукол, мальчик. И… сил вам всем. Минхао почувствовал, как у него мороз пробежал по коже. — Что вы имеете в виду? — Куклы… негостеприимны, — уклончиво ответила женщина и сгребла карты. — Возвращайтесь домой, мальчики. И как можно скорее. Выйдя на улицу, Сынгван почувствовал, как что-то больно сжало грудь. — Что-то мне только хуже стало. Пойду к причалу. С места не сдвинусь, пока они не вернутся. Сынчоль заботливо приобнял дрожащего Минхао за плечи. — Давай выпьем кофе с зефирками. Расслабься. Всё будет хорошо. Хао очень хотелось ему верить.

***

Проснувшись среди ночи, Джонхан не сразу понял, что происходит: дверь в хижину была распахнута, а по полу стелился белый туман. Юноша ожидал услышать сотни детских голосов, но вокруг стояла мёртвая тишина. Стоило бы радоваться, но отсутствие каких-либо звуков только сильнее насторожило Хана. От холода стучали зубы. Стараясь не разбудить мирно сопящего Джошуа, Юн вышел на улицу и развёл огонь. Треск дров в костре действовал успокаивающе, а от языков пламени по телу побежало приятное тепло. Джонхану впервые за долгое время удалось расслабиться. Подставляя ладошки весёлому огню, юноша посмотрел в сторону леса и замер: в его сторону медленно плыла белая фигура. Ещё вчера блондин закричал бы и в ужасе рванул в хижину к Джошуа, но сейчас… ему надоело. Он устал терять друзей, устал бояться каждого постороннего звука, устал надеяться на каких-то там лодочников, которые уже, скорее всего, забыли, что два дня назад отвезли на проклятый остров кучку глупых туристов. Джонхан так от всего этого устал, что просто равнодушно смотрел на приближающегося призрака маленькой девочки и продолжал греть руки. Туман вокруг неё рассеивался, и блондин смог рассмотреть мокрые волосы и испачканное тиной летнее платьице в горошек. Глаза девочки были пусты и безжизненны, но это больше не пугало. — Ты за мной? — спокойно спросил Хан и заметил лёгкую улыбку на синих губах призрака. — Сделай из меня куклу посимпатичней. — Фигушки я тебя ей отдам! — послышалось у него за спиной. Джошуа одним резким движением поднял парня с земли и утянул к себе за спину. — Поиграйте со мной, — хныкнула девочка и ускорилась, но Шуа был быстрее. Джонхан вздохнул, равнодушно глядя на захлопнувшуюся дверь хижины, оставившую призрака снаружи. — Ну, вот. А ведь всё уже могло закончиться. — Хани, ты с ума сошёл? — закричал Шуа, и дремавший Мингю испуганно вздрогнул. — Что случилось? — Мой муж-идиот решил добровольно стать очередной куклой в коллекции мокрой девчонки. Что на тебя вообще нашло? — Я просто хочу, чтобы всё это уже закончилось, — вздохнул Джонхан. — Неужели ты до сих пор не понял? Она нас не отпустит. Так в чём смысл строить из себя персонажей Оставшихся в живых и хвататься за соломинку? Мы все трупы. А, прости. Куклы. Звучит даже не так уж плохо. — Солнце моё, — Джошуа прижал не сопротивляющегося парня к груди. — Если бы ты знал, как я хочу увидеть сеульское солнце… — прошептал Джонхан, медленно коснувшись ладонями его лопаток. Бросив взгляд на едва живого Вону, Мингю нахмурился. — Хён прав. Мы лишь оттягиваем неизбежное. Давайте спустимся к каналу и подождём лодочников. Если нас прикончат… что ж… значит, не судьба. А отсиживаться здесь бесполезно. — Согласен, — вздохнул Хансоль, грустно посмотрев на оставленный Сунёном рюкзак. — Ещё немного, и я вышибу себе мозги ружьём Квона. — Боюсь, он истратил все пули, — печально улыбнулся Мингю. — До последнего вздоха был засранцем. — Помоги, пожалуйста, поднять Вону. Когда парни вышли из хижины, сквозь пелену тумана начали пробиваться первые лучи рассвета. — Вы тоже это видите? — Джонхан поёжился и уткнулся носом в плечо Джошуа. — Они следят за нами, — кивнул брюнет. — Даже не скрывают, — скривился Хансоль, наблюдая, как висевшие на деревьях куклы одновременно поворачивали головы, следя за их передвижением. — Вот уроды. — Ш-ш-ш, — одёрнул его Мингю, — вдруг они обидчивые. — Плевать я хотел на их ранимые души. Если они у них есть, конечно. Когда до канала оставалось всего несколько десятков метров, туман словно ожил. Он стал белым как снег и таким плотным, что парни перестали видеть друг друга. Холодная дымка укутала всех пятерых, скрыв из виду путь к спасению. Джонхан зажмурился, почувствовав на своём плече маленькую твёрдую руку. — Нет, — послышался громкий решительный голос Джошуа, и он прижал парня плотнее к себе. Хан всхлипнул. — Им нужен я. — Плевать. Я тебя не отдам. Сквозь туман начал разливаться шёпот сотен голосов. — Началось, — вздохнул Хансоль. — Кто-то правда думал, что они нас просто так отпустят? — Давайте просто идти вперёд, — Джошуа закрыл Джонхану уши. — Доверься мне, солнышко. Голоса стали громче. Шуа то и дело дёргался, уворачиваясь от прикосновений пластиковых рук. Одна из кукол дёрнула его за волосы, и юноша зашипел от боли. Джонхан почувствовал, как к горлу снова подступают рыдания. Он остановился и убрал руки мужа со своих ушей. — Уходи. Это бесполезно. Куклы хотят меня. Ей нужен я. С самого начала был нужен именно я. Оставь меня и спасайся… пожалуйста, — прошептал он, уже не пытаясь сдержать слёзы. Джошуа взял его лицо в свои ладони и заставил посмотреть себе в глаза. — Я… никогда… тебя… не брошу… Понял? — Ты дурак? — заревел Хан, ударив его в грудь кулаком. — Вали отсюда. Быстро. Слушайся меня! Ну, же! — Сам дурак, — улыбнулся Шуа, целуя его в лоб. — Разве я тебя хоть раз слушался? — Поиграйте со мной, — послышался за спиной Джонхана голос призрака. Хансоль посмотрел на бледного Вону и решительно ступил в туман: — А давай я с тобой поиграю? Я знаю много игр. Нам будет весело. Честно-честно. — Спятил? — зашипел на него Джошуа, схватив за рукав. — Это самоубийство. Хансоль одёрнул руку. — Только отпусти моих друзей. И мы будем играть очень-очень много. Целую вечность, — он с грустью посмотрел на Шуа. — Скажи Сынгвану, что мне жаль. Прямо перед Хансолем появилась девочка. — Договорились, — улыбнулась она и обняла парня за шею. — Нет, не надо! — закричал Джошуа, пытаясь поймать друга за куртку, но туман растворил и его, и девочку. Джонхан широко распахнул глаза, когда увидел перед собой пустой взгляд куклы, преследовавшей его всё это время. — Пока-пока, — улыбнулась она и скрылась в тумане. — Я больше не могу, — блондин опустился на холодную землю и зарылся руками в волосы. Всё, что смог сделать Шуа, это сесть рядом и целовать каждую клеточку любимого лица, к которой мог дотянуться. — Туман рассеивается, — заметил Мингю, на спине которого слабо дышал Вону. Лучи утреннего солнца осветили их лица и воду канала. Они оказались у самого причала. — А я и не знал, что так люблю солнечный свет, — улыбнулся Вону оказавшись на песке. Он протянул руку к небу и поймал на ладонь оранжевый лучик. — Держись, приятель, — улыбнулся ему Мингю. — Тебя подлатают, и мы отправимся на каникулы загорать на самый большой пляж в мире. — Да… конечно.

***

Когда прибыли лодочники, уже окончательно рассвело. — Всего четверо? — удивился один из них. — А остальные? — Вы вернулись слишком поздно, — прошептал Джонхан. Он отбросил одеяло подальше и шагнул в лодку. Не хотелось забирать с собой ничего, что впоследствии напомнило бы об острове. — Мне очень жаль, — вздохнул мужчина. Блондин поднял пустой взгляд на кукол, висевших на деревьях. Где-то там, в лесной глуши, и его друзья стали украшением одного из деревьев. — Нам тоже. Две лодки с выжившими медленно отплыли прочь с проклятого острова. Мингю с тревогой смотрел на Вону. Его губы посинели и потрескались, а на лбу выступили капельки пота. — Гю, — тихо произнёс Вону, — я хочу тебе кое-что сказать. — Потом скажешь, — ответил Мингю, чувствуя резкую боль где-то между рёбрами. — Потом может быть поздно. Давно нужно было. Всё смелости не хватало. — Вону… — Ш-ш-ш, — Вону приложил палец к его губам и улыбнулся. — Я… я люблю тебя, Ким Мингю. Глаза Мингю расширились от шока. — Что… что ты сказал? — Что люблю тебя, ду…ра…чок, — Вону вздохнул и закрыл глаза. Мингю несколько минут смотрел на парня и боялся пошевелиться. Слёзы катились по щекам двумя длинными дорожками и исчезали в районе ключиц, поцеловать которые так мечтал Вону. Брюнет дрожащей рукой коснулся щеки парня: она была холодной. — Эй… Вону… Чон Вону? — тихо позвал его Мингю, но не получил ответа. И уже никогда не получит. — Это нечестно, Чон Вону. Нечестно… Я же не ответил… Юноша наклонился и прижался к холодным губам своими. — Взаимно, дурачок… — прошептал он, прежде чем лечь рядом с ним и отключиться.

***

Сынгван не находил себе места от волнения. Едва туман начал рассеиваться, он все окрестности на уши поставил, чтобы лодочники привезли его друзей обратно. И хоть лодки были готовы в рекордные сроки, парень не почувствовал облегчения. — Прекрати метаться, — психанул сонный Сынчоль. Крики и возмущения Квана были слышны до самого отеля, поэтому ребята пришли на пристань с первыми лучами солнца. — Прекращу, как только эти дебилы ступят на землю, — буркнул недовольно парень. Чан прищурился, рассматривая что-то вдалеке. — Кажется, плывут. Но… всего две лодки. — Две? — округлил глаза Сынгван. — Почему две? — Я откуда знаю? Приплывут, узнаем. Как только лодки остановились у берега, Сынчоль и Минхао бросились к джиханам. — Что случилось? — ужаснулся Чоль, увидев состояние Джонхана. — Где все остальные? Шуа посмотрел на лидера и покачал головой. — Только мы четверо, — прошептал он. Выпавшая из рук Минхао кружка кофе со звоном разбилась о пристань. — В смысле? А Джун? — брюнет молча протянул ему телефон китайца с селфи, сделанным за несколько минут до исчезновения. — Хансоль? — позвал парня Сынгван и, не получив ответа, повысил тон. — Чхве Хансоль? Эй! Ты где прячешься? Шею надеру, когда найду! Хансоль! — он растерянно осмотрел пристань и перевёл ничего не понимающий взгляд на Джонхана. — Где Хансоль, Хани? Заблестевшие в глазах блондина слёзы стали лучшим ответом. Джошуа протянул Сынгвану подобранные на песке красные очки Хансоля. — Он просил передать, что ему жаль. — Жаль? — фыркнул Кван, швырнув очки в воду. — Ему жаль? Отвезите меня на этот остров! Я найду этого паршивца, где бы он ни прятался! Да я… — Боюсь, тебе не понравится то, что ты там найдёшь, — тихо произнёс Мингю, прижимая к груди черноволосую куклу в белой рубашке и пятном крови на боку. — Больше никакого острова… давайте вернёмся домой. — Я… — Сынгван в ужасе посмотрел на куклу. — Я ничего не понимаю. — Мы не успели? — тихо спросил у Мингю Джонхан. Сынчоль вздрогнул, услышав его голос. Он уж было подумал, юноша больше никогда не заговорит. — Паршивец признался мне в любви и… — брюнет потёрся щекой о куклу. — Это всё, что мне осталось. — Она… красивая, — безэмоционально заметил Хан. — Возьмёшь с собой? Мингю кивнул, и блондин прошептал лишь едва слышное «ясно». — Да вы издеваетесь, — дрожащим голосом произнёс Чан. — Нас было тринадцать. Тринадцать! А теперь? Семь? Это что, розыгрыш? Остальные чуть позже подъедут? Народ, это плохая шутка. — Иди сюда, — Мингю схватил парня за руку и обнял. — Хён, — послышались всхлипы у него из района груди, — они ведь вернутся? М? М? — Нет, Чани, — брюнет поцеловал его в макушку. — Они не вернутся. — Ясно, — прошептал Минхао, вспомнив свои карты. Неделю спустя… Когда-то в этом съёмном доме было шумно. С самого утра гремела музыка, а Сонмин перекрикивал певца, заваривая кофе на всю компанию. В гостиной на столе были разбросаны научные журналы, которые внимательно изучал Джихун, а ноутбук Вону издавал звуки из разных стрелялок. Теперь дом погрузился в тишину. У входа в гостиную — шесть мемориальных фото, окружённых свечами: Сонмин, Джун, Джихун, Сунён, Хансоль, Вону. Рядом с последним сидела кукла. Мингю даже одежду ей менять не стал. Так и оставил в окровавленной рубашке. — Давайте переедем, — предложил Сынчоль, сев на диван рядом с Джонханом с чашечкой горячего шоколада в руках. — Слишком тяжело здесь находиться. Каждый предмет напоминает о ребятах. — Можно, — тихо отозвался блондин. После возвращения в Сеул он говорил мало и неохотно, но на просьбу Джошуа сходить к психологу ответил твёрдым отказом. — Если вам так хочется, можете съезжать. А я останусь здесь, — заявил Сынгван. — Я не хочу забывать о Хансоле ни на минуту. — Это больно, — Джошуа тоже сел на диван, и блондин умостил голову у него на коленях. — Я знаю. Поэтому и останусь. Я не должен был бросать его одного. Это моя вина, что он не вернулся. — Это вина тех чокнутых кукол, — возразил Мингю. — Ты ни при чём. Не надо заниматься самоистязанием. Кван бросил на него сердитый взгляд, говорящий, что его решение окончательное и обсуждению не подлежит. Озадаченный Чан вошёл в гостиную и задумчиво посмотрел на парней. — Что случилось? — поинтересовался у него Джошуа. — Понятия не имею, — юноша растерянно почесал затылок. — Я переодевался у себя в комнате, а Минхао прибирался у… Сунёна… А потом я услышал какой-то странный шум и вскрик, но когда вошёл в комнату, там никого не было. Вы не видели Минхао? — Э-э-э, — Сынчоль попытался вспомнить, когда в последний раз видел парня. — Нет. Мы пару часов назад пересекались последний раз. Вроде он никуда не собирался. — Это странно. — Это Вону, — произнёс Джонхан и указал на мемориальный стол. — Наверно, захотел поиграть. — Что? — хором переспросили парни. Кукла Вону, сидевшая возле его фото, исчезла…