Сквозь преграды

Бьет перстнем наотмашь и злится еще больше, не встретив ни капли сопротивления. Горькие слезы отчаяния и обиды текут по лицу, сколько бы граф не кусал губы и не вытирал, якобы незаметно, эти влажные дорожку руковом длиной ночной сорочки. И как бы испуганно и несправедливо, будто кто-то что-то пообещал и обманул, не чувствовал себя Сиэль, все что он мог сейчас — это выплескивать эмоции на своем мучителе, своем самом страшном кошмаре и по совместительству на дворецком, оберегающим его жизнь от всего, кроме самого себя, ведь тот будто намеренно игнорировал свои нездоровые замашки. Толкнуть грузное тело оказалось легче, чем думал мальчишка. Забраться сверху, чтобы лупить и душить эту тушу тоже. Видеть этот взгляд обожания, блуждающий по покрасневшему от слез и гнева лицу мальчика — невыносимо. — Просто оставь меня в покое. — шепчет уставший охрипший от крика голос, отпуская грудки накрахмаленной рубашки, сотрясаясь одновременно в беззвучных рыданиях. Чувствовать руки мучителя, что нежно поглаживают по спине и притягивает ближе, тихо, почти тоже беззвучно, как шелест листвы, говорящий лживые успокаивающие слова — сродни смерти. Мрачная колыбель палата еще долго преследовала графа, как и поглаживал рук в перчатках по голове. Он не спал и терпел. Демон этим нагло пользовался.